Стефан Анхем – Девятая могила (страница 6)
– Знаешь, вот это все – типично шведские штучки.
– Что?
– У вас так много правил и запретов, и вы такие до черта запуганные. Говорю начистоту. Что станет от одного маленького бокала вина?
Малин пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не дать волю своему раздражению.
– Не знаю, может быть, эта информация еще не дошла до Дании, но существует целый ряд исследований, которые показывают, что если мать употребляет алкоголь, плод развивается хуже, и увеличивается риск cиндрома дефицита внимания и гиперактивности. К тому же…
– Нет, это совсем не так. – Дуня отпила глоток вина и посмотрела Малин в глаза. – У нас в Дании тоже проводили исследование на выборке в несколько тысяч пятилетних детей и не смогли зафиксировать никакой разницы между детьми, чьи матери выпивали по две рюмки в день, и детьми, чьи матери полностью отказались от алкоголя.
– Неужели? Как странно! Но с другой стороны, эти исследования могут показать все что угодно. Смысл в том, что…
– Знаешь, что я думаю? Знаешь? – Дуня подняла указательный палец. – Я думаю, что если ты выпьешь маленький бокал вина, ты рискуешь только тем, что у детей будет веселая мать.
– Что значит «веселая»? Разве я не веселая? – Малин почувствовала, как раздражение взяло верх.
– Хорошо, Малин. Ты уж меня извини, я немного пьяная. Но я просто-напросто вынуждена тебе кое-что сказать.
– Валяй. Я слушаю, – сказала Малин и вдруг заметила, что понимает каждое слово.
Дуня посмотрела Малин в глаза:
– К сожалению, вид у тебя не радостный.
Малин не знала, что ей говорить и как реагировать. Ей следовало бы обидеться и уйти, сказать своей новой датской подруге, что она может катиться к черту со своей чушью во славу алкоголя, и найти другое контактное лицо в Стокгольме. Если бы Андерс произнес хоть слово, напоминающее критику, она не задумываясь взяла бы секатор и отрезала ему причинное место.
Но по какой-то непонятной причине она ни капельки не рассердилась. Наоборот.
– О’кей… – Она допила минеральную воду из бокала. – Тогда налей мне вина, черт возьми. – Она протянула Дуне пустой бокал, и Дуня, смеясь, наполнила его, одновременно знаками попросив официанта принести им еще бутылку.
Они подняли свои бокалы и чокнулись. Малин пригубила вино, и по телу разлилась волна блаженства.
– О боже, как хорошо. – Она отпила еще. – Но одну вещь ты поняла с точностью наоборот. И не только ты, но и все датчане. В Швеции не больше запретов, чем в Дании. Напротив. – Она сделала еще глоток. – Здесь, например, нельзя жить в дачном домике сколько тебе захочется. «Кан-Янг», обычная пищевая добавка, тут полностью запрещен, а магазины не могут работать по воскресеньям. Знаешь, «опекунское государство»…
– Ладно, ладно. Я поняла твою мысль. Но…
– И мое любимое. Ты знала, что датские строители по закону вынуждены применять блеск для губ с солнцезащитным фактором, если они работают на открытом воздухе?
– Это шутка.
– Нет! Это правда!
Они рассмеялись, и Малин опять подняла свой бокал.
– Твое здоровье!
– Знаешь, я тебе очень завидую.
– Завидуешь? Если ты о моей беременности, то я с удовольствием с тобой поменяюсь.
– Почему? Разве это не прекрасно?
– Что прекрасного в том, что ты ходишь как жирная утка и у тебя все болит? Пойми меня правильно. Я совсем не против иметь детей. Правда. А в том, что это близнецы, я вижу только большой плюс. Детей двое, а время, когда они маленькие, – одно. Но беременность… Если уж совсем честно, с каждым днем я ненавижу ее все сильнее и сильнее.
– Правда? Не может быть.
– Ты ведь сама сказала, что у меня не очень радостный вид. По-твоему, с чем это связано, если не с… – Малин показала одной рукой на свой живот, взяв другой бокал с вином. – Первые недели мы с моим мужем Андерсом шутили, что он должен что-то выбрать – беременность, роды или кормление. Теперь это уже не шутка. Если он скоро не возьмет все на себя, ничего не будет. Вот тебе добрый совет: никогда не подвергай свое, не побоюсь этого слова, потрясающее тело такому.
– Нет, мне это пока не угрожает.
– Ты что, одна?
– Нет, но мы с моим любимым слишком мало трахаемся.
– Трахаетесь? – Малин проиллюстрировала, введя палец одной руки в кольцо между большим и указательным пальцами другой.
Дуня кивнула.
– Мы об этом говорили, и даже пробовали составить расписание, чтобы, по крайней мере, заниматься этим раз в неделю, только ни черта не помогает.
– Ты его любишь?
– Карстена? Конечно, люблю. Летом мы поженимся и планируем после этого переехать в Силькеборг.
– Силькеборг? Это ведь в Ютландии? Извини, но что вы там будете делать?
– Карстен возглавит аудиторскую фирму своего отца.
– А ты что будешь делать? У тебя же здесь карьера.
– Да, но… Я же все равно не стану работать полный рабочий день, пока у меня будут маленькие дети.
– Дуня, а теперь послушай меня. – Малин наполнила их бокалы.
– Смотри, не переусердствуй.
– Теперь говорю я, – сказала Малин. – Я никогда никому этого не говорила и, возможно, никогда потом не скажу. Но… Послушай. Ты не должна иметь детей. Во всяком случае, не от этого Карстена или как там его.
– Почему ты это говоришь? – Дуня отставила бокал.
– Если рядом с тобой лежит такое тело, как у тебя, надо быть очень специфическим человеком, чтобы мало «трахаться», позволь мне эту откровенность.
– Откровенность?
– Вот что: или Карстен законченный гомосексуалист, или он тебя не любит. И тогда вопрос: любишь ли ты его?
– Ясно, что мы любим друг друга. Что, черт возьми, дает тебе право приехать сюда и…
– Я говорю только то, что вижу.
– И что ты видишь?
– Я вижу женщину, которая… которая… Да все говорит само за себя. Весь план с этим Карстеном кажется совершенно… – Малин замолчала, внезапно поняв, что идет по тонкому льду. Она отставила бокал и закрыла рот рукой. – Боже мой, извини. – Она далеко не в первый раз просто болтала и сказала именно то, что думала. Но первый раз это случилось с человеком, которого она едва знает. – Извини… Прости. Беру все свои слова обратно. Я совсем не хотела влезать и… Боже, как глупо. Не знаю, что на меня нашло.
– Может быть, хорошего понемножку?
– Наверное. К тому же с моими гормонами не шутят. Самое лучшее – держаться на расстоянии, что бы я сама с удовольствием сделала.
Дуня рассмеялась и подняла свой бокал.
5
Под звуки сингла «Black Mirror» канадской инди-рок группы Arcade Fire Фабиан Риск смотрел на залив Риддарфьерден, в котором отражался свет тысяч освещенных окон на возвышенностях южной части города. Его поразила красота этого зрелища. От воды шел пар, манящий и в то же время обманчивый – словно было тепло.
Хотя на самом деле еще несколько часов, и залив покроется льдом.
Он сделал тише и стал искать ее номер. Она подошла через два гудка.
– Привет, сколько лет, сколько зим.
– Да, скоро будет два года, как ты от нас ушла. Извини, если звоню слишком поздно, – на всякий случай сказал он, хотя голос у нее был вовсе не сонный.
– Ничего страшного. Время еще детское, ведь ты меня знаешь.
– Откуда мне знать, может быть, ты остепенилась, завела семью и стала жаворонком.