Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 26)

Дестини так резко изменила свое отношение, что это не могло не удивлять.

— Мне казалось, что Джулия тебе понравилась.

— Да, она ничего, но…

Дестини заколебалась. По-видимому, она не знала, с чего начать.

— В общем, она говорила про Вики Пейдж, мол, знаю я ее или нет, и я сказала нет. Это вранье. Вот блин, она наверняка уже знала, что я вру. По ней видно было.

— Зачем же было лгать?

— Если я скажу, что знаю Вики, она решит, что я одна из ее девчонок. Но я не такая.

Она помедлила, собираясь с мыслями.

— Вики хотела, чтобы я на нее работала. Стала одной из ее девчонок. Мол, это легкие деньги. Но я не согласилась. Я никогда этим не занималась, Клэр.

В ее глазах я видела почти животное отчаяние.

— И еще та девушка. Я ее знала.

Она подняла с пола рюкзак и, расстегнув молнию, достала несколько листов картона и вручила их мне.

— Я принесла их тебе.

Это были акварели. Первая — удивительно бурный морской пейзаж. Бурлит вода, а пляж дрожит в ожидании нападения волн. Здесь ощущается та же грубая сила, что и в доме, который я видела до этого. Предчувствие надвигающейся катастрофы, шквалистого ветра и цунами. На втором рисунке был изображен лес, похоже, после урагана. На третьем — улица в городе, дома прижались друг к другу.

— Почему она отдала их тебе? — спросила я.

— Она раздавала их всем подряд — не важно кому. Ну, в смысле, я с ней не дружила.

Я вернула рисунки Дестини, но она начала отнекиваться.

— Нет, оставь их себе, — сказала она. — Мне они не нужны.

— Но почему?

— Их могут использовать, ну, как доказательства против меня.

— Какие еще доказательства?

— Что я была с ней как-то связана. А это не так.

Если бы я отказалась оставить акварели, Дестини просто-напросто вышвырнула бы их в ближайшую мусорку. Это стало бы оскорблением памяти той девушки, своего рода святотатством.

— Да, хорошо, — сказала я, — Я их заберу.

Дестини явно обрадовалась.

— Спасибо, Клэр.

Она нервно теребила лямку рюкзака.

— Мне просто не по себе — ну, что она знает про Вики Пейдж.

Она будто бы разговаривала сама с собой, искала выход, чтобы исправить ошибку, которую, по ее мнению, она совершила.

— Надо было просто молчать, — в конце концов решила она, перейдя к стадии самоуничижения. Дура. Вот я дура!

Она с мольбой посмотрела на меня.

— Я просто хотела попасть в газету, понимаешь? Увидеть свое имя в статье. Стать знаменитой, ну хоть на пять секунд. Что в этом плохого?

Она резко покачала головой.

— А теперь у меня на хвосте репортерша.

Дестини явно перегибала палку. Здесь что-то было не так.

— Ты знаешь лишнего об утонувшей девушке, но скрываешь? — спросила я.

— Нет! — негодующе ответила она. — Клянусь, нет.

— Значит, тебе не о чем волноваться.

— Ты правда так считаешь?

— Джулия просто пишет статью о девушках, которые смогли вернуться к нормальной жизни, — успокоила я ее. — А не об утонувшей девушке и не о Вики Пейдж.

Я коснулась ее плеча.

— Не волнуйся.

Она немного успокоилась.

— Хорошо, Клэр.

Мы еще немного поговорили, и Дестини засобиралась домой.

— У меня завтра утренняя смена, — объяснила она.

Я проводила ее до машины — жалкой развалюхи, прощального подарка Черной Дыры.

Дестини помахала мне на прощание. На выезде она повернула направо и исчезла.

Я зашла в дом.

Мне снова захотелось проверить окна и двери, но я сдержалась.

Еще мне захотелось кому-нибудь позвонить.

Просто услышать чей-то голос.

Я подумала об Аве, затем о Рэе.

И даже о Джулии Купер.

О нашем последнем разговоре.

Казалось, она без слов поняла мое беспокойство и чувство беспомощности. Она одна из тех, кому не надо ничего объяснять. Ее локаторы были настроены на то, чтобы ухватить недосказанное, невидимое.

Я подумала, не позвонить ли Джулии, но вместо этого включила телевизор. Монотонное бормотание и смена картинок заменяли мне друга из крови и плоти.

Показывали фильм «В укромном месте».

Герой Хамфри Богарта был несправедливо обвинен в чем-то. Какое-то время я следила за происходящим, затем задремала, свернувшись калачиком на диване. В этом положении меня и застал рассвет.

3

Едва открыв глаза, я подумала о Саймоне — как будто это он меня разбудил.

В моем воображении он беседовал с другими юристами.

С судьями.

С друзьями из полиции.

Я попыталась подавить мысль, что он недосягаем для меня.