Стефани Лондон – Нарушенное обещание (страница 4)

Его внимание привлек яркий изумрудный шелк. Элис сидела на высоком стуле с бокалом в руке, и огни города за ее спиной ярко переливались оттенками желтого и оранжевого. Зелень ее платья сияла на фоне обнаженной кремовой кожи. Кол питал особую слабость к Элис в этом цвете и часто говорил ей об этом. В любом оттенке зеленого было нечто, заставлявшее ее кожу пылать.

Платье облегало ее формы, но было скромно задрапировано на притягивавших взор местах, лишь маленький боковой вырез на юбке до колена поддразнивал полоской обнаженной кожи бедра. Ее волосы были небрежно уложены в высокую прическу, а в ушах поблескивали два камня цвета изумруда.

– Опаздываешь, – заметила Элис, и Кол увидел стоявший перед ней полупустой бокал с коктейлем. – Ты явился позже, чем собирался.

– Я стою того, чтобы немного подождать. – Он опустился на табурет рядом с ней и жестом подозвал бармена.

– Это вряд ли, – отозвалась она, но язык, метнувшийся к уголку ее глянцево-розовых губ, выдал ее. Как уже не раз выдавал в прошлом.

Кол боролся с желанием наклониться к ней и втянуть этот язык своим ртом. Увы, предполагалось, что эта встреча будет деловой. И тут волна угрызений совести поднялась у Кола внутри – вот вам и бредни этих журналюг, твердивших, что он холоден, как нью-йоркская зима. Он еще сохранил способность понимать, что поступил с кем-то неправильно.

– Великолепно выглядишь. – Ладно, может быть, эта встреча и не была такой уж деловой.

Уголки ее губ вздернулись в натянутой улыбке.

– Так ты все-таки собираешься рассказать, зачем вытащил меня сюда?

– Почему бы нам для начала немного не поболтать? – Он взял у бармена стакан с содовой. Этим вечером Кол мог не туманить разум алкоголем – с этим блистательно справлялась Элис. – Много воды утекло… Как поживаешь, чем занимаешься?

– Мне приходится упорно трудиться. – Элис изысканно потягивала коктейль, и ее прикрытые веки трепетали, пока она смаковала напиток. Кол пригласил ее сюда потому, что точно знал: в этом баре делают хороший «Манхэттен».

Тот факт, что ее любимый напиток остался неизменным, обнадеживал. Элис подвинулась на барном стуле, и ее платье немного задралось, еще больше обнажив стройное бедро. Золотой ножной браслет блеснул на ее тонкой лодыжке, и Кола охватило почти неконтролируемое желание провести вдоль него языком.

– В самом деле, расскажи мне, что произошло с тех пор, как я уехал. Мне интересно.

– За последние пять лет?

– Неужели прошло столько времени?

– Вне всякого сомнения.

– И мы оба теперь – ответственные взрослые люди и предприниматели.

Она усмехнулась:

– Я бы не назвала себя предпринимателем, особенно по сравнению с тобой.

– Ты управляешь своим собственным бизнесом, стараешься ради самой себя…

– Ну, если под этим ты подразумеваешь «управлять своим бизнесом до изнеможения»… – Она нахмурилась и запрокинула голову, наслаждаясь последним глотком коктейля.

– Мировой финансовый кризис негативно сказывается на всех, Элли. Не будь так строга к себе.

– А, судя по всему, кризис затронул и тебя тоже. Теперь, наверное, летаешь экономклассом? – Сарказм всегда был ее излюбленным способом защиты – еще одна черта, оставшаяся неизменной. – А чем же занимались вы сами, мистер завсегдатай списка молодых богачей из «Форбса»?

Она жестом попросила бармена принести еще один напиток.

Кол прыснул:

– Боже, ненавижу эти ярлыки!

– Можешь гордиться. Все лучше, чем состоять в списке старых богачей. – Голос Элис дразнил, но в ее мрачном взоре застыла твердость.

Кол поежился:

– Ты ведь знаешь, я поспеваю за тенденциями… по крайней мере, в том, что касается системных плат.

– По-моему, твой статус позволяет тебе от души развлекаться.

– В каком смысле? – нахмурился Кол.

– Недавно мне попалась на глаза одна газета, где я увидела твою довольно компрометирующую фотографию с дочерью владельца технологической империи.

Ах, опять это… Несмотря на сплетни, раздуваемые в светской хронике, Кол с предельной осторожностью давал журналистам пищу для размышлений. Никаких супермоделей, кинозвезд или светских львиц с ним рядом. Но однажды он познакомился с богатой наследницей Тессой Бейтс, которая представилась вымышленным именем. Как оказалось, Тесса взбунтовалась против своего отца и «подкатила» к Колу во время одного из крайне редких для него появлений на публике. Он попал прямиком в расставленную ею ловушку – так и появились фотографии его, обнаженного, на ее якобы скрытом от посторонних глаз балконе.

– А тебя, похоже, всерьез заботит моя личная жизнь.

– Это вряд ли.

– Ну, ты второй раз за две встречи упоминаешь об этом. – Кол наклонился вперед, и его колени задели ее колени.

