Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 4)

Этот обширный arrondissement представляет собой довольно скучную смесь grand bourgeois^[27] и пошловатых нуворишей. В дневное время суток парки наводнены няньками-иммигрантками, а дизайнерские бутики – отчаянными домохозяйками. По вечерам все они либо дома, либо ужинают в ресторанах Седьмого округа и Булонского леса. Смертельно скучную благообразность нарушают лишь дни футбольных матчей, когда фанаты клуба «Пари Сен-Жермен» оккупируют стадион «Парк де Пренс» (Parc des Princes) и начинают свои расистские спевки. Лучшее место для наблюдения за местной публикой – долгая пешая прогулка от станции метро «Ля Мюэтт» (La Muette) до музея Мармоттан, где можно полюбоваться полотнами импрессионистов. Шестнадцатый округ многие считают колыбелью исконно парижского homme^[28] – длинные волосы, дизайнерские джинсы, обезоруживающий шарм, надменный взгляд повидавшего всякого на своем веку, – хотя чаще homme можно увидеть в барах и ресторанах Шестого округа.

Семнадцатый округ

Этот округ находится так далеко от всего, что его трудно представить intra muros. Честно говоря, у меня очень смутное представление о том, кто здесь живет. Шопинговая активность наблюдается на площади Терн (Ternes), аристократическим местечком в духе Восьмого округа можно назвать парк Монсо (Parc Monceau), а еще здесь полно адвокатских контор, но из обитателей Семнадцатого округа мне в память врезались лишь трансвеститы. Дело в том, что я недолго жил возле Порт де Сент-Уан (Porte de Saint-Ouen), облюбованного для променада мужчинами в женском платье, и однажды стал свидетелем мини-Рио-карнавала, когда трое высоченных трансвеститов важно шествовали к месту «съема». Восемнадцатый округ

Монмартр – это обитель парижских художников и танцовщиц канкана, и, если повезет, вам удастся увидеть живого Пикассо, а заодно и Ван Гога с Тулуз-Лотреком, прихрамывающим следом за дамочкой в пышных юбках и умоляющим попозировать ему для портрета. А может, и не повезет. На самом деле сегодняшний Монмартр – это деревня, населенная богатыми парижанами, которые успели купить дома с фантастическими видами еще до того, как цены просто обезумели; слегка расслабленными профессионалами из среднего класса, которым нравится бродить по холмам; и туристами, пребывающими в вечном поиске хорошего снимка городских крыш. С другой стороны, соседний Барбес (Barbès) – сущая многонациональная свалка выходцев из всех африканских стран, которые Франции удалось в свое время колонизировать. Чтобы обозреть l’Afrique française^[29], прогуляйтесь к северу вдоль бульвара Барбес в субботу днем, и вы дойдете аж до Сенегала. Те, кто предпочитает более комфортное и стильное зрелище, обычно взбираются на холм и занимают места в барах и кафе на улице Лепик (Rue Lepic), чтобы проникнуться атмосферой знаменитого фильма «Амели». Девятнадцатый округ

Бельвиль (Belleville), прочно оккупированный китайскими брассери, еще сопротивляется переменам, но в остальном округ становится по-настоящему хипповым, с мастерскими художников и киностудиями. Чуть повыше Бельвиля, в районе Журден (Jourdain), расположилось настоящее медиа гетто, пятьдесят процентов его населения – работники телевидения, кино и радио. Это так называемые bobos (буржуазная богема) – парижане, которые притворяются непарижанами. Очевидное отсутствие стиля – это и есть их стиль, поэтому не дайте себя обмануть: мятая рубашка и взъерошенные волосы – на самом деле результат работы профессионалов. Вот почему террасы здешних кафе забиты постоянно, ведь местные жители сплошь творческие натуры, а потому живут в свободном графике. В солнечные дни все они валом валят в парк Бют-Шомон (Buttes-Chaumont), где пытаются устраивать пикники на опасных склонах (скатывающиеся вниз бутылки вина и дыни – обычное явление). Чуть дальше к северо-западу находится район Бассэн де ля Вилетт (Bassin de la Villete), еще не заселенный стилягами, и это, пожалуй, один из немногих по-настоящему бедных, со смешанным этническим составом, quartiers^[30] в черте города. Негры, китайцы, арабы, евреи ортодоксальные и сефарды, малоимущие белые – все они сосуществуют в зоне, которая в течение ближайшего десятилетия наверняка будет полностью застроена лофтами. Знаковые места: Бют-Шомон в солнечный день, бар «Урк» (Ourcq) на юго-восточной (солнечной) стороне Бассэн де ля Вилетт, где молодые парижане собираются на вечерние pétanque^[31] пикники. Двадцатый округ

