Стефан Толти – Черная рука (страница 15)
Битва между «Черной рукой» и Итальянским отрядом стала популярным предметом разговоров в городе. Даже дизайнеры бижутерии не остались в стороне. Одна из газет сообщила, что «”Черная рука” сейчас в моде», и далее поведала, что «после недавнего заявления детектива Петрозино из полиции Нью-Йорка о том, что никакого „Общества Черной руки“ не существует [это была перевранная цитата: Петрозино сказал только, что никакой
Однако среди людей попроще продолжало бушевать настоящее насилие. В соседнем Уэстфилде, штат Нью-Джерси, возвращавшегося домой в час ночи Джона Клируотера, «белого» (в смысле, не итальянца) владельца ресторана, подкараулила банда «Черной руки», незадолго до этого угрожавшая его жизни. Преступники наставили на него оружие, однако Клируотер выхватил свой пистолет и принялся отстреливаться. Ресторатор упал на землю, задетый двумя пулями. Члены Общества тут же набросились на него с кинжалами и стали наносить удары в шею и лицо. Клируотер истек кровью на месте[218].
Ни одна деятельность не гарантировала отсутствие внимания со стороны «Черной руки». Когда пароход «Сибирь» с грузом фруктов из Вест-Индии вошел в гавань Нью-Йорка и пришвартовался к пирсу № 1, его сицилийскую команду уже ожидала пухлая пачка корреспонденции. Один из моряков вскрыл адресованное ему письмо и обнаружил в нем записку от Общества. «Если команда не заплатит „Черной руке“ по пятьдесят долларов с каждого, – гласил текст, – то моряки будут убиты один за другим». Капитан приказал передать это сообщение в Итальянский отряд. «Нет! – категорически отказались мужчины. – Ради бога, нет! Мы ни в коем случае не должны этого делать! Иначе нас убьют тут же!» Отказавшись покидать судно, сицилийцы отсиживались в своих каютах, «сбившись в кучу, как овцы, не выпуская из рук револьверы, в основном одолженные, а у кого-то были только дубинки». Матросы внимательно присматривались к каждому грузчику, поднимавшемуся на борт, пока фрукты выгружались из трюма. Команда так и не успокоилась, пока судно не отчалило из Нью-Йорка[219].
Итальянцы Нью-Йорка откровенно паниковали. Тони Марендино, младший сын подрядчика, исчез с одной из улиц Бруклина средь бела дня. Итальянский отряд обратился к отцу мальчика, однако тот отказался с ними разговаривать. Но даже без помощи семьи отряд сумел вычислить похитителей, коими оказались Сальваторе Пекони и Вито Ладука. Первый давно был связан с «Черной рукой» и ранее уже задерживался за похищение ребенка. Обоих арестовали и поместили в тюрьму в ожидании решения большой коллегии присяжных. Но как только об этом стало известно отцу жертвы, тот немедленно бросился в суд и стал пытаться внести залог за похитителей. Он дошел даже до того, что заявил, будто Пекони его лучший друг и на этом основании должен быть немедленно освобожден. Марендино не сомневался, что если Пекони осудят за похищение Тони, это сделает жизнь его семьи невыносимой. Подрядчик отказался давать показания против преступников, и Итальянскому отряду пришлось закрыть дело.
Запугивание процветало повсеместно: когда во время процесса по делу «Черной руки» одна из главных свидетельниц появилась в суде, детективы стали наблюдать за толпой, пытаясь заметить любого, кто подал бы ей «знак смерти». И вот в тот момент, когда она собиралась назвать имя главы Общества, она увидела в толпе нечто такое, что заставило ее резко прерваться. Она чуть не упала в обморок, но нашла в себе силы продолжить. Однако после еще одного сигнала она поднялась и закричала: «Клянусь Богом на небесах! Клянусь могилой моей дорогой матери! Клянусь, я ничего не знаю! Я ничего не могу сказать! Я больше ничего не скажу!»[220] После таких инцидентов судья в Балтиморе приказал переставить скамью присяжных и свидетельскую трибуну так, чтобы люди в зале не могли видеть тех, кто давал показания[221].
В офис на Уэверли потекли донесения. В дверях появлялись мужчины, которые отдавали письма или лично рассказывали об исчезнувших детях, таинственных пожарах, ночных взрывах. К Петрозино только начинало приходить понимание масштабов стоящей перед ним задачи. Он подсчитал, что на каждого итальянца, решившегося встретиться с ним, приходилось двести пятьдесят хранивших молчание. Скверна «Черной руки» уже достигла масштабов эпидемии.
