Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 146)

– Подожди. Что значит «свой»? Ты хочешь сказать, что кто-то из их сотрудников…

– Калле, я понятия не имею. Я только знаю, что сейчас они вплотную изучают это дело.

– О’кей, я им позвоню.

– А вот это ты сделаешь в самую последнюю очередь. Пусть они этим занимаются. Я просто хотел, чтобы ты был в курсе. И если ты еще не поставил в известность начальника штаба, то сделай это, чтобы она могла разработать план того, как поступать в случае утечки.

– Поступать? Ты хочешь сказать, уйти в отставку, пока не будет вовлечена вся партия. Хотя вряд ли и это поможет.

– Давай не будем забегать так далеко вперед. Все еще есть шанс…

– Херман, ты, как и я, так же хорошо знаешь, что рано или поздно это будет красоваться на каждой газетной афише. И когда это произойдет, все, что я сделал для этой страны, полетит к черту. Печально, но факт. Мне надо заканчивать.

– Я позвоню, если выяснится что-то еще.

– Хорошо. Да, кстати… Спасибо тебе.

– Не за что.

Разговор прекратился, звуковой файл закончился. Фабиан снял наушники и попытался понять, о чем они говорили. Произошла утечка, это ясно. Что-то выставляло Гримоса в таком свете, что могло свалить не только его, но и все правительство. И буквально через минуту после этого разговора он позвонил в израильское посольство. Это то, что Эдельман советовал ему не делать?

Десять лет назад у самого Эдельмана были тесные контакты с посольством, больше Фабиан ничего не знал. Особенно первые годы после смерти жены, когда он всерьез обдумывал переезд в Израиль. Утечка исходила от израильского посольства? Они могут иметь отношение к убийству, совершенному спустя несколько часов? И кто такой Гидон Хасс? Фабиан ничего не понимал, кроме того, что Херман Эдельман, его собственный начальник, явно знал гораздо больше, чем хотел создать видимость.

– Вот мы и приехали, – сказал водитель и затормозил на улице Фатбургсгатан у его подъезда.

Фабиан потянулся за бумажником, но сдержался и взглянул на квартиру и темные окна. Он должен чувствовать усталость и одно лишь желание доползти до кровати и закрыть глаза. Последние двое суток казались целой неделей. К тому же он выпил. Но не играет никакой роли. Водитель ошибся.

Они вовсе не приехали.

67

Софи Леандер ни на секунду не сомневалась, что ее пришли спасать, хотя уже давно смирилась с тем, что шансы выжить равны нулю. Она была уверена, что ее нашла полиция, и вопреки всему в вечном ожидании был смысл, и поэтому в ней поддерживали жизнь.

Но она ошиблась. Чудовищно ошиблась.

Полиция нашла не ее. Может, это вообще была не полиция. Софи больно прикусила себе губу, чтобы остановить мысли, которые непрерывно крутились в ее голове в попытках понять. Но она понимала только то, что ее последняя надежда выжить рухнула. Наивная вера, которую она на самом деле не решалась воспринимать всерьез. Вера в то, что, может быть, не все еще кончилось. В то, что когда-нибудь она еще почувствует тепло солнечных лучей на лице. Идеально выверенный вкус по-настоящему хорошей чашки кофе. Защищенность в крепких объятиях своего мужа.

Теперь она знала лучше.

Это знание причиняло ей нестерпимую боль. Словно ее мягким тканям нанесли большую, глубокую рану, которая только начала заживать, как ее опять вскрыли. И хотя Софи все время прекрасно знала, чем все кончится, в глубине души она не могла перестать верить и надеяться. Она всегда была верующей, но только сейчас по-настоящему поняла, почему религия имеет такое распространение. Почему никогда не получится лишить ее людей. Какие бы сильные аргументы ни приводились, как бы это ни противоречило логике, верующий человек никогда не откажется от своих убеждений. Боль просто-напросто была слишком сильной.

Софи бросало из одной крайности в другую – от веры в прекрасное будущее, где все в конечном итоге образуется, до стремления стать ничем, сгнить и угостить червей сытным ужином. Обе альтернативы прельщали. Может быть, в основном из-за того, что самое худшее происходит сейчас.

Необходимо что-то предпринять. К чему это приведет, не так важно. Так больше продолжаться не может. Но что она может сделать? Она слышала о людях, способных поднимать машины ради спасения своих детей, в первую очередь о женщинах, у которых от отчаяния в кровь поступало столько адреналина, что у них появлялись практически суперсилы. Но у нее не было ни ребенка, ни машины, которая могла задавить его насмерть. У нее было только отчаяние, но, с другой стороны, этого отчаяния было хоть отбавляй.

