Стефани Перкинс – Анна и французский поцелуй (страница 32)

Я останавливаюсь, окинув его выразительным взглядом, но парень подталкивает меня вперед, чтобы я не попала под колеса голубого туристического автобуса.

– Ну конечно. Пантеон. И как я сама не догадалась?

Сент-Клэр косится на меня уголком глаза и улыбается:

– Пантеон – это место захоронения знаменитостей, известных людей, которые сделали нечто важное для нации.

– И все?

Я слегка разочарована. Здание выглядит так, словно там по меньшей мере короновали нескольких королей… или что-то в этом роде.

Этьен приподнимает бровь:

– Я хочу сказать, здесь повсюду памятники и могилы. Что особенного в этом здании?

Мы поднимаемся по ступеням, и вблизи высота колонн оказывается поистине ошеломляющей. Я никогда не подходила так близко.

– Не знаю, – продолжает Этьен. – Наверное, ничего. Что-то второсортное, в любом случае.

– Второсортное? Ты, наверное, шутишь.

Теперь я оскорблена. Нет, мне Пантеон нравится. Даже не так, я ЛЮБЛЮ Пантеон.

– Кто здесь похоронен? – требовательно спрашиваю я.

– Руссо, Мария Кюри, Луи Брайль, Виктор Гюго…

– Парень, написавший «Собор Парижской Богоматери»?

– Тот самый. Еще Вольтер. Дюма. Золя.

– Вау. Вот видишь? Разве не впечатляюще? – Имена кажутся знакомыми, хоть я и не в курсе, чем знамениты все эти люди.

– Я бы не сказал. – Сент-Клэр достает бумажник и оплачивает входные билеты.

Я пытаюсь расплатиться сама, ведь изначально это была моя идея, но он возражает.

– Счастливого Дня благодарения, – улыбается парень, протягивая мне билет. – Давай поглазеем на пару мертвяков.

Нас окружает невообразимое число куполов, колонн и арок. Все огромное и круглое. Стены украшают фрески, изображающие святых, воинов и ангелов. Мы прогуливаемся по мраморному залу в благоговейной тишине до тех пор, пока не натыкаемся на кого-то вроде Жанны д’Арк или святой Женевьевы, покровительницы Парижа. По словам Сент-Клэра, святая Женевьева спасла город от голода. Я думаю, что она была реальной исторической фигурой, но слишком стесняюсь спросить. Рядом с этим парнем я ощущаю себя совершенно необразованной.

С самой высокой точки центрального купола свисает качающаяся медная сфера. Ладно, об этом я уже не могу не спросить.

– Что это? – удивляется Этьен.

– Ну и ну. А я-то думала, ты знаешь все, – смеюсь я.

Наконец Этьен находит табличку:

– Маятник Фуко. О! Ну конечно. – И он с восхищением смотрит наверх.

Табличка написана на французском, поэтому я жду объяснений. Как оказывается, зря.

Сент-Клэр указывает на кольцо измерений на полу:

– Это демонстрация вращения земли. Видишь? Плоскость колебаний маятника меняется каждый час. Знаешь, это забавно, – говорит он, с интересом разглядывая потолок. – Хотя и незачем было строить такой огромный маятник, чтобы доказать свою точку зрения.

– Как это по-французски.

Парень улыбается:

– Ладно, пойдем посмотрим крипту.

– Крипту? – Я замираю. – Прямо настоящую крипту?

– А где, ты думала, еще хранят мертвые тела?

Я закашливаюсь.

– Правильно. Конечно. В крипте. Идем.

– Если только тебя это не пугает.

– У меня ведь не возникло проблем с кладбищем?

Сент-Клэр напрягается, и у меня душа уходит в пятки.

Поверить не могу, что напомнила ему о Пер-Лашез. Надо переключиться. Ну конечно, необходимо сменить тему! Я говорю первое, что приходит в голову:

– Давай, кто первый! – И бегу к ближайшему входу в склеп.

Топот моих ног эхом разносится по всему зданию, на нас даже оборачиваются туристы.

Я. Умираю. От. Стыда.

А потом Этьен проносится мимо меня. Я хохочу от удивления и мчусь еще быстрее. Мы бежим ноздря в ноздрю и уже почти у цели, когда перед нами появляется рассерженная охрана. Сент-Клэр пытается остановиться, и я налетаю на него, но ему вовремя удается меня поймать. Все это время охрана ругает нас по-французски. Мои щеки краснеют, но, прежде чем я успеваю принести извинения, Сент-Клэр делает это за нас обоих. Охранники сменяют гнев на милость и отпускают нас после минутного выговора.

Прямо как в Пер-Лашез. Сент-Клэр гоголем ходит.

– Тебе все что угодно сходит с рук, – улыбаюсь я.

Он смеется. И даже не возражает, потому что это правда. Но едва в поле зрения появляется лестница, как его настроение резко меняется. Винтовая лестница, ведущая в склеп, крутая и узкая. Мое раздражение сменяется беспокойством, когда я замечаю страх в его глазах. Я совсем забыла, что он боится высоты.

– Знаешь, мне вовсе не обязательно смотреть склеп, – говорю я.

Сент-Клэр бросает на меня убийственный взгляд, и я закрываю рот. Он решительно касается грубой каменной стены и медленно спускается вниз. Шаг. Шаг. Шаг. Лестница не слишком длинная, но сам спуск мучителен. Наконец ступеньки кончаются, и из-за наших спин выплескивается толпа нетерпеливых туристов. Я начинаю извиняться, было глупо вести Сент-Клэра сюда, но он меня перебивает:

– Она больше, чем я думал. Крипта, я имею в виду. – Голос у Этьена напряженный и уставший. Он не смотрит на меня.

Меняем тему. Хорошо. Намек понят.

– Знаешь, – осторожно говорю я. – Я только что услышала, как кто-то сказал, будто крипта занимает все пространство под зданием, и, конечно, тут же представила бесконечные катакомбы, украшенные костями, но все не так уж плохо.

– Никаких черепов или бедренных костей, по крайней мере. – Этьен неестественно смеется.

На самом деле крипта хорошо освещена. Немного прохладно, но чисто и просторно. На тюрьму совсем не похоже. Но Сент-Клэр все еще смущен и взволнован. Я подхожу к статуе:

– Эй, смотри! Это Вольтер?

Мы идем дальше сквозь тоннели. Я удивлена, как здесь голо. Столько пустого пространства, комнат для будущих захоронений. Спустя какое-то время Сент-Клэр опять расслабляется, и мы болтаем о мелочах, вроде контрольной по математике на прошлой неделе и экстравагантной кожаной куртки, в которой недавно появился Стив Карвер. Мы были лишены нормального общения не одну неделю. Такое чувство, словно все стало как прежде. И в этот момент позади раздается скрипучий голос:

– Не стоит за ним идти. А то застрянем здесь на весь день.

Сент-Клэр напрягается.

– Лучше бы дома сидел, раз так боится пары ступенек.

Я начинаю оборачиваться, но Сент-Клэр сжимает мою руку:

– Не надо. Он не стоит того.

Этьен проводит меня в следующий коридор, и я пытаюсь прочесть высеченное на стене имя, но внутри такая злость, что перед глазами все расплывается. Сент-Клэр ушел в себя. Нужно что-то сделать.

Я щурю глаза до тех пор, пока надпись не становится четкой.

– Эмили Золя. Всего лишь вторая женщина, которую я здесь увидела. Что же это такое?

Но, прежде чем Сент-Клэр успевает ответить, я вновь слышу знакомый скрипучий голос: