Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 175)

– Да, но… я, пожалуй, пойду, – сказала Соня и хотела было повернуться.

– Нет, подожди, ты же должна взять одежду, – остановил ее Фабиан. – Может, сварить тебе кофе?

Соня посмотрела на них, стиснула зубы и покачала головой, после чего вышла из квартиры.

– Ой, она не расстроилась? – спросила Нива.

Фабиан повернулся и посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, что происходит у нее в душе. Действительно ли между ними что-то было? Можно ли так истолковать ее спокойную улыбку, или она просто с ним играет? Может быть, на самом деле Нива просто злорадствует, видя, как отчаянно он пытается найти ответ. Тогда пусть так и будет. Меньше всего он собирается еще больше унижаться и спрашивать.

Пусть лучше он останется в неведении.

105

До сих пор все в основном ей благоприятствовало. Если не считать нескольких небольших сбоев, с которыми она справилась, только машина министра юстиции еще не сделала свое дело. Во всяком случае, датская полиция нашла ее на дне порта Хельсингера. Но по какой-то причине две страны не стали взаимодействовать. Однако это вопрос времени. Скоро они сложат одно с другим и вступят в диалог. Тогда они наконец обнаружат, что скрывается за красивой оболочкой, и Гидон Хасс останется просто воспоминанием.

Конечно, в идеале сейчас она должна в последний раз ехать в арендованной машине в аэропорт Арланда и везти в водонепроницаемой сумке со льдом все украденные органы Эфраима.

Аиша даже надеялась, что после регистрации на рейс и контроля безопасности у нее останется время отпраздновать все бокалом шампанского. Она никогда не пробовала шампанское и даже не была уверена, что ей понравится. Но она дошла до самого финиша и заслужила отметить свои достижения, даже если это будет ее последний бокал.

Но вместо этого она сидела в здании Государственной криминальной полиции, прикованная к стулу наручниками.

С одной стороны, это можно рассматривать только как настоящее поражение.

И тем не менее, Аиша нисколько не волновалась. Она не только просчитала риск того, что ее схватит полиция. Она к тому же разработала план, как вести себя в такой ситуации. Она бы с удовольствием не прибегала к этому плану, но теперь ей придется претворить его в жизнь.

Боец спецназа, который схватил ее во внутреннем дворе, купился на ее историю. Как ей удалось отколоться от остальной группы и спрятаться в вентиляционном канале. Он попытался успокоить ее и заверить, что больше ей нечего бояться. После чего повел ее в ожидавший автобус, где она затерялась среди остальных девушек.

Теперь все смотрели на нее лишь как на жертву среди прочих жертв, и плохо выбритый полицейский напротив, пахнущий плесенью, явно понятия ни о чем не имел. Она давала ему ожидаемые ответы, и он добросовестно записывал их корявыми буквами.

Другое дело Фабиан Риск, который не переставал ее удивлять. Внезапно из ниоткуда примчался его коллега и приковал ее к стулу. Он ее не узнал. Дело в том, что, похоже, ее никто не узнавал, хотя последний год она бесчисленное количество раз мыла здесь коридоры, убирала их письменные столы и выкидывала мусор из корзин. Но наверняка скоро прибудет сам Фабиан, а его не проведешь.

Несмотря на это, Аиша была рада, что оставила его в живых и ушла из квартиры на ремонте до того, как он туда попал. В конечном итоге он и, может быть, датская полицейская поняли бы взаимосвязь. Если не сразу, то, во всяком случае, как только включат компьютер. Наверное, она должна больше волноваться. План, который ей предстояло осуществить, висел на очень тоненькой ниточке, если уж честно. Многое могло пойти не так.

Но это словно не играло никакой роли. Будто она украдкой заглянула в конец и уже сейчас знала, что все получится. Конечно, это противоречило всякому здравому смыслу и ее привычкам – обычно она предпочитала перестраховаться. Но она испытывала полное спокойствие и уверенность в том, что Бог, который все время был с ней, не предаст ее на последнем отрезке пути. Она откинулась на стуле и закрыла глаза.

Теперь она близко.

Так близко, как даже не могла мечтать.

106

Каждый год в последний рабочий день накануне сочельника Херман Эдельман и остальные руководители собирались в ресторане Ратуши «В подвале» на ранний и продолжительный обед. За последние годы эта традиция настолько укоренилась, что даже такая крупная операция, как облава на Диего Аркаса, не могла заставить их ее нарушить.

На самом деле у Фабиана не было времени. Если окажется, что Аиша Шахин находится среди схваченных девушек из «Black Cat», это дает шанс, который ни при каких обстоятельствах нельзя выпускать из рук. Но чтобы ее официально задержать и допросить, а также получить ордер на арест, ему нужна отмашка Эдельмана. Это значит, что ему придется раскрыть карты и выложить их на стол, как бы он ни хотел этого избежать. Но ничего не поделаешь. Без санкции у него нет никакого выбора, кроме как отпустить ее.