Она услышала, как заработал зонд, – в нем должно быть достаточно напора, чтобы выдавить сладковатую жижу, которая вскоре заполнит рот и затем попадет в горло. Заставит ее и дальше лежать привязанной и находиться в аду между жизнью и смертью.

Она попыталась отвернуть лицо, но шланг последовал за ней, продолжая наполнять рот. Не имея ни малейшего представления о том, к чему это приведет, и не обращая внимания на боль, которую причиняли ей ремни, она уперлась всем телом, пытаясь повернуться сначала в одну сторону, а потом в другую. Тем временем жижа проникала все глубже, вызывая у нее рвотный рефлекс.

И тут она что-то почувствовала. Может быть, речь шла о каком-то миллиметре, сказать было невозможно. Но это было определенно что-то новое, что взбодрило ее, и она продолжала напрягать каждый мускул то влево, то вправо. Теперь она была уверена. Стол двигался, и чтобы придать себе сил, она сделала несколько глотков кашицы, пытаясь раскачать стол.

Раздался треск, который становился все сильнее в такт ее движениям, и Софи решила не прекращать, пока звук не стихнет. Она начала считать каждое движение и досчитала до трехсот восьмидесяти четырех, когда треск внезапно прекратился, через секунду сменившись сильным грохотом.

Она не сразу осмелилась открыть глаза, а открыв, поняла, что лежит на полу рядом с перевернутым столом. Часть ремней, наверное, ослабла, поскольку теперь она смогла высвободить одну руку и спокойно пошевелить ею. И если повезет, она дотянется до скальпеля, который упал на пол в каком-то метре от нее.

68

Фабиан не сразу понял значимость подслушанного разговора между Гримосом и Эдельманом. Организм словно включил защитный механизм, чтобы держать шок на расстоянии. Когда шок наконец взял свое, Фабиану пришлось попросить водителя остановиться. Он вышел из машины и несколько раз глубоко вдохнул морозный ночной воздух. Его обуревали чувства. С одной стороны, он не мог поверить в то, что только что услышал, а с другой – представлял, как бросается на своего старого наставника, валит его на землю и надевает на него наручники за спиной.

Он ехал домой к Херману Эдельману в квартиру на улице Каптенсгатан с намерением сразу же предъявить ему подслушанный разговор. Словно у него в подсознании теплилась надежда, что есть простое объяснение и он сможет отправиться домой и лечь спать, убежденный в том, что все разрешится и нормализуется.

Но никакого такого объяснения не существовало, сейчас он это понимал. Во всяком случае, кроме того, что Эдельман знал гораздо больше, чем делал вид, и так или иначе был причастен к смерти министра юстиции. В конечном итоге ему придется прижать начальника к стене и потребовать у него ответа. Но не теперь. Он все еще слишком мало знал, а для получения настоящих ответов надо задавать настоящие вопросы.

Поэтому он попросил водителя проехать мимо подъезда Эдельмана на улицу Артиллеригатан и отвезти его в здание полиции на острове Кунгсхольмен. Там он приложил свой пропуск, ввел код и направился по ночному темному коридору в их с Малин комнату.

Фабиан хотел просмотреть материалы расследования еще раз. Подвергнуть сомнению и взглянуть на дело с разных сторон новыми глазами. Он был убежден в том, что где-то среди всех снимков, записей и странных совпадений кроется разгадка.

Но, к сожалению, все материалы исчезли. Доска, стена, письменные столы и груды папок на полу. Все зияло пустотой. Словно кто-то побывал здесь и провел генеральную уборку с целью выставить офисное помещение на торги на сайте «Hemnet» за самую высокую цену. Следствие официально было закончено. Но не прошло и семи часов с того момента, как Кремп лишил себя жизни, и даже если никакого процесса не будет, прежде чем подготовить материалы к сдаче в архив, надо зафиксировать и рассортировать технические доказательства, написать отчеты и провести совещания.

На всякий случай он вошел в компьютер и задал поиск в архиве, но и там ничего не было. Кто за этим стоит, сказать было невозможно. «Это мог быть кто угодно, начиная с Полиции безопасности и кончая самим Эдельманом, или совсем посторонний человек», – подумал Фабиан и опустился на свой рабочий стул. Этот кто-то, как и он сам, прекрасно осознает, что преступник по-прежнему находится на свободе.

Не имея четкого представления о том, как двигаться дальше, он решил поехать домой и поспать несколько часов. Но когда он выключал компьютер, ему на глаза попалась одна из двух фарфоровых кукол, которые они нашли в квартире, поставленной на ремонт. Она сидела на полке Малин рядом с кипой папок и двумя пачками печенья Mariekex. Он не помнил, кто принес сюда куклу. В любом случае в результате она должна оказаться у Хиллеви Стуббс. Если это одна из тех кукол. Или просто похожая.