Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 49)

Она достала сигарету и поднесла ее к носу.

– Нет, я ее не зажгу. Обещаю. Во всяком случае, Утес и Лилья общались со всеми из класса, кто сейчас в городе, и никому из них ничего не приходит в голову, кроме Клаеса Мельвика. Поэтому хочу тебя спросить. Ты не помнишь никого, кто так или иначе контактировал с классом и…

– Подожди. Я не понимаю, – прервал ее Фабиан. – Как вы могли ни к чему не прийти?

– Пожалуйста, сначала ответь на мой вопрос.

– Осмотр в Седеросене должен был дать вам новые зацепки. Разве вы ничего не нашли?

Тувессон вздохнула и опустила руку в карман, чтобы убедиться, что там лежит зажигалка.

– Наверняка мы знаем только, что Руне Шмекеля жарили на медленном огне свыше двух недель, а умер он несколько дней назад. Под стеклянной пластиной была спрятана канистра с водой, и он мог пить через трубочку. – Она замолчала и покачала головой. – Даже не могу себе представить, сколько же он страдал, бедный.

Фабиан задумался над словами Тувессон и понял, что они только подтверждают его версию. Он посмотрел ей в глаза:

– Вот что мне кажется. Мне кажется, что место убийства – визитная карточка нашего преступника и его мотивов.

– Не понимаю. Что ты хочешь сказать?

– Само по себе место. По его задумке, мы должны были попасть туда и увидеть это место. Может быть, не именно сейчас, но должны были. Преступник потратил на это столько времени и энергии не только для того, чтобы убить Шмекеля. Он хотел сказать нечто большее.

– Йорген и Гленн были убиты в наказание за их поступки.

– Именно. Предположительно, здесь то же самое.

– Но в чем виноват Шмекель или Клаес Мельвик? Кроме того, что Йорген и Гленн его травили?

– Не знаю. Поэтому я и хотел спросить Муландера, что вы нашли.

– Немногим больше того, что ты уже видел. Да, кстати, одна вещь. Когда мы подняли его со стеклянной пластины.

– Да?

– Под пластиной мы обнаружили что-то вроде мха, совершенно безжизненного и высохшего в тех местах, куда не попадала его тень. Но в тени отпечатался контур человеческого тела, словно под пластиной лежал еще один человек. Хотя на самом деле это всего лишь мох. Понимаешь? Не совсем просто это объяснить.

Фабиан кивнул. Он понял.

– Вероятно, это он сам.

– Кто? Преступник?

– Так он изобразил самого себя. Это его автопорт-рет. Он хочет, чтобы мы видели его таким.

53

Боль ударяла ей в голову с силой, которую она никогда не испытывала раньше. Так вот что такое мигрень? Она никогда не страдала мигренью, но слышала, что это ужасно. Но сейчас хуже, гораздо хуже.

В кои-то веки ей действительно захотелось провести вечер с Моной и Силлой. Чаще всего она встречалась с ними будто по принуждению. Из чувства долга. Нельзя же все время сидеть дома перед телевизором. Даже если именно этого ей хотелось больше всего. Но в этот раз она была настроена развеяться. Она понятия не имела, почему. Просто тянуло напиться. Напиться, забыться и наплевать на завтрашний день.

Как обычно, в конечном итоге они попали на теплоход «S/S Swea» на площади Кунгсторгет. На танцполе за ними стала ухаживать компания парней, и она помнит, как Мона исчезла с одним из них. У Моны был муж, семья и все, о чем она сама только мечтала, понимая, что у нее этого не будет. Потом клюнула Силла и убежала куда-то в сторону диванов. А третий пытался завлечь ее. Но к тому моменту она уже почувствовала себя плохо, и думала только о том, чтобы уехать домой.

Она отрывочно помнила, как пыталась найти остальных, но в конце концов плюнула на это. Все шло кругом, и она с трудом отыскала выход. Последнее, что она помнила, – кто-то помог ей сесть в машину.

И теперь она лежит здесь, в голове стучит, и у нее нет ни малейшего представления о том, где она находится. Она попыталась открыть глаза, но слушалось только левое веко. Второе веко не открывалось, потому что к правой половине лица прижали что-то влажное. Она попыталась определить на ощупь, что это, и решила, что это земля. Влажная земля. Значит, она находится на улице. Может, в парке или в лесу?

