Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 9)

Согласно докладу, опубликованному в еженедельном издании Courrier International, в 2008 году примерно 56 тысяч квадратных метров парижских тротуаров ежемесячно заливалось мочой. Для тех, кому трудно представить, как выглядит такая площадь, скажу, что это равноценно тому, чтобы залить мочой 500 двухкомнатных парижских квартир.

У этой истории сразу две морали. Во-первых, прогуливаясь по Парижу, старайтесь не наступать ни на что мокрое, если только не будете полностью уверены в том, что это вода.

И еще: до появления sanisettes никого почему-то не волновало, где могут справить нужду парижские женщины.

Прочие препятствия

Тех, кто собирается фланировать по городу задравши голову, чтобы полюбоваться архитектурой, сразу хочу предупредить: парижские тротуары напичканы металлическими капканами, многие из которых установили сами власти.

Самые опасные – столбики вдоль обочины, выкрашенные в темно-коричневый или темно-серый цвет. Они похожи на вытянутые шахматные пешки, и можно подумать, что город разыгрывает сложную гроссмейстерскую партию. Причем эти пешки вырастают у вас под ногами даже посреди широкого тротуара, где вы должны чувствовать себя в безопасности. Парижане называют их les bittes de trottoir. Это название им самим очень нравится, потому что оно точное по сути и одновременно непристойное. Bitte означает «швартовая тумба», но вместе с тем и очень грубое название пениса, и bitte de trottoir звучит как «тротуарный жиголо».

Поначалу, основываясь на собственном болезненном опыте, я решил, что эти bittes предназначены исключительно для того, чтобы травмировать коленные чашечки прохожих, тем самым обеспечивая стабильный доход городской медицине. Мне казалось, что они имеют какое-то отношение к пушечным ядрам, которые иногда приваривают к краю тротуара на очень узких улицах, чтобы заманивать пешеходов в ловушку и/или отдавливать им ноги.

Впрочем, на самом деле все эти изобретения предназначены исключительно для того, чтобы не допустить на тротуары автомобили. Даже притом что парковки на тротуарах запрещены и караются солидным штрафом, для свободолюбивых парижан это не помеха, и плевать они хотели на закон, если б не столбики и пушечные ядра.

Так что капканы охраняют спокойствие пешеходов. Просто помните об этом, когда в следующий раз скорчитесь от боли, налетев на металлический столб, невесть откуда возникший у вас под ногами во время прогулки по оживленной улице.

Не такие опасные, как bittes, и куда более живописные – останки велосипедов, некогда посаженных на цепь у оград, фонарных столбов и дорожных указателей и настолько изуродованных вандалами, что хозяева даже не удосужились забрать их. Эти уродцы тоже своеобразный символ парижского стиля жизни – как я уже говорил, в большинстве жилых домов попросту негде хранить велосипеды без риска получить жалобу от соседей. Любой владелец особо ценного двухколесного средства передвижения вынужден тащить своего любимца к себе на этаж и парковать в собственной квартире или на балконе. А «беспородным» экземплярам приходится выживать на улице, на цепи, в одиночестве, в мире пьяниц и хулиганов, которые воруют сиденья, колеса и все, что можно открутить, – если не удается украсть целый велосипед.

Самые хитрые и изобретательные велосипедисты раскрашивают своих железных коней в нелепые цвета, чтобы отпугнуть воришек, промышляющих товаром на перепродажу, или используют сразу два-три замка, запирая каждую деталь велосипеда. Но даже эти ухищрения не спасают беззащитные велики от автобусов или грузовиков, которые, срезая угол, безжалостно вдавливают их в ближайший столб.

В результате уличный пейзаж оживлен ржавыми рамами без колес, цепей и руля. Если сравнить, скелеты ободранных велосипедов напоминают груду костей повешенного преступника времен Средневековья.

Печально, но эти свидетельства крепости велосипедных замков и хищнической натуры человека теперь объявлены вне закона. В марте 2010 года в Париже был принят новый регламент, согласно которому épaves — бесхозные вещи – могут быть изъяты, если у соответствующих служб достаточно оснований полагать, что они действительно брошены, а не оставлены владельцем, который решил временно припарковать велосипедную раму, пока не прикупит к ней колеса и руль.

Парижские чиновники вдвойне счастливы от своей затеи. Мало того что они получили возможность очистить городские улицы, им еще удалось обогатить французский язык. Работа по эвакуации велосипедных останков поручена армии épavistes — для выполнения столь важной миссии было придумано новое слово. Городские джунгли

Парижские тротуары обсажены деревьями. В большинстве своем это серебристые платаны, любовь к которым привил Наполеон Бонапарт, маршируя со своей армией по всей Франции. Вторая по численности разновидность – липы, хотя, к сожалению, не те, что годятся для приготовления mojitos^[55]. Парижские – из подвида Tilleuls, и их липовый цвет широко используется в производстве вкуснейшего французского травяного чая.

