Стася Вертинская – Волчий след. Служанка леди Эверсон (страница 5)

Я была ребенком и плохо понимала, почему то, что я отличаюсь от других жителей деревни, было опасным. Намного позже я узнала, что есть люди с особым даром – такие, как я. И обычные люди, чье тело и разум захватило опасное проклятие. Они так же, как и рожденные оборотнями, сменяли человеческое тело на образ зверя. Но то был образ, который даже отдаленно не напоминал благородного волка. И это не было их осознанным превращением, лишь повелением зараженного магическим проклятием разума. Обезумевшие от боли непривычного для человека превращения и глубоко засевших обид, проклятые нападали на людей, убивая даже близких. Лишь некоторые могли вернуть себе человеческий облик. Но осознание содеянного и проклятая магия сводила несчастных с ума. Потому люди не любили оборотней. Ни тех, ни других – они просто считали любых оборотней опасными чудовищами. Страх, охватывающий людей, не делает различия между истинными оборотнями и проклятыми, стирая разумные границы между человеком с редким даром и жертвой чьей-то магии. А то и вовсе считая людей с даром оборотничества виновниками магической напасти.

Однажды, когда отец взял меня на ярмарку в соседнюю деревню, куда он отвозил товары из своей кузницы, я видела проклятого оборотня. Женщина, разорвавшая своих близких в приступе помешательства, даже вернувшись в человеческий облик, не осознавала себя и бросалась на стражников, что пытались поймать её.

– Они думают, что я такая же, как она? – спросила я отца, когда мы возвращались домой. Сцена жестокой расправы над проклятой женщиной все еще стояла перед глазами.

– Страх ослепляет людей, – коротко ответил отец.

– А откуда берутся проклятые?

– Говорят, – со вздохом начал отец. – Что однажды маг, позавидовав способности оборотня, решил создать заклятие, которое позволило бы ему стать таким же, только чуть сильнее – он же все-таки маг. И у него это даже получилось. Но вместо разумного зверя он стал одержимым чудовищем. Конечно, его поймали. А вот остатки его заклинания, ставшего проклятием, разлетелись по миру и иногда находят несчастных, повторяющих его судьбу.

– Это правда?

– Похоже на то, – пожал плечами отец.

С тех пор я больше не видела оборотней. Ни проклятых, ни истинных. Уже здесь, в городе возле поместья лорда Эверсон, я столкнулась с настоящим оборотнем.

Мелания снова вышла на прогулку в город, взяв с собой меня и двоих стражников. В городе, по случаю праздника, играла музыка. Торговки на улицах продавали сладости, на площадях выступали акробаты. Мелания, казалось, без особых целей бродила по городу, смотря, как веселятся люди, но не участвуя в празднике.

Мы шли по одной из широких улиц, когда я увидела мужчину. Он ничем не отличался от окружающих нас людей. Но я безошибочно нашла его в толпе. Он улыбался и смеялся со своими спутниками. Однако, когда мы поравнялись, мужчина прошел мимо, даже не оглянувшись. Тогда как я остановилась и отстала от хозяйки, пока пыталась поймать его взгляд. Я была уверена, что он оборотень. Чувствовала его сущность, как чувствовала магов, которых приходилось видеть здесь, в городе, уже не раз. Я боялась, что они так же чувствуют меня, но маги проходили мимо, будто не замечая ни меня, ни моего страха перед ними. Прошел мимо и этот мужчина.

Я догнала ушедшую вперед Меланию и задумалась о том, у кого бы могла спросить о живущих в городе оборотнях. Скрываются они, как и я? Или живут открытой жизнью, как маги? Вечером я пыталась завести разговор с Эммой.

– Оборотни, пф… – фыркнула она. – Скажешь тоже.

– Я слышала, что оборотни живут далеко на севере, в городе возле самых границ, – сказала кухарка, ставя перед Эммой поднос с чаем и печеньем для старшей госпожи Эверсон. – Лишь там они могут ходить по улицам свободно, как обычные люди или маги.

