Стефани Гарбер – Баллада о проклятой любви (страница 8)

Когда-то Эванджелина думала, что выйдет замуж за Люка, за свою первую настоящую любовь, но в их последнюю встречу он был заперт в клетке, проходя церемонию обращения в вампира. Джекс предостерегал ее, не советовал спасать его, но она доверилась своему сердцу. Она помогла ему выбраться из клетки, а он в благодарность едва не разорвал ее горло зубами.

– Что ты здесь делаешь? – хмуро спросила Эванджелина.

Люк фыркнул:

– Еще злишься из-за той ночи?

– Имеешь в виду ту ночь, когда едва не растерзал меня?

– Все было не так. Ну, может быть, отчасти, – ухмыльнулся он, обнажая острые клыки, будто они были обязательным аксессуаром наравне с блестящими карманными часами, подходящими под его камзол из черного бархата с кроваво-красной вышивкой.

– Не смешно, Люк. Что ты здесь забыл?

– Ах, да ладно тебе. Ты умная девочка, по крайней мере была смышленой. Я-то думал, ты догадаешься. – Он снова покрутил корону на пальце. Это был обычный венец, но сделанный из чистого золота, которое сверкало даже в густой дымке солнечной комнаты и озаряло то, что Эванджелина должна была понять в тот самый момент, как только вошла сюда: Люк был Люсьеном.

– Так это ты пустил нелепые слухи о Люсьене Акадианском? – Эванджелина никогда не верила, что новый наследник и правда столь благороден, как его описывали газеты, но она и подумать не могла, что молодой человек, который учил детей читать и пристраивал бездомных щенков, окажется ее Люком. Конечно, он умел многое, но ему недоставало хитрости, чтобы править королевством, не говоря уже о том, чтобы обманом захватить власть.

Как же Люк провернул все это? Эванджелина вспомнила, что вампиры обладали необъяснимой притягательностью, и эта способность явно помогала им кружить головы каждому, кто имел неосторожность взглянуть им в глаза. Но одного этого было недостаточно, чтобы украсть трон. Люк даже не принадлежал к Великолепному Северу.

Если бы только она нашла способ пробудить Аполлона, всего этого никогда бы не случилось.

– Я надеялся на более радушный прием. Эй, я ведь стал принцем. – Люк ловко подбросил корону, и спустя мгновение она уже венчала его макушку.

Эванджелина поморщилась.

Люк нахмурился, и идеальные черты его лица исказились.

– Не знаю, зачем и по какой причине ты это делаешь, Люк, но у тебя ничего не выйдет. Ты не можешь просто придумать себе новое имя и заявить права на трон.

– Не беспокойся, Эва. Выдумано лишь мое имя. – Он склонил голову, так что корона соскользнула вниз, и вновь принялся крутить ободок на пальцах. – Хаос сказал, что если я назовусь другим именем, то народу будет проще принять новые обстоятельства. Знаешь, похоже, я и правда прихожусь дальним родственником мертвому принцу.

Услышав слова «мертвый принц», Эванджелина поморщилась и едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Она совершенно не верила в родство Аполлона и Люка, но тот, казалось, полностью уверился в этом. Хотя он всегда был несколько заносчив. И если раньше Эванджелина закрывала глаза на этот небольшой недостаток, то он уже не казался таким незначительным. Люк и будучи человеком считал, что достоин всего самого лучшего, но теперь, став вампиром, он, должно быть, решил, что может получить гораздо, гораздо больше.

И все же один вопрос не давал Эванджелине покоя: зачем Хаос посадил Люка на трон? Однажды она уже сталкивалась с ним. В первую их встречу он представился королевским стражником, но вскоре оказалось, что он не кто иной, как Повелитель Шпионов и Убийц.

Быть может, Хаос подумал, что Люк, как новообращенный вампир, станет марионеткой в его руках? В это ей тоже верилось с трудом. Эванджелина знала, что Люк временами слишком импульсивным. Даже если он и будет исполнять то, что выгодно Хаосу в отношении законов и политических вопросов, то вряд ли сможет контролировать свои вампирские порывы. Если Люк позволил себе напасть на нее – на девушку, о которой он якобы искренне заботился и любил, – то с другими он точно не станет сдерживаться.

Перед глазами Эванджелины вдруг появились коридоры Волчьей Усадьбы, которые были усеяны истекающими кровью телами придворных и слуг – мертвых или обращенных в вампиров.

Я не допущу этого. Эванджелина уже хотела произнести эти слова вслух, но поняла, что Люк только обозлится на нее. И тогда Эванджелина задумалась, а зачем он вообще позвал ее сюда одну. Если бы Люк был человеком, она бы и не подумала бояться, ведь когда-то любила его всем сердцем, но после отравления вампирским ядом от него прежнего ничего не осталось.

– Подойди ближе, Эва, – попросил он, склонив голову набок. Эванджелина почувствовала, как жар опалил ее щеки, а затем устремился вниз, к шее, куда был прикован взгляд Люка.

– Прекрати это, Люк.