Как утверждают в парижской мэрии, в городе высажено примерно 484 тысячи деревьев, по большей части в парках, садах, Венсенском и Булонском лесах. Из них около 96 500 украшают тротуары, и каждый год этот парк деревьев обновляется на 2400 саженцев, которые подрастают в питомнике Ранжиса (Rungis), по соседству с крупнейшим оптовым продуктовым рынком.

Это вовсе не означает, что Париж постепенно превращается в городские джунгли (хотя и жаль), потому что ежегодно в городе гибнет до 1500 деревьев – от старости, болезней или неблагоприятной экологии.

Более того, в ствол каждого дерева из тех, что обрамляют улицы (так называемых arbres d’alignement), вживлен микрочип с данными о возрасте, сделанных прививках и общем состоянии здоровья. Они, может, и не выглядят таковыми, но на самом деле все эти деревья – настоящие роботы с электронной начинкой. Что ж, очень по-парижски – с виду вроде бы натуральное и непринужденное, а внутри все организовано с научной точностью.

А вот живность, которая не поддается такому строгому контролю, – это парижские голуби. Большинство парижан ненавидят их – почти так же, как ненавидят сумасшедших, подкармливающих этих «летающих крыс», высыпая хлебные крошки на тротуар прямо возле скамеек и созывая стаи пернатых на пир^[56]. Парижане знают, что раз в году наступает сезон, когда лучше не задерживаться под этими 96 500 деревьями на улицах и в садах. Когда осенью плодоносят платаны, голуби набивают себе утробы их плодами и осыпают город ярко-зелеными какашками, превращая тротуары и припаркованные автомобили в полотна Джексона Поллока.

Для борьбы с голубиным нашествием – а голубей в Париже около 80 тысяч, примерно по одному на каждые двадцать пять жителей, – городские власти устанавливают большие голубятни в парках и садах. Чиновникам пришлось объяснять горожанам, что они вовсе не собираются увеличить популяцию птиц, делая их жизнь более комфортной, – наоборот, это так называемые «контрацептивные голубятни». Самкам разрешено высиживать одну партию яиц – если они откладывают больше (а за год эти птицы могут делать по шесть – восемь кладок), яйца хорошенько встряхивают, делая их бесплодными. Голубки, конечно, этого не понимают и продолжают высиживать яйца, вместо того чтобы откладывать новые.

К тому же голубятни позволяют птицам возвращаться в одно и то же место, где их экскременты легче собирать. Работа, само собой, не из приятных, и, вместо того чтобы нанимать специальных рабочих, город поручил это одной частной компании. Остается лишь посочувствовать невезучим предпринимателям.

В поисках уличных развлечений

Пару-тройку раз в году на тротуаре возле моего дома разворачивается удивительное зрелище. Я с трудом открываю porte cochère^[57] и оказываюсь в толпе торговцев барахлом и глазеющих покупателей, на так называемом празднике vide-grenier.

В буквальном переводе vide-grenier означает «уборка чердака», хотя в очень немногих парижских домах эти чердаки имеются. Но зато во многих есть caves (погреба), как и чуланы, забитые старыми вещами, книгами, которые уже никто никогда не возьмется читать, и игрушками, из которых выросли дети. Теоретически, местный vide-grenier подразумевает товарообмен барахлом, но парижане слишком любят ломать устои и не склонны запирать себя в рамках теории, так что на практике эти блошиные рынки предлагают как личные вещи, так и готовую продукцию из магазинов. Рынки работают в любое время года (парижане по натуре оптимисты насчет погоды и свято верят в то, что матушка-Природа не обманет их ожидания), обычно по воскресеньям, и лучшего места прикупить задешево частичку настоящего Парижа не найти.

Недавно я прошелся по местному vide-grenier и посмотрел, какие вещицы могут привлечь гостей города.

Первое, что мне бросилось в глаза, это контраст среди продавцов. Район, где я живу, разношерстный, так что здесь можно увидеть и отцов семейств, разложивших на клеенках старую спортивную обувь, приставки PlayStation и видеокассеты, и торговцев антикварной мебелью, больше соответствующих кварталу Марэ. Немало и жуликоватых brocanteurs (старьевщиков), торговцев почтовыми открытками (на любом французском блошином рынке найдется хотя бы один), затейливыми электрическими приборами из далекого прошлого, а один парень в фирменной куртке с эмблемой Aéroports de Paris продавал подозрительно новую одежду.