Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 125)
Едва войдя в холл, он убедился, что Нивино предположение, вопреки всем ожиданиям, соответствует действительности. Вне всякого сомнения, в квартире жил далеко не здоровый человек.
– Срань господня… – произнес Томас и вставил пистолет в кобуру, висевшую у него на плече.
– А я еще считаю, что у нас дома бардак, – сказала Малин и обвела взглядом гостиную, которая одна была завалена таким количеством барахла и хлама, что у Хиллеви Стуббс и ее сотрудников уйдет целая вечность на осмотр этих завалов.
– Пожалуй, так примерно выглядит у Ярмо дома после развода. Хотя у тебя больше порногазет, – сказал Томас с ухмылкой и похлопал по куче бесплатных газет высотой в два метра.
– Заткнись и займись чем-нибудь полезным, – пробормотал Ярмо и пошел в спальню.
– Предлагаю разделиться и каждому взять по комнате, – продолжил Томас и вынул из кучи газету.
– По-моему, мы уже так и сделали, – отозвалась Малин и стала осматривать содержимое нескольких черных мешков для мусора.
– Черт, это не улучшит нам настроение, – заметил Томас. – Во всяком случае, мы точно попали в нужное место. – Он показал газету, где глаза у всех людей на снимках были тщательно вырезаны. – Посмотрите. Он, черт возьми, прошелся скальпелем по каждой странице. – Томас пролистал газету, где везде вместо глаз зияли пустые отверстия.
Пытаясь отключиться от чужих голосов и «разговорить» квартиру, Фабиан вставил наушники в айпод и включил
Квартира была угловой, окна выходили на улицу Блекингегетан и на улицу Эстгетагатан. В глубине комнаты у обеденного стола в скругленном углу было окно. Он задумался, но не смог вспомнить, видел ли он раньше угловую квартиру, где окно располагалась бы, как здесь, прямо в углу.
Фабиан обернулся и отметил, что старые тканые обои и свисающие с потолка чешуйки краски говорят о том, что и в этой квартире предстоит большой ремонт. Может быть, Кремпу разрешили снимать квартиру до начала ремонта. И, тем не менее, он заставил каждую полку и каждый шкаф различными безделушками. Во всей комнате не было ни миллиметра свободного места, и Фабиан, едва войдя в квартиру, полностью согласился с Малин и остальными, что здесь царит больший бардак, чем на свалке крупногабаритного мусора.
И только сейчас он увидел, что на самом деле здесь нет особого бардака. Да, многие вещи были небрежно разбросаны по полу. Но в основном все было сложено в аккуратные кучи и старательно рассортировано по категориям.
Очевидно, Оссиан Кремп был коллекционером.
Фабиан дошел до самой дальней комнаты в квартире и обвел ее взглядом. Похоже, комната служила кабинетом. У одной стены стоял старый письменный стол, и в отличие от остальной квартиры на столешнице ничего не лежало.
Он вошел и сел на рабочий стул, который заскрипел, когда он отклонился назад. Письменный стол был сделан из дерева, породы которого Фабиан не знал. Прямо под столешницей находилось три ящика – один подле другого. Ящики с пустыми зияющими замочными скважинами были без ручек. Зато они оказались незапертыми, и он выдвинул их, поддев снизу.
В правом ящике лежали длинные ножницы, скальпель и рулон скотча. В среднем был альбом, набитый газетными вырезками с фотографиями Карла-Эрика Гримоса и Адама Фишера. У всех фотографий, сделанных в разное время и в разной обстановке, имелось одно общее: отсутствие глаз.
Так же, как и в газетах, каждый глаз был вырезан точным движением, и вместо него красовалась пустая дыра. Фабиана поразило, насколько глаза выражают личность: и Гримос, и Фишер на снимках больше напоминали живых мертвецов, чем самих себя.
В левом ящике тоже хранились фотографии. Но они не были аккуратно помещены в альбом или вырезаны из газет. Их, очевидно, снимал сам Кремп. Речь шла примерно о тридцати снимках, сделанных на расстоянии в автобусе. Снимки изображали различных пассажиров – они сидели и читали, разговаривали с сидящим рядом человеком или смотрели в окно и думали о своем. Насколько Фабиан мог судить, на разных снимках были разные люди, за исключением женщины, которая присутствовала на каждом снимке.
Женщины с вырезанными глазами.
Значит, есть еще одна жертва? Поэтому Кремп не живет дома?
Фабиан положил фотографии на стол, чтобы рассмотреть их более внимательно, но его прервали крики, заглушившие
– Лечь на живот! – Томас стоял, держа оружие в обеих руках. – Я сказал, лечь!
Фабиан не знал, происходит ли то, что он видит, наяву. Посреди комнаты среди газетных куч статуей застыл Оссиан Кремп, держа в одной руке пакет из универсама «Консум». Он словно материализовался из ниоткуда и стоял, оглядывая полицейских, в таком же удивлении, как и они.
– Нет, вы не имеете права. Вы не можете просто… – повторял он, качая головой.
