Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 37)

Ну вот, теперь я чувствую себя еще хуже. Черт подери, что за эгоистичное желание!

После школы мне звонит Макс, чтобы объявить об очередном субботнем концерте в Санта-Монике. Я знала, что группе предстоит там еще несколько выступлений, но тот факт, что Макс не позаботился объявить об этом в начале недели, наводит на параноидальные мысли о том, что он сделал это специально, чтобы избежать нашего совместного завтрака. Мы не виделись с Максом с того злополучного обеда. Все, чего я хочу, это броситься в его объятия и убедиться, что между нами все по-прежнему хорошо.

Макс предлагает устроить свидание во время перерыва на обед. Мы встречаемся в паршивой тайской забегаловке, и я буквально не могу отцепить от него руки. Мне хочется близости. Хозяин бросает на нас насмешливые взгляды, пока мы обнимаемся за угловым столиком.

– Придешь ко мне после работы? – спрашивает Макс.

– Меня заберет Энди, я ведь все еще под домашним арестом. Может, завтра, перед твоим отъездом? Я могу сделать вид, что у меня раннее дежурство.

– Мы выезжаем рано. В Лос-Анджелесе есть один музыкальный магазинчик, и мы хотели туда заглянуть. Не делай такое лицо, Лола, – просит Макс, видя мои недовольно надутые губы. Он переплетает свои пальцы с моими. – Мы увидимся через несколько дней.

Выходные тянутся без Макса ужасно долго. Крикета тоже нет. Все, что от него осталось, это знак. Не из тех, что я видела в чашке с чаем, – просто приколотая к окну записка: «Скейт Америка. Увидимся в следующие выходных». Почему он не предупредил заранее, что уедет из города? Неужели Каллиопа рассказала ему о наших баталиях?

Мне хочется позвонить Крикету, но у меня нет номера его телефона. Я могла бы спросить Линдси – у нее в телефоне номер Крикета наверняка остался, – но такой поступок создаст обо мне неверное впечатление. Узнай об этом Каллиопа, она бы меня покусала. Поэтому я делаю домашнюю работу и глазею на записку.

Сегодня среда. И она все еще здесь.

И чем больше я разглядываю его почерк – такой убористый, такой мальчишеский, – тем сильнее хочу доказать себе, что мы можем быть просто друзьями. Мне нравится Крикет. Я нравлюсь ему. Несправедливо позволять Каллиопе лишить нас этой возможности, не дав даже попытаться подружиться.

Именно поэтому я еду на поезде в Беркли. Наверное! Однако, помимо всей это дребедени, меня терзают печальные мысли о стопке иллюстраций, которая нужна мне для изготовления платья. Не могу поверить, что я ее отдала. ВСЮ, ЦЕЛИКОМ! Не какие-нибудь «необходимые пять страниц», а шесть месяцев планомерной работы. О чем Крикет думает, когда просматривает ее? Я вспоминаю каждую залитую, разрисованную страницу, разукрашенную сердечками, записями и рисунками, и хочу умереть. Он, наверное, думает, что у меня мозги сделаны из теста.

Я должна ее вернуть.

Более того, записи нужны мне на этой неделе. У меня впереди еще куча работы по изготовлению платья. Поэтому, едва заканчиваются занятия в школе, я сажусь на поезд. Пригородные поезда выглядят куда симпатичнее тех, что курсируют по Сан-Франциско. Эти проносятся мимо станций с диким ревом, но на лицах их пассажиров вечно застывшее выражение скуки и усталости. Я тереблю свои очки в форме сердечек, наблюдая за тем, как за окном проносится грязная, индустриальная часть Окленда.

Я путешествую в одиночку. Ехать около двадцати минут, но, если учесть ожидание на станции и местный поезд, на котором мне пришлось добираться до этого поезда, я в дороге уже около часа. Не могу поверить, что Сент-Клэр проделывает этот путь каждый день. Теперь я понимаю, что он вечно не успевает доделать домашнюю работу. Ему приходится добираться до Анны – а потом и возвращаться обратно – часа полтора-два. Этот же путь проделывает и девушка, чтобы увидеться с ним в выходные.

Что скажет Крикет, когда я заявляюсь? Он знает, что это не ближний путь. Может, сказать ему, что я поехала сюда за винтажной одеждой и решила заодно заскочить к нему. Друзья ведь ходят в гости, не так ли? А потом можно будет случайно упомянуть о своих бумагах и забрать их. Да, сначала проявления дружбы, потом бумаги. Ведь ради этого я и еду.

Тогда почему ты не сказала об этом Максу?

Я съеживаюсь на своем кресле, стараясь отогнать этот вопрос как можно дальше.

Похоже, я под арестом только в том, что касается моего бойфренда. Когда я сказала сегодня Энди, что собираюсь к Линдси смотреть все серии «Мертвых до востребования», он даже не моргнул глазом. И дал денег на пиццу. Мне кажется, он испытывает чувство вины из-за Норы. Прошло уже полторы недели, но она как будто и не собирается съезжать. Прошлой ночью один из ее клиентов притащился погадать. Мы с родителями были уже в постели, когда кто-то вдруг начал лупить по дверному звонку с такой силой, словно это тревожная кнопка. Представляю, что нас ждет вечером, когда вернется Натан. Очередное выяснение отношений! Готова поспорить, Энди тоже предпочел бы есть пиццу и смотреть старые фильмы.