Элис напряглась всем телом:

– Это исключительно твое дело – с кем тебе спать.

– В любом случае это была ошибка, – небрежно подернул плечами он. – А как насчет тебя? Встречаешься с кем-нибудь?

Она на мгновение задумалась.

– Нет. Сейчас у меня совершенно нет времени на всю эту чепуху.

– Кажется, это ты осуждала меня за принцип «Делу – время, потехе – час».

Она наморщила дерзкий вздернутый носик и предпочла сменить тему:

– Так ты скажешь мне, чем, по-твоему, я могу тебе помочь?

– Что, и все? После пяти лет разлуки ты поболтала со мной всего пару минут?

– Ну, едва ли это было пару минут, – отрезала она. – Ты и меньшего не заслуживаешь.

Кол втянул в легкие побольше воздуха. Он знал, что этот момент настанет. Этот непростой момент, когда ему придется признаться в том, что изводило его с самого детства. Тому, кто привык иметь дело с самыми несговорчивыми в мире инвесторами, самыми острыми умами в электронной промышленности и самыми хваткими, будто стервятники, журналистами, не пристало мучиться какими-либо страхами. Но он мучился. Этот страх, незыблемый, непреодолимый, таился так глубоко, что уходил корнями в саму его сущность. И теперь Кол должен был признаться в этом Элис – единственному на всем белом свете человеку, которым он восхищался.

– Я приехал сюда на очень важное мероприятие – на конференцию. – Он закашлялся и сделал глоток содовой. – Меня пригласили основным докладчиком, и мне нужно дать представление о том, как технологии формируют фитнес-индустрию.

Элис медленно покачала головой:

– Не знаю, с чего ты решил, что я могу тебе с этим помочь.

– Мне нужен кто-то, кто помог бы мне подготовиться к речи не касательно ее содержания, а в том, чтобы суметь подняться на сцену и говорить перед всеми этими людьми. – Даже от упоминания об этом струйка ледяного ужаса проползла по его спине. – Ты выступала всю жизнь. Ты знаешь, как справляться с нервами, со страхом перед аудиторией…

– И ты всерьез говоришь мне, что боишься публичных выступлений? Ты, Кол Хиллам, генеральный директор, нью-йоркский сердцеед, вундеркинд от технологий? – Она уставилась на него с разинутым от изумления ртом.

– Все мы чего-то боимся, Элис. – Стараясь подавить гнев, Кол сжал стакан пальцами.

– Да, но ты… – Она в замешательстве всплеснула руками. – Разве ты все время не договариваешься о каких-то сделках? Разве не проводишь свою жизнь, налаживая и развивая полезные знакомства и продавая продукцию своей компании?

Если бы только это… В своей отрасли Кол слыл кем-то вроде отшельника. Разумеется, он проводил деловые встречи, но при любом удобном случае избегал общения… особенно если речь шла о личных связях. В сущности, сегодня он впервые сидел в баре с женщиной… Кол и забыл, когда последний раз был на свидании. «Не то чтобы это свидание…» – поправил он себя.

– Это совсем другое. – Кол сжал стакан так крепко, что тот чуть не лопнул в его пальцах. С усилием выдохнув, Кол поставил стакан на стол и положил обе руки на колени – он часто прибегал к этому способу, когда нервничал. Наверное, ему все-таки стоило заказать что-то покрепче содовой.

– Как это – другое? – Элис казалась… настороженной. Неужели считала это уловкой, чтобы втереться к ней в доверие?

– Находиться в переговорной с десятью людьми мне комфортно, я могу с этим справиться. Я знаю, что делаю. Я добиваюсь своего, действую напористо – и побеждаю. Но оказаться там, со всеми этими глазами, устремленными на тебя и ждущими, что ты вот-вот ошибешься… – в груди у него все сжалось, дыхание участилось.

Ничего себе, а Кол Хиллам действительно чего-то боялся! Его грудь поднялась и резко упала, мышцы напряглись под тонким хлопком его легкой голубой рубашки. При каждом вдохе у него перехватывало горло, губы плотно сжались, челюсти стиснулись.

Сначала Элис сомневалась: а не придумал ли все это Кол, чтобы провести с ней время? Может быть, он действовал по какому-то заранее придуманному сценарию, чтобы подобраться к ней, не утруждая себя лишними заботами. Но легкая испарина, выступившая у него на лбу, и железная, до побелевших костяшек пальцев хватка, с которой он вцепился в стол перед ними, говорили об ином.

– Не сомневаюсь, ты можешь позволить себе нанять кого-то, кто специализируется на подобных фобиях…

– Нет.

Он так яростно выплюнул это слово, что парочки вокруг стали бросать в их сторону любопытные взгляды. Элис склонила голову набок, наблюдая, как сощуриваются его глаза. С тех пор как его лицо утратило юношескую мягкость, Кол стал еще великолепнее. Округлости и плавные изгибы заменили твердые углы и острые грани. Из расстегнутого ворота рубашки проглядывала легкая поросль темных волос, засученные рукава обнажали сильные руки. Даже его глаза выглядели теперь тверже, их линялая синева, напоминавшая поношенную джинсовую ткань, таила в себе нечто загадочное.