Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 7)
Мой следующий ученик — Доминик. Ему шестнадцать. Родители беспокоятся, что он, как говорит его отец, «всегда стремится к самому низкому общему знаменателю». Доминика заставили учить французский для «культурного обогащения». У него нет другого выбора, он вынужден заниматься. Но его единственная страсть — компьютерная игра, где он пачками истребляет «сущностей», о чем с готовностью и рассказывает мне по-французски.
Меня тревожит, не зарождается ли в нем психопат.
— Как по-французски будет «потрошить»? — спросил он как-то раз.
На фоне Доминика занятия с Мехди — просто цветочки.
Ну почти.
Мехди открыл дверь, широко улыбаясь.
— А вот и моя королева.
Я вошла в прихожую, сделала еще несколько шагов и развернулась, прижимая к груди сумочку точно щит.
— Прошу в столовую, — сказал Мехди. — Я приготовил нам…
— Я уже поела, — ответила я.
— Но это особенное угощение. Трапеза для королевы.
Его губы, будто червяк, изогнулись в улыбке.
— Или правильнее сказать,
На первых порах Мехди держался в рамках приличий. Однако пару недель назад он начал давать мне советы о жизни. Он заявляет, что я должна «правильно питаться», больше спать, отдыхать по вечерам, ходить на массаж. Он пишет длинные послания во внеурочное время, предлагая психологическую помощь. Я должна быть сильной, доверять себе и «открыться другим», написал он в прошлый вторник — в три часа утра.
Он проводил меня в столовую, где уже были приготовлены сладости, мисочки с орехами и сухофруктами.
Эти подношения он выставил как на витрине. Все поступки Мехди — попытка выставить себя в ярком свете — вроде прожектора, который освещает небо Голливуда в ночь премьеры. Он не просто звезда собственного блокбастера, он еще и единственный актер.
— Прошу. — Он указал на стул.
Мехди невысокий, коренастый, с залысинами, но в нем есть какая-то концентрированная сила. Он говорит напористо, быстро перемещается. Его внутренний двигатель всегда заведен.
Мне пришлось повторить, что я не голодна.
— Ладно, — Мехди немного сник, — начнем тогда.
Он подошел к столу.
— Мы же можем заниматься здесь?
Столешница была прозрачной, и я задалась вопросом, не в этом ли его основной план? Стол, через который видно все. Я села, стараясь принять как можно более скромную позу. И все равно он не сводил глаз с моих ног.
— Отлично выглядишь.
Голос мягкий, но за этим вроде бы невинным комплиментом скрывалось какое-то напряжение, едва сдерживаемые порывы. Я представила, как в детстве он отнимал у другого ребенка конфетку, а затем его заставляли ее отдать.
Я достала из сумки учебник и положила его на стол так, чтобы прикрыть ноги.
— Я отвезу тебя как-нибудь на пляж на Кайкосе[6], — сказал Мехди. — Мы будем греться на солнышке с охлажденным шампанским в руках. Песок там белоснежный. Только мы вдвоем, Клэр и Мехди.
Я пропустила мимо ушей это предложение и продолжала занятие.
В оставшийся час Мехди больше не заикался о живописных пляжах Кайкоса.
Но когда я собралась уходить, он предложил с улыбкой:
— Как насчет занятий дважды в неделю?
Деньги были мне нужны, но я колебалась.
— Я сверюсь с расписанием и сообщу.
Затем я села в машину и уехала. На полпути к следующему ученику мне пришло сообщение от Мехди. Он прислал свою фотографию в длинном персидском наряде: «Возможно, ты станешь моей королевой».
Это всего-навсего сообщение, но оно навязчивое, как нежелательное прикосновение.
Мне хотелось, чтобы Мехди исчез. Хотелось ответить ему резко: «Оставь меня в покое!»
Но меня остановил хор ежемесячных счетов.
«А ну, тихо», — заявил арендный платеж.
«Разбежалась», — фыркнула кредитка.
Но, смиряясь, я чувствовала, будто теряю часть себя, словно штрихи на автопортрете — крупица самоуважения, проблеск достоинства, яркие краски моей личности — тускнели или исчезали.
5
Когда я вернулась домой, было уже почти девять вечера.
Я приготовила на ужин пасту с жареными овощами. Напротив меня стоял пустой стул — словно упрек. Это место Мелоди.
Я переношусь в будущее и воображаю, что она сидит рядом с мужем, а на коленях у нее ребенок.
Затем мои мысли отправляются в прошлое, в день моей свадьбы.
Это была простая роспись в здании суда, местный судья поженил нас с Максом в невзрачном кабинете.
Простой интерьер только подчеркнул сдержанную красоту наших клятв.
Это воспоминание гаснет, и другое подкарауливает меня в темноте: Саймон, совершенно неотразимый во фраке, и я, облаченная в великолепное дорогостоящее платье.
Большая церковь со сводчатым потолком.
Роскошные букеты, источающие сладостный аромат.
Струнный квартет играет Моцарта, а влиятельные друзья Саймона занимают свои места.
Пытаясь забыть об этой пафосной церемонии, я прошла в гостиную, раздвинула шторы и выглянула в окно. Кого я ожидала там увидеть? Пешек Саймона?
Эти страхи беспочвенны, сказала я себе, но тут зазвонил телефон, и я замерла. Еще один звонок. И еще.
Я не брала трубку, хотя знала, что должна.
Я ответила только на пятом звонке.
Это был Рэй Патрик — тот самый потенциальный ученик, о ком говорила Ава.
— Я хотел бы выучить французский, — сказал он. — Ваша подруга Ава дала ваш номер.
Помолчав, он добавил:
— Я часто бываю во Франции по делам и хотел бы подтянуть свои знания.
Я спросила, учил ли он уже язык.