Даже не знаю, почему я не сказала ему, что еду к Крикету. Честно говоря, я не уверена, что Энди поймет меня правильно. А может, просто боюсь, что родители упомянут об этом в присутствии Макса. То есть когда-нибудь я конечно же расскажу все Максу. Когда будет уже абсолютно, абсолютно-абсолютно понятно, что мы с Крикетом просто друзья.

Когда нам всем будет комфортно друг с другом.

Я выхожу на станции «Беркли Даунтаун» и иду к общежитию. Благодаря Сент-Клэру, я знаю, в каком из них проживает Крикет. К тому же я распечатала карту из Интернета. Найти ее было не так уж и сложно, хотя какое-то время на это, конечно, ушло. Раньше мы с Линдси частенько захаживали сюда по выходным, чтобы пройтись по магазинам на Телеграф-авеню. Но с прошлого лета – а точнее, с тех пор, как я стала встречаться с Максом, – мы больше не гуляли по городу вместе.

Архитектура здесь больше напоминает Калифорнию, нежели Сан-Франциско. Здания довольно симпатичные, но постройки более новые и в основном квадратных форм. В отличие от прянично-игрушечных викторианских особняков с витражными стеклами и облупившейся краской, эти здания построены из кирпича. Кругом живописно разбросанные деревья, а прямые улицы шире, чище и тише. Однако жизнь здесь кипит: кругом прогуливаются или катаются на велосипедах молодые парни и девчонки студенческого возраста.

Я расправляю плечи, стараясь выглядеть уверенной.

Так странно осознавать, что здесь живет Крикет. Все мои воспоминания о этом парне настолько связаны с лавандовым особняком в районе Кастро, что мне трудно представить его где-нибудь еще. Хотя вот это наверняка его аптека. А это его закусочная. А здесь он вполне мог покупать сувениры с эмблемой Калифорнийских золотых медведей!

Нет. Крикета невозможно представить в майке с университетским талисманом.

Поэтому мы и дружим.

Дорога до студенческого общежития Футхилл занимает еще минут пятнадцать, и я поневоле продолжаю вести свои подсчеты относительно Анны и Сент-Клэра. Каждый день они тратят просто неприличное количество времени на то, чтобы добраться друг до друга. И я ни разу не слышала, чтобы кто-то из них жаловался.

В голову лезут непрошеные мысли.

Дорожная сумка Крикета. Она никогда не бывает полной. У Крикета большой гардероб для парня, и он совершенно точно должен был бы привозить всю свою грязную одежду домой. Получается, часть он все-таки стирает здесь. И… что? Стирка – хороший предлог приехать домой? Чтобы встретиться с Каллиопой, ему не нужно никаких предлогов. А она хочет, чтобы он был рядом. Так что, скорее всего, для приездов домой у него много причин.

В голове звучат слова Каллиопы о том, что ее брат приезжает домой, чтобы лишний раз увидеть меня.

Меня терзает вопрос: а что я сейчас делаю? Еду к Крикету, чтобы увидеться. Специально.

О, нет…

Я резко останавливаюсь. Студенческое общежитие Футхилл состоит из двух зданий, располагающихся на противоположных сторонах улицы. Я ожидала увидеть высотку. И еще я надеялась отыскать что-то типа… справочной. Однако никаких признаков присутствия справочной службы поблизости нет. Более того, каждая из частей общежития состоит, в свою очередь, из серии строений, напоминающих швейцарские домики. И располагаются они чуть ли не в форме лабиринта. И еще эти чертовы швейцарские домики окружены высоченными воротами.

И ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?

Ладно, Долорес, успокойся. Должно же быть какое-то простое решение. Ты сможешь найти Крикета. Ничего страшного. Ты на правильном пути.

Я пробую открыть ближайшие ворота. Закрыто.

Стоп. Кто-то идет! Я достаю телефон и начинаю, как сумасшедшая, строчить в чат.

Я делаю вид, что тянусь к двери, как раз в тот момент, когда из нее выходит девушка. Она придерживает для меня дверь. Я машу ей в знак благодарности и прохожу внутрь, отправляя сообщения несуществующему собеседнику.

Я внутри. ВНУТРИ!

Линдси бы мной гордилась! Ладно, что бы она сделала потом? Я осматриваю внутренний дворик и понимаю, что ситуация только ухудшилась – кругом бесконечные здания. Замки повсюду. И на всем. Прямо какая-то крепость.

Это была глупая идея. Самая глупая из всех глупых идей, которые приходили мне в голову за всю мою глупую жизнь. Мне лучше вернуться домой. К тому же я до сих пор не знаю, что скажу Крикету, когда его увижу. Просто бесит, что я уже зашла так далеко.