– Можем, еще как можем! – отреагировал Томас. – Лечь, черт возьми!
– Нет, не имеете права. Не имеете…
– Будет лучше, если ты нас послушаешься, – сказал Ярмо, который тоже вынул свой пистолет.
Фабиан удивился, какой Кремп маленький и как он в жизни не похож на самого себя на записи с камеры наблюдения, где он с бородой и переодет в форму охранника на несколько размеров больше. Получается, под одеждой он прятал все хирургические инструменты, которыми пользовался?
– Нет… Так нехорошо. Совсем нехорошо. – Кремп еще сильнее покачал головой, выпустил пакет с едой и начал махать руками. – Уходите! Да побыстрее!
– Заткнуться и лечь! – приказал Томас.
– Оссиан, а теперь послушай меня, – сказала Малин, держа в одной руке пистолет, а в другой удостоверение. – Мы из полиции, и я не сомневаюсь, что ты знаешь, почему мы здесь. Так что тебе лучше всего вести себя спокойно и делать то, что тебя велят.
Оссиан Кремп немного успокоился и кивнул.
– Вот так. Очень хорошо. А теперь подними руки на головой и медленно опускайся на колени.
Кремп поднял руки и стал было опускаться на колени. Но совершенно без всякого предупреждения развернулся кругом и рванул в сторону холла.
– Стоять! – хором закричали Томас и Ярмо.
Но Кремп уже рванул из квартиры и, судя по звуку, спускался вниз по лестнице.
– Что, черт возьми, мы делаем? Он ведь сбежит, – закричал Томас, выбегая из квартиры.
Оссиан Кремп выскочил из подъезда на улице Блекингегатан и со всех ног побежал по направлению к улице Гетгатан. Он знал, что бегает лучше многих. Так было всегда, и что бы ни случилось, он не даст им схватить себя. Больше не даст. Успеть бы добежать до метро, а там уже он уверен. Там у него есть свои ходы, и он с легкостью исчезнет прямо у них на глазах. Чертовы полицаи.
Как он мог быть таким наивным? Это на него совсем не похоже. Тем более что всего лишь несколько дней назад он видел, как они утюжат улицу. А ведь он обещал себе быть готовым к тому, что они придут и позвонят в его дверь. И все же угодил прямо в капкан.
Но теперь осталось недолго. Только наискось через улицу Гетгатан, а потом в подземку. Он точно знает, как оптимальным образом пройти через турникеты, а потом спуститься вниз по эскалатору, протискиваясь между этими чертовыми пассажирами, которые не знают, что надо стоять с правой стороны.
За спиной он слышал крики полицейских, которые приказывали ему остановиться и поднять руки над головой. Но они могут кричать сколько угодно. Он больше не слушает приказы и не угождает. Он больше не играет в хорошего.
Внизу на перроне он прыгнул на рельсы и побежал дальше в темноту. Скоро он будет у финиша. Еще немного, и они никогда его не найдут. Ему повезло. Поезд не стоял и не ждал, а на рельсах было по-прежнему тихо. За ним что-то взорвалось, и он решил, что лопнула покрышка. Но ведь здесь нет никаких машин? Он не понял, что случилось, даже когда у него подкосилась левая нога и он рухнул со всего размаха, ударившись головой о рельсы.
Он очнулся от звука и понял, что сейчас произойдет. Характерное дрожание рельсов, предвещающее прибытие поезда.
40
Глядя поверх голов журналистов и фотографов, которые занимали расставленные стулья, Дуня пыталась подавить неприятное чувство. Но ничего не помогало. Чем больше народу прибывало, тем больше ей становилось не по себе.
Большой интерес ее в принципе не удивлял. Сама она знала Акселя Ноймана с тех пор, как он вел на радио передачу «Голоса в ночи». Но только после участия в «Танцах со звездами» он прославился на всю страну и стал вести собственное ток-шоу на TV2. Но она не могла себе представить, что это привлечет такое внимание. Что им придется переносить пресс-конференцию в большой зал, чтобы всем хватило места. И если журналисты и дальше так будут прибывать, вряд ли они поместятся.
Будь ее воля, она бы лучше участвовала в операции на квартире Бенни Виллумсена в Мальме. Но Слейзнер настоял на том, чтобы она сидела рядом с ним, и заверил ее, как важно для ее карьеры не только быть невидимым бойцом, но и время от времени выходить на публику. «Он так хорошо устроился, хотя не был ни на одном реальном задании. Должно быть, знает, о чем говорит», – подумала она и почувствовала, как у нее на верхней губе выступают капельки пота.
А все из-за костюма. Он был слишком жаркий и сшит из материала, который отказывался дышать. Дуня едва могла в нем повернуться. Костюм подарил ей Карстен на прошлое Рождество, и как всегда, когда он дарил ей одежду, покупал все на два размера меньше. Костюм был ей по-прежнему мал, хотя она не сомневалась, что с тех пор похудела как минимум на три килограмма.