Она попыталась перевернуться и лечь на спину, но ей пришлось оставить эти попытки, когда она почувствовала, как сильная боль пронзила нижнюю часть тела. Она заскулила. Что произошло? Она осторожно потрогала себя рукой и поняла, что на ней нет одежды и внизу что-то не так.

Она набрала в легкие как можно больше воздуха и закричала.

54

Утес, Лилья и Муландер тихо сидели вокруг стола в совещательной комнате и ждали Тувессон. Следствие шло уже больше недели, и стала сказываться продолжительная нехватка сна. Ни у кого не было желания тратить энергию на слова. Пользуясь случаем, все дремали. Тишину прервал звонок мобильного Утеса. Он бросил взгляд на телефон, лежавший перед ним на столе, и снова закрыл глаза.

– Не собираешься отвечать? – спросил Муландер, но Утес даже не посмотрел в его сторону.

Спустя какое-то время сигналы прекратились, и снова воцарилась тишина. Через несколько секунд дал о себе знать мобильный Муландера.

– Да. Это Ингвар Муландер. Да… Конечно, привет. Разумеется, ничего страшного. – Он протянул телефон Утесу. – Это Берит.

Утес тяжело вздохнул и взял телефон.

– Привет, любимая… Потому что я работаю и сейчас сижу на совещании… Да, он тоже работает, и если бы он знал, что это ты, он бы тоже не ответил. – Утес посмотрел на Муландера. – Нет, любимая. Не успею. Не сейчас. А ты проверила, может, просто пробка вылетела?

В комнату вошла Тувессон с кружкой кофе латте в руке.

– Нет, это совсем не так трудно, – продолжал Утес, закатив глаза. – Надо только проверить, остались ли там блямбы, ну, такие маленькие круглые красные металлические шайбочки. Ну, ладно. Мне надо заканчивать… Муландеру нужен телефон.

– Нет, не нужен, – отозвался Муландер.

Утес бросил на коллегу угрожающий взгляд.

– Ладно, спроси тогда соседа. Я не знаю. Пока, – Утес оборвал разговор, выдохнул и вернул мобильный Муландеру. – Спасибо тебе.

– Не за что.

– Ну что, начнем? – спросила Тувессон. – Как вы знаете, у нас новая жертва.

– А мы знаем, кто это?

– Ее зовут Ингела Плугхед, сорок четыре года.

– Она еще жива? – спросил Муландер.

Тувессон кивнула и отхлебнула кофе.

– Женщину ввели в искусственный сон. Состояние, насколько я понимаю, критическое. Ее нашли в парке Рамлеса Бруннспарк в восемь утра, совершенно голую. У нее, видимо, сильное переохлаждение и большая потеря крови.

– Ножевые раны? – спросил Утес.

– Нет, что странно. На ней нет никаких видимых наружных ран. Оказалось, что это кровотечение половых органов.

– А мы знаем причину? – спросил Муландер.

– Пока нет, но как только мы закончим, я поеду в больницу и встречусь с врачом.

– Плугхед… Она, кажется, училась в том же классе? – сказала Лилья.

Тувессон кивнула, подошла к увеличенному снимку класса и показала на одну из девочек.

– Вот она.

– А у нас есть свежая фотография Ингелы? – спросил Утес.

– Хотела попросить тебя найти ее.

– А что мы о ней знаем? – спросила Лилья.

– Пока только то, что она живет одна, без мужа или детей, – ответил Утес, листая свои бумаги.

– И еще. В 2002 году ей делали промывание желудка, когда она пыталась покончить с собой, наглотавшись снотворного.

– Если она выживет, у нас наконец будет свидетель, которого нам так не хватало, – сказала Тувессон, обвела лицо Ингелы Плугхед и поставила рядом знак вопроса. После этого стала рассматривать остальных одноклассников, пока не дошла до Фабиана Риска. – Да, кстати, сегодня утром я заезжала к Риску.

– И как дела у нашего частного детектива? – спросил Утес.

– Похоже, он еще какое-то время не сможет вставать.

– Ты спросила его о…