Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 24)
– Привет, путь свободен! – в рации Муландера послышался трескучий голос, и они направились обратно к поднятому погрузчику.
– Что скажешь о судмедэксперте?
– Эйнар Грейде? Хотя он похож на пережившего зиму хиппи, который только и делает, что несет чушь и курит, это один из самых лучших патологоанатомов в стране. Он сам предложил прийти сюда до того, как мы переместим тело, а это говорит о многом…
Муландер прервался, увидев судмедэксперта, идущего им навстречу. Его длинные седые волосы с серебристым отливом были заплетены в две косички, а эспаньолка – в одну. На шее позвякивали амулеты, а вязаные цветастые брюки под защитным полиэтиленовым халатом напоминали два мороженых «Твистера».
– Во всяком случае, он один из лучших. – Муландер исчез с одним из своих ассистентов.
– Привет! Эйнар Грейде. А ты, наверное, Фабиан Риск, – Грейде протянул руку, на каждом пальце которой было как минимум по одному кольцу, и обменялся с Фабианом рукопожатием. – Впереди у нас много интересного, – продолжил он, потянув себя за бороду. – Этот преступник, он, черт возьми, хорошо знает свое дело.
– И что ты можешь сказать?
– Все по порядку, и начнем с первого пункта списка.
Грейде дал ему пару свернутых бахил и защитную шапочку. Фабиан натянул бахилы на свои кеды, надел шапочку и вслед за судмедэкспертом обошел погрузчик, с противоположной стороны которого на спине лежало безжизненное тело.
Обе руки были вытянуты вдоль туловища и привязаны к бедрам ремнями. Нижняя часть голени скрывалась под вилкой погрузчика, а от ступней и ботинок остались только сгустки крови на бетонном полу. Фабиан оглядел все тело и понял, почему Муландер так много говорил о крысах, и прежде всего, почему не верил, что Фабиан сможет опознать убитого.
Не было не только ступней, но и лица. Все съедено. Исчезло. Глаза, губы, рот. Осталась только мясистая красная масса в обрамлении волос. Носовая кость, скулы и зубы выступали вперед как доказательство того, что здесь все-таки лежит человек. Это было настолько непохоже на лицо, что даже не вызывало особого отвращения.
Фабиан поднялся. У него не было ни малейшего сомнения. Хотя рассмотреть что-либо было невозможно, он был уверен, что это Гленн. Он здесь работал, он пропал, и он пинал ногами, когда они с Йоргеном нападали на Клаеса.
Все совпадало.
Эйнар Грейде кивнул своим помощникам, и они осторожно повернули тело на бок. Потом он сел на корточки и показал маленькую рану на шее.
– Как видишь, он получил сильный удар в заднюю черепную кость, от такого удара почти всегда вытекает довольно много крови. – Грейде показал на кровь, которая свернулась в волосах вокруг раны. – Но посмотри на пол под раной, там ничего нет. Вообще никакой крови. – Он посмотрел Фабиану в глаза.
– Значит, этот удар ему нанесли раньше?
Грейде просиял:
– А он соображает, этот новенький! – оповестил он всех окружающих, одновременно жестом велев своим людям положить тело в мешок. – Пойдем. Мой врач говорит, что я слишком мало двигаюсь.
Фабиан пошел с Грейде по пустому зданию, вдоль полок, уставленных мечтами о новом, более красивом жилище.
– Так что есть шанс, что он умер до того, как сюда попал?
– Нет, но рана на затылке появилась раньше, – сказал Грейде и взял целую горсть конфет из вазочки, стоящей на прилавке в отделе красок. – Он умер трое-четверо суток назад.
– Получается, в четверг или в пятницу?
Грейде кивнул.
– И хотя пока все вилами по воде писано, похоже, смерть наступила в результате кровопотери. На лице. – Он развернул обертку и сунул конфету в рот. – Если бы не крысы, из-за которых раны на лице оставались открытыми, он, возможно, был бы еще жив.
– Так что он должен быть благодарен?
– Ну, это как посмотреть.
– Если по плану жертва должна была умереть, крысы тут не случайно?
– Мне нужно больше времени, но не удивлюсь, если лицо намазали чем-то вкусненьким.
– Например?
– Мед. Селедочное масло. Печеночный паштет. Они едят практически все что угодно.
Зазвонил мобильник Фабиана. Это была Тувессон:
– Они нашли девушку.
21
«ПОЧЕМУ? СПРОСИ ФАББЕ».
Фабиан сидел напротив Тувессон в ее кабинете, уставившись в написанную от руки записку, и без конца перечитывал три слова. «Почему? Спроси Фаббе».
Более чем правомерный вопрос. Как он мог так глупо поступить? Он втянул невинную девушку в расследование и подверг ее смертельной опасности.
