Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 74)

– Да, именно… Он ведь всегда сидел рядом с Клаесом? – вдруг спросила она и повернулась к Фабиану. – Так ведь? С ним же все равно никто не хотел сидеть.

Фабиан кивнул, хотя сам он помнил только, что Клаес всегда обычно садился как можно ближе к учительскому столу. Он понятия не имел, кто сидел рядом. Но Лина была совершенно права. Это мог быть только он.

– Подожди, теперь я вспоминаю. Торгни… Вроде, его звали так, – продолжала она, повернувшись к нему. – Торгни Сёльмедаль.

Фабиан повторил про себя имя и понял, что оно не первый раз фигурирует в расследовании.

81

Прижав мобильный к уху, Утес раздавал одинаковые гамбургеры с картофелем фри и колой Лилье и Тувессон, которые сидели тихо и пытались разобрать его бормотания.

Они были одни в уличном кафе с грилем на улице Рундгонген, в двух шагах от полицейского участка. Утес предложил выйти на улицу. После обнаружения камеры в Седеросене он ни при каких обстоятельствах не хотел рисковать – преступник мог подслушивать их разговор.

– Хорошо. В любом случае выйду на связь. Пока.

Утес положил мобильный в нагрудный карман и откусил довольно большой кусок гамбургера. Тувессон и Лилья терпеливо ждали, пока он прожует и проглотит, но он сразу же откусил еще кусок.

– Может быть, ты расскажешь нам, что они сообщили? – начала Тувессон.

Утес кивнул и показал на свои энергично работающие челюсти.

– Извини, страшно хотел есть. Во всяком случае, дети у Бьерна Йертца.

– Славу богу!

– Да, это хорошо. Только из детского сада их забирал не он, – произнес Утес, откусив еще кусок.

Тувессон и Лилье оставалось только переждать.

– О’кей, значит, дети у него, но забрал их не он, вопреки тому, что утверждают в детском саду? – уточнила Лилья.

Утес кивнул и начал говорить, хотя еще не прожевал до конца.

– Вот что я думаю: поскольку папа не является опекуном детей, он, вероятно, никогда не был в детском саду, а если и был, то максимум пару раз, поэтому преступник без труда мог выдать себя за папу. Напомните мне завтра, чтобы я послал фото папы в детский сад.

Тувессон и Лилья переглянулись.

– А как дети попали к своему отцу?

– В этом-то все и дело, – Утес набил рот картофелем фри. – Их привез наш парень.

– Что? Преступник? Он там был?

Утес кивнул.

– Сначала явно поднялся переполох. Папа ведь понятия не имел о том, что к нему привезут детей и кто их привезет.

– Но что он сказал?

– Преступник представился как папа другого ребенка из того же детского сада и сказал, что решил привезти детей из-за аварии на трассе Е6.

– Не понимаю, зачем он потратил массу времени на то, чтобы забрать и привезти детей жертвы, – сказала Тувессон.

– Или почему мама ехала в северном направлении по трассе Е6 вместо того, чтобы ехать в детский сад? – спросила Лилья.

– Она была в детском саду. Но детей там не было, и ей сказали абсолютно то же самое, что и нам: папа уже забрал детей, – объяснил Утес. – Значит, он, вероятно, знал, что она поедет за ними в Стревельсторп.

– Значит, он следил за ней от детского сада, – заключила Лилья.

– Хотя это по-прежнему не объясняет, как ему удалось выжечь ей глаза, – заметила Тувессон. Они замолчали и вернулись к еде, которая уже успела остыть и стала еще более невкусной, если такое вообще возможно. Съев половину гамбургера, Тувессон отодвинула от себя бумажную тарелку. – Давайте поговорим о другом. Сколько одноклассников вы обзвонили?

– Я восемь, – ответил Утес.

– А я четырех, – отозвалась Лилья.

– Таким образом, мы связались со всеми, кроме одного.

– Если не считать Риска.

– Он не считается. До кого вы не сумели дозвониться?

– До Сета Корхедена, – сказала Лилья.

– Точно, он в паломническом туре, – произнес Утес. – Он вроде бы прилетает в Каструп сегодня вечером?

Лилья кивнула и допила колу.

– И никто не помнит, что в классе был еще один ученик? – спросила Тувессон.

Утес покачал головой.

– Двое моих, Стефан Мунте и Анника Нильссон, сказали, что они смутно помнят, что был еще кто-то, – ответила Лилья.

– Что же ты раньше молчала? Ты знаешь, как его зовут?

– К сожалению, нет.

Тувессон вздохнула и почувствовала, что у нее пропадает желание. Желание крутить-вертеть каждую зацепку, рассуждать и предполагать, пытаться увидеть взаимосвязь, которая не видна никому другому и, может быть, вообще не существует. И это все, чтобы схватить преступника, которого никто не помнит, но скоро никто не сможет забыть.

– Но Астрид, мы не можем просто так сдаться, – сказал Утес.

– Естественно, мы не сдадимся. Об этом и речи нет! – Краем глаза она увидела, что Лилья и Утес переглянулись. – Вопрос только в том, как нам двигаться дальше?

– Если позволите, я считаю, что наша обязанность – предложить всем какую-нибудь форму защиты. Ясно, что они в опасности, и мы несем за них ответственность, – сказал Утес.

Тувессон кивнула.

– А сколько человек сейчас находится за границей?

– Из моих четверо, но двое завтра прилетают.

– Из моих только паломник, но он скоро будет здесь, – сказала Лилья.

– Кто-нибудь проводит отпуск в Швеции?

– Нет, но Кристин Вингокер снимает со своей семьей дом в Люсечиле.

– Тогда у нас одиннадцать человек. Кто-нибудь переехал из Сконе? Например, дальше, чем на четыреста километров.

– Лотта Тинг, она живет в Осло, – сказала Лилья.

Утес покачал головой.

– Десять человек. Нужно двадцать человек, которые постоянно будут находиться на местах. Если считать по сменам, то нам потребуется минимум пятьдесят, – подсчитала Тувессон. – А сколько мы можем наскрести? Пять? Сами видите.

– Тогда Мальме? – предложил Утес. – Ты так и не говорила с ними?

– Говорила, но они могут выделить максимум десять человек, что вообще-то больше, чем я ожидала. К тому же только с понедельника.

Утес издал протяжный недовольный вздох.

– Не имеет значения. Мы просто не можем позволить ему продолжать брать одного за другим. Так не пойдет. А он будет это продолжать, и именно сейчас… именно сейчас у него, черт возьми, развязаны руки.

Тувессон ничего не оставалось, как согласиться.

– А что, если мы их соберем? – предложила Лилья. – Что, если собрать их в одном месте. Тогда хватит наших пятерых ребят. Что скажете?

Утес кивнул, а Тувессон пожала плечами.