Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 18)
Или Гленн лжет, или с ним говорит другой человек, отметил про себя Фабиан.
– Может быть, то, как и где был убит Йорген, внушило тебе некоторое беспокойство? – он сказал больше, чем должен был. Ничего не поделаешь, он хотел вызвать реакцию. Заставить человека на другом конце провода раскрыть свои карты.
– Ты уж меня извини, но что ты несешь?
Фабиан решил надавить на него.
– Зачем ты тогда натянул столько колючей проволоки за домом и соединил ее с лебедкой на верхнем этаже?
Повисло напряженное молчание.
Достаточно долгое, чтобы развеять сомнения Фабиана.
Разговор оборвался.
Сегодня не слышал, что говорила учительница. Видел только, как двигается ее рот. И тут Юнас, который сидит за мной, постучал по моему плечу. Сначала я решил не оборачиваться и сделать вид, что не заметил, но потом все же обернулся, потому что знаю, что он один из тех, кто ко мне неплохо относится. Он плюнул мне в лицо и сказал, что передает привет от «сам знаешь кого». По его глазам было видно, что на самом деле ему неприятно. Я поступил бы точно так же.
Сегодня мама спросила, почему я в синяках. Я ответил, что упал на физкультуре. Думаю, она мне поверила.
И все же они опять сделали это сегодня на перемене. Они сказали, что я ябеда, хотя это не так. У меня пошла кровь из носа, а они взяли мою шапку и написали в нее, а потом заставили меня снова ее надеть. Когда я пришел домой, я помылся в душе, выстирал шапку и высушил ее маминым феном. Думаю, она ничего не заметила. Надеюсь, что нет.
Я должен давать сдачи, но я боюсь. Их двое, а я один. К тому же они бьют кулаком, хотя так нельзя. В фильмах можно, а в жизни нет.
О себе:
1. Трусливый.
2. Никчемный.
3. Слабый.
4. Уродливый.
P.S. Если бы я был своим одноклассником, я бы тоже издевался над собой. Я ниже нижнего. Проклятый выродок. Черт возьми, как же я себя ненавижу.
15
Уже больше получаса назад Фабиан должен был заехать домой, забрать Соню с детьми и поехать вместе с ними на барбекю к Муландеру. Но он был где угодно, только не на пути домой. Сейчас важно было не терять драгоценное время. Он позвонил Тувессон и оставил на ее автоответчике короткое сообщение. Вероятно, она упорно добивалась от датчан разрешения забрать «Пежо». Она ведь не может знать, что полученная им информация во многом облегчила бы ее работу.
В ожидании звонка Тувессон он пробрался в дом Гленна через дверь на террасу и осмотрел его, но не нашел ничего интересного.
Несмотря на это, Фабиан был полностью уверен, что безошибочно определил мотивы преступления. Гленн Гранквист был не на Солнечном берегу в Болгарии, Гленн Гранквист был мертв. Также Фабиан был уверен в том, что говорил с преступником. Они хорошо сыграли свои роли, при том что, вне всякого сомнения, оба понимали, как на самом деле обстоят дела.
Фабиан припарковался у полицейского участка и поспешно прошел внутрь. На охране никого не было, и ему пришлось в первый раз использовать свой пропуск. К собственному удивлению, он вспомнил код, и, пока ехал в лифте наверх, позвонил домой.
– Привет, папа. Мама говорит, что ты должен был быть здесь еще полчаса назад.
– Да, малышка, мама совершенно права. – Он вышел из лифта. – У папы на работе возникли кое-какие дела, и папа должен с ними разобраться.
– Она так и сказала. А еще она сказала, что, наверное, никакого барбекю сегодня не будет, и что наверняка это ты звонишь.
– Так и сказала? Откуда она смогла все узнать?
– Не знаю. Но ведь только у тебя и у той, которой нельзя звонить, есть наш новый номер, и если бы ты захотел позвонить маме, ты бы позвонил ей на мобильный. А ты надеялся, что к телефону подойду я или Тео.
Из нее выйдет хороший полицейский, подумал Фабиан и попросил свою дочь передать, что барбекю точно отменяется, поскольку Муландер тоже будет работать всю ночь.
Он прошел в свой отдел, но никого там не застал. Куда все запропастились? Конечно, сегодня пятница, но в самом разгаре расследование преступления, которое может стать самым тяжким в истории полиции Хельсингборга. Он открыл дверь в кабинет Астрид Тувессон, где было так же пусто, как и во всем отделе. Подошел к панорамному окну и достал свой мобильный, чтобы опять позвонить ей. Но тут позвонили ему. Это был Муландер.
– Але. Ты где есть?
– Где? На работе.
– А какого черта ты там делаешь?
– Тут выяснились кое-какие обстоятельства по делу, так что, думаю, нам надо сегодня все отменить и…
– Что значит отменить? Барбекю уже жарится. Ничего отменить нельзя, – сказал Муландер без тени интереса к тому, что могло выясниться по следствию.