5
Всеобщее восстание
Летом и осенью 1905 года по всему Манхэттену развернулась довольно опасная игра в «казаки-разбойники». На больших проспектах, в подъездах многоквартирных домов, в зловонных, освещенных газом переулках, в погребках кьянти, где, по слухам, люди Общества замышляли свои преступления, «Черная рука» и полиция сталкивались раз за разом. Это было испытание на прочность Общества в Америке, проверка, можно ли его вообще хоть как-то остановить.
Некоторые дела Итальянского отряда были довольно просты. Однажды вымогатели выбрали своей целью мясника на Бликер-стрит, 211. И вот рано утром, пока улица не наполнилась прохожими, в мясную лавку зашли сотрудники отряда. Они спрятались в морозильной камере и пробыли в ней несколько часов, попивая горячее какао и приплясывая, чтобы не замерзнуть. Присев на ледяные плиты, они рассказывали друг другу байки о своем детстве или об опасных головорезах, с которыми им приходилось сталкиваться в Вырезке. Наконец, ближе к вечеру мужчина, чье имя в Washington Post обозначено как Джоккино Наполи, зашел в магазин и получил от хозяина пятьдесят долларов мечеными купюрами. Полузамерзшие детективы, пошатываясь на одеревенелых ногах, выбрались один за другим из морозильника и надели на Наполи наручники[222].
В другом случае, произошедшем позже, детективы стояли за прилавком аптеки на углу Второй авеню и 12-й улицы, переодевшись в продавцов, и даже отпускали клиентам настойку опия и таблетки от нервного расстройства, не забывая бдительно поглядывать через окна на родственника жертвы «Черной руки», нервно расхаживающегося по тротуару в ожидании появления рэкетира. Сотрудники отряда наблюдали, как родственник заговорил с молодым итальянцем, которого сопровождали еще двое. Родственник протянул что-то незнакомцу, затем достал носовой платок и быстро вытер им губы. Это был сигнал. Детективы быстро выскочили из аптеки, но бандиты «Черной руки» уже бежали к трамваю, летевшему по Второй авеню со скоростью почти тридцать километров в час. Троице удалось вскочить в салон. Один из полицейских добежал до трамвая и сумел в него запрыгнуть, однако бандит по имени Паоло Кастеллано, заметив детектива, тут же нырнул в открытое окно головой вперед на булыжную мостовую. Ловко приземлившись, он поднялся и побежал.
Детектив и патрульный полицейский, случайно оказавшийся в трамвае, вынули пистолеты и открыли по Кастеллано огонь. «В трамвае поднялся переполох, – сообщала Times, – мужчины, женщины и дети кричали и старались укрыться, чтобы случайно не попасть под выстрелы». Одна из пуль задела бедро шантажиста, развернув его и бросив на тротуар. Полицейские спрыгнули с трамвая и потащили Кастеллано вместе с двумя его подельниками в ближайший участок[223].
Петрозино заставлял своих людей внимательно изучать письма «Черной руки», он учил обращать внимание на определенные обороты речи и диалектные словечки, помогающие раскрыть личность автора. Угроз поступало слишком много, чтобы относиться ко всем с одинаковой серьезностью, поэтому детективам приходилось учиться отличать подлинные письма от поддельных. В некоторых угрозах отсутствовали правильные оттенки, как, например, в письме, полученном мистером Нуссбаумом с Манхэттена осенью 1905 года. «В общем, так, – начиналось послание. – Мы больше не будем нянчиться с тобой. Если ты не дашь нам пятьдесят долларов 30 сентября до 11 утра, то мы убьем тебя и твою девчонку. Я наш босс и могу писать проще, чем другие»[224]. Подпись гласила «Черная рука», однако злоумышленницей оказалась Нелли – пятнадцатилетняя дочь самого мистера Нуссбаума. Она, видите ли, написала записку «просто ради веселья».
Другое письмо, отправленное манхэттенскому парикмахеру, чей салон был разрушен бомбой, указывало на более высокий уровень опасности. «Теперь вы знаете, на что мы способны, – гласило письмо. – И это только начало… Вы обречены, поскольку не подчиняетесь… Мы – люди, которые посетили Палибино на 116-й улице и бакалейщика Чиро на Элизабет-стрит»[225]. Такого рода сообщение требовало немедленного реагирования. Позже житель Чикаго получил письмо от похитителей своего сына, написанное самим мальчиком. «Пожалуйста, папа, – умолял он, – заплати деньги, или ты меня больше никогда не увидишь». Бандиты «Черной руки» добавили постскриптум: «Вы узна́ете голову своего мальчика, когда ее увидите?»[226]