Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 62)

— Я не могла этого сделать.

Я словно наяву видела ликующий блеск в глазах Саймона. Он одержал верх и знал это.

— Я замерла, и он сказал мне: «Не вздумай никогда больше обвинять меня, Шарлотта». Он говорил резко, будто отдавал приказ служанке. «И не стой у меня на пути. Я всегда получаю то, что мне нужно».

Она посмотрела на меня с благодарностью.

— И тут я вспомнила твои последние слова, Клэр: Верьте своей дочери.

Она посмотрела на тело Саймона, затем снова на меня.

— Я поверила своей дочери. И нажала на курок.

И тут Шарлотту впервые покинули силы.

— Я не знаю, что теперь делать, Клэр.

Я собиралась успокоить ее, но сзади раздался чужой голос:

— Зато я знаю.

Я обернулась. На пороге стояла Слоан. Она явно слышала все.

— Я знаю, что нужно сделать, — сказала она нам. — Вы можете уехать. Никому не рассказывайте об этом. И никогда не пытайтесь связаться со мной.

Она посмотрела мне прямо в лицо.

— Прощай, Клэр, — сказала она.

Три месяца спустя

Клэр

Мой первый ученик сегодня — инженер на пенсии по имени Майк. Его родители страдали от болезни Альцгеймера. Когда им было за шестьдесят, они уже не узнавали его. Майку пятьдесят девять, и он боится, что болезнь доберется и до него. Он где-то прочитал, что изучение иностранных языков снижает риск заболевания.

Он хочет только тренировать память, поэтому урок выстроен таким образом, чтобы проверять его и развивать именно эту способность. Я называю ему слово по-французски и даю его значение по-английски. Пять слов подряд — а затем я проверяю, как он их запомнил. В этот раз Майк сразу запомнил все слова и широко улыбается.

После Майка меня ждут другие ученики, все они отбивают ритм моего дня.

Ранним вечером я возвращаюсь домой. Включаю телевизор. Меня больше не притягивает канал Femme Fatale: у меня нет больше ничего общего с этими женщинами со сложной судьбой.

Мой мир изменился.

Он открыт новым возможностям.

В этом мире нет Саймона.

Моя жизнь полна самых обыденных вещей — я готовлюсь к занятиям, убираюсь, готовлю. Даю уроки, обедаю с Авой, ужинаю с Рэем и Джейд. Это простая жизнь.

И я ценю ее.

Иногда мне кажется, будто я живу в эпилоге собственной истории, спокойно наблюдая, как она упорядочивается до конца.

Через три дня после смерти Саймона утонувшую девушку опознали как Лили Робинсон. Вскрытие показало, что она умерла от передозировки наркотическими веществами. Подозрение тут же пало на Вики Пейдж, потому что к этому времени Дестини уже сотрудничала с полицией и призналась, что возила Лили в Лолитавилль. Она заметила рисунок Лили на стене возле «Макдаффи». Она считала, что Вики тоже видела этот рисунок и решила убрать Лили. Полиция надавила на головорезов из банды Вики. Один из них во всем сознался.

Лили было пятнадцать. Сирота, родственники неизвестны. Сейчас ее картины висят у меня в прихожей.

C Дестини мы больше не видимся, она находится под защитой как свидетель. Ей не предъявят никаких обвинений в обмен на показания против Вики Пейдж: Вики обвиняется в убийстве Лили и сексуальной эксплуатации детей. Она ждет суда в тюрьме Лос-Анджелеса. Дестини смогла опознать двух клиентов Лолитавилля, но Вики, которой грозит пожизненное, раскрыла множество имен ради смягчения приговора. Почти неделю назад прошла череда арестов. Среди арестованных были врачи, судьи, актеры, продюсеры…

Кое-кто из полицейских также оказался замешан, и с легкой руки прессы это дело окрестили «Лолитавилльским скандалом». Расследование показало, что некоторые сотрудники много лет покрывали бордель в пустыне. Самое громкое имя — Монро Уилсон.

Я лишь однажды после смерти Саймона видела Слоан.

Это произошло случайно.

В ожидании Рэя мы с Джейд прогуливались по пирсу Санта-Моники.

Слоан стояла на дальнем конце пирса, опершись на поручень, и смотрела на море — одинокий воин. Я хотела подойти к ней, но вспомнила ее строгое предупреждение и развернулась.

Прощай, Слоан.

На открытие выставки работ Лили, организованной Рэем, приходят завсегдатаи галереи с друзьями.

Приходит Ава и пара знакомых со времен работы в аукционном доме.

Удивительно, но здесь и Шарлотта. Большую часть времени она держится в стороне, но перед уходом решается подойти.

— У Эммы все хорошо, — говорит она. — Мне хотелось поделиться этим с тобой.

Мы ничем не выдаем нашу общую тайну.

— У тебя все хорошо, Клэр? — спрашивает она.

— Да.

Я думаю о том, как Слоан представила смерть Саймона самоубийством: она удалила записи с камер, уложила его тело в нужную позу, пододвинула пистолет на нужное расстояние под нужным углом и даже придумала мотив — по ее словам, Слоан, которая работала на Саймона, сообщила ему о планируемом расследовании по делу о борделе в пустыне под названием Лолитавилль. Саймон вел себя спокойно, сообщила она полицейским, и она вышла из кабинета в уверенности, что все в порядке. Но едва она дошла до парадного входа, как раздался выстрел. Она бросилась обратно, но он был уже мертв. История выглядела убедительной.

Чуть позже я вхожу в зал, где Рэй развесил картины Лили. У входа в комнату табличка — «Мир Лили». Картины вставлены в черные рамы, на них падает мягкий свет.

Сзади подходит Рэй.

— Понравилась выставка? — спрашивает он.

— Она просто чудесна, Рэй.

— Поужинаем завтра?

— С удовольствием.

— Тогда я заеду за тобой после закрытия галереи.

— А для Джейд это не поздно?

Рэй качает головой.

— Нет, мы поужинаем втроем.

Мы — втроем.

Счастье — это так просто.

Я еду домой в машине с открытыми окнами. Теплый ночной воздух пробуждает во мне воспоминания о фестивале искусств, который я посетила несколько лет назад. Там был портрет женщины. Она была связана, но уже освобождалась от своих цепей. Она запрокинула голову к небу, раскинув руки с прорастающими перьями, которые постепенно превращались в крылья — она поднималась над борьбой, предательством, болью, страхом.

Будь это так просто, мы бы все парили как птицы.

Это нелегко — но это возможно.