Теперь она была мертва, и преступник выразился яснее некуда. Метте Луизе Рисгор не входила в его планы.
– Датчане нашли ее в багажнике машины, – сказала Тувессон, сдерживая злость.
– А записка?
– Засунута ей в рот.
Фабиан закрыл глаза и ощутил, как его все глубже тянет вниз. То, что беспокоило его все выходные, стало фактом.
– Фабиан. Нет никакого сомнения, что расследование сделало большой и во многих отношениях значительный шаг вперед. Но цена… Этому нет никакого оправдания. У датчан теперь есть полицейский, который находится между жизнью и смертью, и убитая молодая девушка. Они обвиняют нас – шведскую полицию.
– Шведскую полицию? Это моя ошибка.
– Ты совершенно прав. Но я стою за своих людей. – Она посмотрела ему в глаза. – Хотя они отправляются в одиночные турне, не ставя меня в известность и не получив от меня добро. Но, конечно, это твоя ошибка, и тебе с ней жить.
Фабиан кивнул. Он не мог с ней не согласиться и задумался над тем, научится ли он когда-нибудь лучше предвидеть последствия.
– Я только что из Мальме. Они так же, как и мы, получили от датчан заявление. Мы с Бенгт-Оке Перссоном решили проводить единую линию и защищать наши действия. Мы пытались, несмотря ни на что, связаться со Слейзнером, но тот полицейский предпочел поехать совсем один, действуя на свой страх и риск вопреки всем мыслимым правилам, за что мы не можем взять на себя вину.
Фабиан четко понимал, куда клонит Тувессон. Она потребует вернуть бейджик и пропуск и отстранит его от следствия. Это единственное разумное решение. Проблема только в том, что ему было слишком поздно выходить из игры. Это не просто еще одно дело. Это дело теперь касается его лично.
– По-хорошему мне следовало бы отстранить тебя от расследования и отправить догуливать отпуск. Но… – она замолчала, словно ей надо было еще подумать. – К сожалению, я считаю, что следствие в тебе нуждается. – Она встала. – Нас ждут.
Утес, Муландер и Лилья уже были на месте, когда Фабиан и Тувессон вошли в комнату для совещаний. Никто ничего не сказал, но было ясно, что все знают о третьей жертве, молодой датчанке, которая не имела отношения к делу, – Фабиан просто дал ей поручение.
– Теперь, когда мы все в сборе, для начала хочу сказать, что Фабиан остается, несмотря на последние события.
Утес с Муландером кивнули и улыбнулись Фабиану. Лилья же и бровью не повела.
– Ирен? Ты против? – спросила Тувессон, но Лилья покачала головой. – Хорошо. Потому что сейчас как никогда важно, чтобы мы действовали как единая группа и поддерживали друг друга. – Она поочередно обвела пристальным взглядом всех, за исключением Фабиана. Но яснее не скажешь. Слова были обращены к нему и никому другому. – О’кей, тогда начнем.
Они обсудили ход последних событий. На доску повесили фотографии Гленна Гранквиста в зрелом возрасте вместе с фотографиями с места убийства и фотографиями двух подозреваемых – Клаеса Мельвика и Руне Шмекеля.
– Игнвар, я знаю, что вы еще не закончили. Но нашли ли вы что-нибудь еще, кроме той обертки из «Макдональдса»?
– В принципе да, нашли, – ответил Муландер и продемонстрировал пакет для вещдоков с толстым черным фломастером внутри. – К сожалению, он, как и следовало ожидать, совершенно чистый и может скорее рассматриваться как доказательство того, что преступник не лишен чувства юмора. Или считает, что распечатка нового фото для каждой жертвы только загрязняет окружающую среду. – Муландер вытащил фломастер из пакета, подошел к доске и перечеркнул Гленна на увеличенной фотографии класса.
Тувессон вздохнула и покачала головой:
– Он с нами играет.
– А что с «Пежо»? – спросил Фабиан. – Он едет к нам?
– К сожалению, на все нужно время, – отозвалась Тувессон. – Если я правильно понимаю Слейзнера, он постарается затянуть дело и дать возможность раскрыть его своему собственному отделу.
– Еще чего, это же наше расследование, – сказал Утес.
– А они считают, что их. У них и убийство молодой девушки, и полицейский между жизнью и смертью, которого газета «Экстра Бладет» уже наверняка назвала героем десятилетия.
– Какого десятилетия? Десятые годы ведь только начались, – заметил Муландер.
– Мы не можем заседать весь день. Как там со следом из «Макдональдса»? – спросила Тувессон.
– В радиусе двадцати километров от Осторпа находится восемь «Макдональдсов», – сказал Утес. – Но только шесть из них подают «блюдо дня». Один в Энгельхольме, три в Хельсингборге, один в Эдокре и один в Хюллинге.