– К сожалению, Ингвар, мне надо работать. Давай отложим до другого раза. Кстати, а ты не знаешь, где Тувессон?
– Здесь. Где же ей еще быть?
Фабиан посмотрел на мобильный так, будто ему звонили с другой планеты.
– Добро пожаловать и проходите! Вы, наверное, новенькие, – закричала женщина; она явно гордилась своим слишком сильным загаром. – Мы только вас и ждем. Меня зовут Гертруда Муландер. Входите, входите. Что будете пить?
Соня с детьми вошли вслед за Гертрудой в дом, и Фабиан сразу же почувствовал облегчение. Они ехали сюда не больше четверти часа, но в машине стояла гнетущая, почти невыносимая тишина. Он спросил о Луизиане. Правда ли там так красиво, как все говорят, и собираются ли они туда еще раз.
Соня не затруднила себя ответом ни на один его вопрос. Но когда они приехали, он понял, что настроение у нее улучшилось. Им явно была нужна именно такая Гертруда.
Пройдя в дом, Фабиан убедился, что Ингвар Муландер женат на настоящем коллекционере. На стене в гостиной висела одна из самых больших коллекций тарелок, которые он когда-либо видел, а в шкафу-витрине с подсветкой вместо бокалов и бутылок стояли хрустальные совы всех мыслимых форм, цветов и размеров.
– Правда, красиво? – воскликнула Гертруда, идя им навстречу.
Фабиан кивнул, хотя никогда не понимал увлечения хрустальными безделушками.
– Это ты собираешь?
– Нет, но я положила начало этой коллекции, когда первый раз путешествовала на поезде по Европе.
– Значит, это Ингвар?
– Ингвар? Ты считаешь, он способен увлечься хрустальными безделушками? – спросила она так, словно никогда не слышала более глупого вопроса. – Нет, честно говоря, я не знаю, кто. Но догадываюсь, что большинство моих друзей приложили к этому руку. Теперь ты тоже об этом знаешь, и в следующий раз здесь окажется новая маленькая сова.
– Получается, люди покупают их и ставят сюда, ничего не говоря?
– Не спрашивай меня. Пойдем, тебе надо что-нибудь выпить.
Гертруда провела его в сад с задней стороны дома. Сад оказался именно таким, каким его себе представил Фабиан после того, как увидел дом. Лужайка с садовыми гномами, ветряными мельницами и фонтанами была подстрижена так скрупулезно, что ее можно было принять за компьютерную анимацию. Здесь был даже маленький пруд с мостом. Матильда попала в настоящий рай, и она носилась туда-сюда по участку, словно хотела побывать во всех местах сразу.
– Папа! Иди сюда! Посмотри, в пруду полно рыбы!
– Не сейчас! Покажи лучше Теодору! – прокричал он в ответ. Теодор, каким-то чудом сумев оторвать глаза от мобильного, посмотрел на него усталым взглядом.
В гостях собрался весь отдел. Даже Флориан Нильссон, в честь приема надевший красную рубашку с боковой застежкой, которая навела Фабиана на мысль о Мидже Юре и о том, как давно он не слушал его сингл «After a Fashion». Сам Муландер стоял у мангала с таким видом, будто речь шла о жизни и смерти.
– Наконец-то! Фабиан, иди сюда, познакомься! – прокричала ему Ирен Лилья, стоявшая рядом с коротко подстриженным мускулистым мужчиной в потертых джинсах, розовой рубашке и с большой щепоткой жевательного табака под губой. Фабиан подошел поздороваться.
– А мы уже начали беспокоиться, где же ты, – сказала Лилья. – Это Фабиан, мой новый коллега, а это Хампан.
– Ты тоже полицейский? – спросил Фабиан, пожимая мужчине руку.
– Нет, я ее парень, – ответил мужчина, улыбнувшись так широко, что стала видна половина щепотки.
– Вот оно что. Тогда понятно, – Фабиан посмотрел на Лилью, но не получил никакой помощи.
– Тебе лучше к ней не прикасаться, а не то отведаешь вот что, – продолжил мужчина и напряг один бицепс.
– Вау, – рассмеялся Фабиан и сразу услышал, как жалко звучит смех. – Пойду поищу, что выпить.
Он подошел к сервировочному столу, открыл пиво и спросил себя, хватит ли одной банки. Соня, похоже, пила уже второй бокал красного вина и горячо обсуждала с Гертрудой свою живопись. Фабиан, воспользовавшись моментом, присоединился к Астрид Тувессон и Утесу – каждый держал в руках джин-тоник – и рассказал им, что, по его мнению, ему звонил преступник.
– А почему ты так думаешь? – спросил Утес.
– Он звонил с телефона Гленна Гранквиста, а я уверен, что Гленн мертв.