– Прекратить что? – Он широко улыбнулся, но улыбка не затронула его карих глаз – они лишь потемнели от дикого голода.

Эванджелине нужно было уйти отсюда. Уйти и найти способ исцелить Аполлона, чтобы лишить Люка полученной власти. И все же она боялась оставить его сейчас одного. Что, если он совершит нечто ужасное? Что, если он укусит кого-то из гостей?

– Люк, пожалуйста… – Эванджелина замолчала, внезапно услышав приближающиеся шаги.

Прямо за дверью кто-то остановился, а затем раздался приглушенный женский голос:

– Принц Люсьен пригласил меня на ужин.

Эванджелина напряглась от этих слов.

– Скажи, что речь идет о настоящей еде.

– Похоже, она именно так и считает, – отозвался Люк.

Внутри Эванджелины все скрутилось узлом.

– Если ревнуешь, то я могу оставить на ужин тебя. – Люк одарил ее игривой улыбкой, больше напоминавшей звериный оскал.

Вся кровь прилила к ее голове.

– Это не смешно.

– А я и не шутил, – произнес он, втягивая ноздрями воздух.

В этот момент дверь в солнечную комнату распахнулась.

Эванджелина обернулась, ожидая увидеть девушку, которую Люк пригласил на ужин, но в комнату вошел Хэвелок.

– А ты еще кто? – Люк скривил губы.

Но Хэвелок оставил его вопрос без ответа и сосредоточился на Эванджелине.

– Принцесса, вы должны кое-что увидеть. Немедленно.

– Не думаю, что сейчас подходящее время, – пробормотала Эванджелина, бросив на Люка встревоженный взгляд. Она не могла оставить его одного, не могла допустить, чтобы он напал на бедную, несчастную девушку. К тому же Хэвелок, вероятно, понятия не имел, кем на самом деле был Люк. Эванджелина даже не была уверена, знал ли он о существовании вампиров, а значит, не мог в полной мере оценить опасность, нависшую над всеми ними.

Хэвелок нахмурился, так что на лице его проступили морщины. Когда он снова заговорил, его голос звучал хрипло и, как показалось Эванджелине, немного испуганно:

– Поверьте, это срочно.

Тогда Эванджелина почувствовала, что повязка на ладони вдруг стала мокрой, а на пол упало несколько капель крови, выступившей из раны, которую они с Аполлоном делили на двоих.

Люк шумно втянул носом воздух, и из его горла вырвался звук, очень похожий на рычание. В следующее мгновение он сорвался с кресла и рванул вперед.

Эванджелина и забыла, как быстро двигаются вампиры. Всего за долю секунды он пересек темную комнату и обхватил ее мощными руками, прежде чем она успела побежать прочь. Одну ладонь Люк положил ей на талию, притягивая ближе к себе, а другой схватил за волосы и оттянул голову назад, чтобы обнажить шею и впиться в нее клыками.

Эванджелина в ужасе закричала.

Но зубы Люка так и не вонзились ей в кожу. Только что он крепко держал ее, обнажив клыки и поддавшись первобытному голоду, но в следующее мгновение кто-то чудовищно сильный отбросил его в сторону и притянул Эванджелину к себе. Трепетно и заботливо, а не грубо и болезненно, как это сделал Люк. Ее спина прижалась к твердой холодной груди, и она почувствовала запах яблок и беспощадности. Эванджелина так сильно дрожала от пережитого страха, что не нашла в себе сил сопротивляться Джексу, пока он выводил ее из полутемной солнечной комнаты.

– Я убью его, – в ярости процедил Джекс.

Яркий свет в коридоре ослепил Эванджелину, вызывая противное головокружение, хотя она и так была на грани обморока. Люк не успел причинить ей вреда, но рана ее по-прежнему кровоточила, и от этого мысли Эванджелины начали путаться.

– Хэвелок…

– В порядке, – буркнул Джекс.

Стражник и правда стоял в стороне, растерянно озираясь по сторонам. Должно быть, Джекс воздействовал на него магией. Эванджелина с облегчением осознала, что он не был ранен и не истекал кровью.

– Но Люк…

– Кое-кто сейчас утолит его жажду. – Джекс крепче обхватил ее талию и повел по ярко освещенному коридору, уводя прочь от солнечной комнаты.

– Подожди, – запротестовала Эванджелина, развернувшись на каблуках. Она вырвалась из его объятий, отказываясь идти дальше. – Кто утолит жажду Люка?

– Тот, кто не сможет удерживать его вечно. – Джекс недовольно поджал губы. Он вновь попытался подтолкнуть Эванджелину вперед, но она лишь попятилась от него.

Она была искренне благодарна Джексу за то, что он не позволил Люку напасть на нее, но одно спасение жизни вовсе не делало его ее спасителем. Он все еще был злодеем для нее, а не героем.

– Я никуда с тобой не пойду.

– Здесь для тебя небезопасно, – на удивление спокойно произнес Джекс, словно Эванджелина была маленьким бездомным котенком, которого он пытался приманить. Тем не менее она заметила, как побелели костяшки его пальцев, а на шее от напряжения вздулись вены.