Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 85)

– В Хельсингборге?

– Да, мэм. Мы с Мулле можем быть там через десять минут.

– Только с группой захвата, – сказала Тувессон и попыталась втиснуть сумку Лены Ульссон в багажник. – Позвоните в Мальме и дождитесь их.

– Астрид, очнись. Мы не можем ждать людей из Мальме. На это уйдет больше полутора часов. Нам надо туда сейчас.

Ирен права, подумала Тувессон. Нет никаких сомнений. Она вытащила громоздкую сумку и захлопнула крышку багажника. Но она не хотела терять двух своих лучших сотрудников в возможной засаде.

– Але? Ты здесь?

– О’кей. Но я хочу, чтобы вы были осторожнее. – Она запихнула мокрую сумку под пассажирское сиденье и закрыла дверь машины. – Малейшее сомнение, и вы уходите, хорошо?

– Да, да.

– Ирен, я серьезно!

– О’кей, о’кей. Кстати, как у тебя дела?

– Я только что забрала Лену Ульссон и Стефана Мунте и скоро поеду к Лине Польссон.

– А одинокий странник? Он так и не ответил?

– Нет, попытаюсь последний раз, и если он не ответит, поеду к нему и позвоню в дверь.

Они закончили разговор. Тувессон обошла машину и поискала номер Корхедена. Пошли гудки. Она открыла дверь со стороны водительского сиденья и уже собиралась сесть, как гудки внезапно прекратились.

– Корхеден слушает, – раздался голос на другом конце.

– Добрый день, не ожидала, что вы ответите. Меня зовут Астрид Тувессон. – Она не знала, сесть ли ей в машину или стоять под дождем, и решила, что мокрее уже не станет.

– Извините, а мы знакомы?

– Простите, я криминальный комиссар полиции Хельсингборга.

– Вот как?

– Я пыталась дозвониться до вас весь вечер.

– Да, я только что вернулся домой из Испании.

– Да, мы это поняли. Вы следили за новостями, пока были в отъезде?

– Нет, совершенно не следил. Именно поэтому я и уехал. Но в Каструпе я не мог не увидеть, что пишут в газетах. Это правда? Он охотится за всем классом?

– Мы не знаем. Но, к сожалению, не так много фактов, которые бы говорили об обратном.

– Это ужасно. И у вас нет никаких его следов?

– Есть, но я не могу об этом говорить. Я звоню вот почему. Сейчас мы можем предложить только один способ защиты – поместить вас в СИЗО вместе с вашими бывшими одноклассниками. Так что мой вопрос: как вы относитесь к тому, что я приеду за вами?

– Что, прямо сейчас?

– Да, примерно через полчаса.

Послышался вздох.

– А нельзя подождать до завтра или послезавтра? Понимаете, меня не было больше месяца, я только что вернулся домой.

– Скажем так: мы оцениваем риск как крайне высокий, но в конечном итоге решение за вами. Мы не можем никого заставить.

Опять молчание.

– О’кей. Я понимаю.

Тувессон дала отбой, села за руль и повернула зажигание. В салоне витало напряженное ожидание. Все молчали. В зеркале заднего обзора она увидела, как пассажиры отводят глаза и смотрят на дождь.

И она их понимала.

96

Раздалось слабое жужжание, и Фабиан почувствовал, что голова повернулась еще немного. Должно быть, угол поворота уже составлял девяносто градусов или даже чуть больше. В поле его зрения зажегся еще один экран. На нем также появился черно-белый снимок Торгни Сёльмедаля. Такая же аккуратная прическа и такая же приветливая улыбка с той лишь разницей, что теперь он был взрослым.

Сёльмедаль хотел, чтобы его видели таким, и когда вся эта история закончится, снимки наверняка будут обнародованы, и подобно Фабиану, сидящему сейчас с закрепленной головой в зубоврачебном кресле, никто не сможет отвести глаза.

Но тут со снимком что-то случилось. Или ему показалось? Нет, теперь он не сомневался. Что-то определенно произошло. Расстояние между глазами уменьшилось, нос изменился. То же самое с волосами. Они стали темнее и длиннее. Фабиан не понимал, смотрит ли он по-прежнему на Торгни или на кого-то другого. Но одно было ясно наверняка: лицо перед ним менялось.

Снова раздалось жужжание, и голова Фабиана еще немного повернулась. Теперь в шее тянуло как следует, хотя о реальной боли еще не было речи. Но он не сомневался, что это только вопрос времени. Интересно, сколько еще градусов он выдержит? Свернут ли у ему шею одним махом, или к неизбежному концу приведет несколько маленьких катастроф? Но его раздумья ничего не дали. Он даже не знал, какой вариант предпочтительнее. Сама мысль о смерти не составляла для него особой проблемы. Куда страшнее была мысль о том, что он может выжить.