Переехав Ратушный мост, он резко повернул налево по встречной полосе, взял штурмом сугроб на велосипедной дорожке и припарковался посреди широкого тротуара у Ратуши. Вход в ресторан находился в восточном углу, и хотя еще не начало темнеть, уже горели приветственные напольные свечи.

Он нашел их в отдельном кабинете в глубине подземного каменного свода. Судя по громким голосам, они уже успели изрядно выпить. Помимо начальника Главного полицейского управления Бертиля Кримсона и главного прокурора Яна Брингокера, там был также Андерс Фурхаге из Полиции безопасности. Рядом с ним сидела Эва Юллендаль, начальник Стокгольмской полиции. К тому же в этом году к компании присоединилась сама начальник департамента Министерства юстиции Ингрид Брантен. Вполне ожидаемо она сидела рядом с Херманом Эдельманом. Фабиан мог только предполагать, что последнее время эти двое довольно много контактировали друг с другом.

– Фабиан! – воскликнул Эдельман при виде него. – А я думал, что ты дома печешь имбирное печенье.

– Скоро. Нам надо кое о чем поговорить.

– Как видишь, я немного занят. А это нельзя отложить?

– Сожалею. Но если ты не в состоянии встать, мы можем поговорить здесь. – Фабиан ждал, что кто-то из присутствующих спросит, в чем дело, но все молчали.

В конце концов Эдельман сам прервал молчание, демонстративно вздохнув.

– Увы, похоже, я должен ненадолго отлучиться. Но я скоро вернусь. – Он поднял бокал, опустошил его и встал.

Они перешли за свободный стол немного поодаль. Не успели они сесть, как компания снова зашумела.

– Ну? В чем дело? – спросил Эдельман, своим тоном давая понять, что не собирается тратить время на пустую болтовню.

– Есть шанс, что мы схватили настоящего преступника, и теперь мне надо получить от тебя добро, чтобы…

– Извини, но я думал, мы с этим покончили.

– Да, ты, может быть, так думал. Но не мы.

– Позволь мне решать.

– Херман, я знаю, в чем виноват Карл-Эрик Гримос, и я знаю, что это ты свел его с посольством и в конечном итоге с Гидоном Хассом.

– Гримос ни в чем не виноват.

– Разве? Тогда как ты прокомментируешь выход на нелегальный рынок продажи органов и покупку себе новой печени?

– Во-первых, в то время в Израиле это не было нелегально. Во-вторых, я не понимаю, в чем виноват человек, который хочет жить? А кто не хочет? Кто не хочет сделать еще один вдох и помечтать о бессмертии? – Эдельман помахал официанту, который нес поднос с напитками, и взял два бокала. – Тебе легко быть моралистом. Ты прожил только полжизни, и хотя прекрасно понимаешь, что источник не вечен и в один прекрасный день он иссякнет, ты проживаешь свою жизнь так, словно никогда не умрешь. Но заверяю тебя, когда ты доживешь до моих лет, все изменится. Некоторые из нас впадают в большее отчаяние, чем другие. Но я не стал бы их ни в чем обвинять. Во всяком случае, пока сам не окажусь перед выбором.

– Если ты так легко к этому относишься, зачем тогда все эти усилия, чтобы скрыть правду?

Эдельман застыл на несколько секунд, а потом расплылся в улыбке и рассмеялся.

– Young Padawan. Taught you well, I have[67]. – Он протянул Фабиану один бокал и поднял второй. – Твое здоровье!

Фабиан взял бокал и поднял его – в этот раз он решил не повторять ошибку и не отказываться – и выпил его до дна. Если разговор и дальше так пойдет, ему понадобится любая помощь.

– Знаешь, как забавно. Когда я смотрю на тебя, я словно вижу самого себя в зеркале сквозь призму времени. Если не считать бороду и живот, которые у меня были уже тогда, большой разницы нет. В твоем возрасте я, как и ты, был убежден, что лучше всего, если все дела будут раскрыты. Меня не беспокоило, сколько задействовано ресурсов или какие будут последствия. Для меня правда была всем и всегда стоила своей цены. И только в последние годы я пришел к пониманию, что был неправ. Что так называемая «правда» – всего лишь химера, и моя постоянная охота за ней стоила мне всего, что было важно на самом деле. Для меня все уже давно позади. Но не для тебя. Вот тебе мой совет.

– Ты всегда знал, что Кремп невиновен. Что за всем этим стоит кто-то другой, кто далеко не закончил свое дело. И тем не менее, ты вел следствие не в том направлении, чтобы защитить самого себя и твою собственную причастность. Если бы не это, мы, может быть, успели бы спасти и Адама Фишера, и Семиру Аккерман. И ты хочешь, чтобы я воспользовался твоим советом. Черт возьми.