До недавнего времени культурная и общественная пустыня, теперь это место проведения концертов живой музыки. Географическое расположение округа привлекательно для bobos-скутеристов, которые могут себе позволить развозить своих детей в частные школы более престижных районов, и для горстки бедняков, которые пока еще болтаются в Париже, но могут в любой момент перепрыгнуть за périph’ в пригороды, если арендная плата станет не по карману. На одной только улице Баньоле (Rue de Bagnolet) можно встретить стиляг сразу двух подвидов – фанатов рока, в ночном клубе «Флеш Дор» (Flèche d’Or), бывшем здании железнодорожного вокзала, и, прямо через дорогу, – куда более щегольскую публику в барах и ресторанах отеля «Мама Шелтер» (Mama Shelter Hotel); еще совсем недавно этот отель был одним из самых уродливых в городе многоэтажных паркингов. Как стать парижанином

Французский актер русского происхождения Саша Гитри однажды сказал: «Быть парижанином не означает родиться в Париже. Это означает родиться там заново». В самом деле, переезжая в Париж, люди перестраиваются или, по крайней мере, эволюционируют, чтобы вписаться в новые декорации.

Радует то, что стать парижанином не так уж трудно. Для этого не нужно делать болезненные татуировки или проходить церемонию посвящения, достаточно изменить внешний вид и отношение к жизни. Кстати, большинству парижан пришлось пройти процесс акклиматизации, потому что далеко не все они родились в этом городе. Они приехали сюда со всего мира, в том числе и из других уголков Франции, и им пришлось преодолевать многочисленные преграды, чтобы прийти к финишу полноправными парижанами. Даже я, первые пять лет пребывавший в ужасе от езды по городу на автомобиле, теперь гоняю, ругаюсь и жму на клаксон, как заправский парижанин.

Стоит ли удивляться тому, что именно иностранцу довелось описать процесс «парижанизации» (самим парижанам некогда заниматься подобной ерундой). В 1938 году швейцарский писатель Шарль Фердинанд Рамю опубликовал книгу «Париж, Водуазские заметки» (Во – швейцарский кантон), в которой есть такие строки: «Париж наслаждается своей привилегией показывать миру, как все должно быть устроено. И каждый живущий здесь разделяет эту привилегию. Для этого вовсе не обязательно родиться в Париже. Все, что требуется, это находиться в Париже и ему соответствовать. Город изгонит любого, кто не становится его частью и кто не прикладывает никаких усилий к тому, чтобы стать его частью. Тот, кто отказывается изменить свой внешний вид, мимику и жесты, манеру говорить, пытается навязать Парижу свои привычки, сразу же вызывает подозрение».

Необходимость соответствовать как раз и объясняет, почему Париж не меняется. В отличие от таких городов, как Лондон и Нью-Йорк, где приветствуются свежие тенденции, в Париже каждый новичок проходит через один и тот же формовочный пресс, откуда выходят типично наструганные парижские спагетти, сплетающиеся друг с другом под толстым слоем вкусного, но чересчур сложного соуса, которым город щедро сдабривает все вокруг.

Адаптация подразумевает не только стиль одежды и манеру разговора. Чтобы стать парижанином, надо прежде всего вбить себе в голову, что ты – пуп земли. Другие люди могут думать то же самое о себе, но они, глупцы, ошибаются. Единственное, что имеет значение, – это ты и твоя жизнь. Все, что ты хочешь сделать (или, вернее, тебе необходимо сделать), – срочно и жизненно важно, потому-то (к сожалению) ты и вынужден игнорировать пожелания других, менее значимых существ, включая и дорогих соплеменников-парижан. Если кто-нибудь пытается остановить тебя, ты имеешь совершенно законное право возмутиться такой наглостью.

И это работает. Как только вы начинаете вести себя как парижане, вас принимают за своего. Но прежде чем это произойдет, необходимо приобрести один ценный навык, без которого вам просто не выжить в Париже…

Как не разозлить парижанина

Вот несколько советов о том, как не наступить парижанину на любимую мозоль, да и свою не подставить, в буквальном и переносном смыслах. В café или ресторане

• Если вы хотите заказать только напиток, не садитесь за столик, накрытый для обеда или ужина. Резервируя эти столики для серьезной еды и, соответственно, ограничивая количество посадочных мест для желающих выпить, официанты, образно говоря, исполняют функцию пастуха, управляющего стадом овец. Сядете неудачно, и на вас непременно спустят всех собак (по крайней мере, вербально).

• Никогда не заказывайте напитки у стойки бара, чтобы потом отнести их за столик (исключение составляют лишь предприятия фаст-фуда, английские и ирландские пабы). Обычно бар и столики в обеденном зале обслуживают разные кассы, и напитки рассчитываются по другим ценам, так что своей неосведомленностью вы можете ввергнуть кафе в бухгалтерский хаос, вызвав крайнее недовольство официантов. Курильщики, желающие выпить дешевый кофе, должны следовать очередности: хлебнуть кофе у стойки бара внутри, потом затянуться сигаретой за дверью (если только они не завсегдатаи, которым разрешают захватить с собой на улицу чашку, но обычно без блюдца). Я сам был свидетелем кулачного боя между хозяином кафе и курильщиком, который заплатил за кофе в баре, а потом вышел на улицу и сел за столик.