Лицо на экране перед ним все еще менялось, и теперь он отчетливо видел, что оно становится все больше похожим на лицо Теодора. Фабиан сам сделал этот снимок весной. У Теодора был день рождения, и они отмечали его в кафе «Hard Rock Cafe», где Фабиан думал только о том, до чего же громкая и назойливая там музыка.

Опять зажужжало, и его голова снова немного повернулась. Но этот раз отличался от предыдущих. В этот раз он и услышал, и почувствовал, как хрустнула шея.

97

Дождь наконец перестал, словно кто-то закрыл кран, и превратился в отдельные капли. Но вода по-прежнему лилась, вернее, стремительно текла вдоль обочины в поисках не слишком переполненного стока. Ирен Лилья сунула ноги в сапоги, подошла к Муландеру и помогла ему надеть пуленепробиваемый жилет. Он ничего не сказал, но было ясно, что у него нет ни малейшего желания идти вместе с ней.

«Я криминалист, а не чертов спецназовец», – говорил он взглядом и раздраженными вздохами, когда она затягивала на нем ремни. Вероятно, он имел дело с чем-то, хоть сколько-то напоминающим оружие, только на рыбалке. Когда Ирен закончила с Муландером, она сама надела жилет.

– Все, идем.

Они заперли машину, взяли по сумке с оборудованием Муландера и двинулись по пустынной улице Моталагатан. Ничего удивительного, подумала Лилья. С одной стороны, глубокая ночь, а с другой – обрушившийся на город водопад заставил сидеть дома большинство ночных гуляк. Они дошли до дома 24 и смогли убедиться, что он ничем не отличается от других домов на этой улице. А чего она ждала? Старый ветхий особняк, где кто-то играет на органе, выплескивая таким образом свое безумие?

– О’кей, как мы поступим? – спросил Муландер.

Лилья задумалась. Хотя в нескольких окнах горел свет, скорее всего, его не было дома. С другой стороны, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Только в том, что они должны торопиться.

– Пойдем самым коротким путем.

Лилья быстро подошла к крыльцу с фасада, осторожно потрогала дверную ручку, убедилась, что заперто, и пропустила вперед Муландера, который вскоре отпер дверь.

Они сняли свои пистолеты с предохранителей и вошли в холл. Из освещенной гостиной доносились звуки классической музыки.

– Вагнер, – прошептал Муландер у нее за спиной. – «Валькирия».

Они прошли через холл в гостиную, где горели лампы и громко играла музыка. Лилья хотела было войти в комнату, но Муландер положил ладонь ей на руку.

– Он хочет, чтобы мы вошли. Зажженные лампы и музыка. Он хочет увидеть, сколько нас.

– А нельзя просто выключить музыку? Она меня нервирует.

Муландер кивком показал на электрощит и открыл его. Пробки были помечены этикетками, надписанными красивым почерком. Каждая пробка соответствовала определенной комнате. Он вывернул предохранитель с пометкой «гостиная», но музыка не прекратилась. Попытался сделать то же самое с другими пробками – опять никакого результата.

– Похоже, он подключил как-то по-другому. Тебе придется смириться с музыкой. Это одно из лучших произведений Вагнера.

– Послушай, а если он так и задумал? Мы останавливаемся на пороге, и продолжает звучать зловещая музыка. Возможно, он хочет использовать музыку как прикрытие? И если он повесил здесь камеры, где гарантия, что их нет в остальных помещениях?

Муландер вздохнул, вошел в гостиную, подошел прямо к стерео и нажал на кнопку «стоп». Музыка прекратилась.

– Довольна?

Лилья вошла в комнату и огляделась. Если не считать стереоустановки, из мебели там стояли только кожаный диван, кожаное кресло, стеклянный стол и пустой книжный стеллаж. Когда Муландер осмотрел комнату и убедился, что в ней нет ни скрытых камер, ни микрофонов, они прошлись по всему дому, практически пустому. Везде было тщательно убрано. Даже на кухне и в ванной Муландер не сумел найти отпечатки. Единственная зацепка – маленький фарфоровый осколочек на полу в кухне. То же самое в подвале и на чердаке. Убрано и пусто.

Муландер стал выражать нетерпение – он считал, что они должны поехать по другому адресу, где находилась мастерская, но Лилья не была готова покинуть дом. Пока не готова. Она чувствовала, что они что-то упустили. Проблема заключалась в том, что они не знали, где искать. Они уже везде побывали, и у них не оставалось сомнения в том, что в доме убрали все, что могло стать зацепкой и повести их дальше.

Понятно, что он рассчитывал на их приход и подготовился. Неужели их действия были до такой степени предсказуемыми? Лилья вздохнула и присела на край кровати в спальне, а Муландер принялся прослушивать стены своим стетоскопом. Он ясно дал ей понять, что это самое последнее, что он готов сделать. Она согласилась, что если он не услышит ничего подозрительного, они поедут дальше.

Он повернулся к ней.