– И пусть бы и жили там, – ответила ей Эмма, принимая поднос. – А в наших городах им делать нечего.

Я больше не спрашивала ни у кого о других оборотнях. Возможно, если это и был один из людей, наделенных волчьим даром, как я, он так же скрывается. Значит незачем искать его. Приняв от кухарки поднос для Мелании, я вышла из кухни.

Не могу сказать, что после знакомства с Меланией, моя жизнь в поместье сильно изменилась. Я выполняла все те же поручения, но теперь исходящие от молодой леди Эверсон. И иногда указания старшего распорядителя, которые обычно так же были связаны с Меланией, тем, что её окружало, и иногда – с другими членами семейства Эверсон. Порой приходилось дежурить по ночам возле комнат молодой хозяйки, ожидая, что ей что-то может понадобиться. Это было скучно, ведь она никогда не просыпалась ночью. Но благодаря этому у меня появилось больше времени на тренировки днем, когда на площадке было больше людей не только из тех, кто жил в поместье, но и кто приходил на службу из города. Я быстро познакомилась со многими стражниками – девушек воительниц, кроме меня, в поместье больше не было, и я невольно приковывала внимание. За эти знакомства не единожды приходилось сталкиваться в перепалках с другими служанками – некоторые из них были влюблены в статных воинов из стражи и не одобряли моего с ними тесного общения.

Интересным приобретением для молодой госпожи я оставалась недолго. Вскоре Мелании надоело хвастать рекомендациями новой служанки с необычной историей, и я стала лишь одной из десятка девушек её личной прислуги.

В один из дней мне удалось познакомиться с молодым лордом Эриком Эверсоном. Я подавала чай Мелании в малой гостиной, где она собиралась почитать. Это была одна из гостиных, похожих на её комнаты – легкая и солнечная. Окна выходили в сад. Растущая рядом яблоня притеняла лучи солнца, которые просачивались через листву и попадали в комнату. Когда я вошла, Мелания беседовала с братом. Тот окинул меня равнодушным взглядом, а потом и вовсе отвернулся, ожидая, пока я расставлю перед Меланией угощения. Украдкой я разглядывала молодого господина, которого увидела впервые за почти три месяца пребывания в поместье. Как и говорили, он не был красив. Слишком худое лицо с острыми чертами обрамляли такие же светлые, как у Мелании волосы. При этом они, в отличие от сестры, не красили его, а напротив, будто размывали образ, делая незапоминающимся. Будучи родственниками, брат и сестра походили друг на друга, и тем сильнее была разница между очаровательной красотой Мелании и неприметной внешностью Эрика.

– Что-то еще? – спросила я у молодой хозяйки. Она не любила, когда я молча выходила, исполнив её поручение.

– Да, – ответил вместо нее Эрик. Голос его был глухим, а тон небрежен. – Принеси чай в мой кабинет, я буду там через полчаса. Ужин пусть подадут туда же.

– Эй! Это моя служанка, – возмутилась Мелания.

– Не хочешь делиться игрушками? – засмеялся Эрик.

Мелания отвернулась от него, чуть нахмурившись, будто ребенок, а мне сказала:

– Можешь идти.

Других распоряжений ни от нее, ни на счет поручения Эрика не было. Потому я направилась на кухню, где, передав слова Эрика об ужине, забрала поднос с чаем и поднялась к нему в кабинет.

За время, проведенное здесь, я смогла запомнить расположение многих комнат, даже в которых прежде не бывала. А также привыкла к какофонии ароматов, научившись определять среди них лишь те, которые были нужны. Хотя от навязчивого запаха ароматических свечей все так же чесалось в носу.

Найти нужный кабинет среди комнат, которые занимал Эрик, не составило труда. Я постучала и, дождавшись разрешения хозяина комнаты, вошла внутрь.

Кабинет младшего Эверсона отличался от комнат его сестры. Темные стены и тяжелая дубовая мебель создавали, в отличие от легкого солнечного интерьера комнат Мелании, ощущение серьезности и некоторой напряженности. Портьеры хоть и пропускали достаточно света в комнату, но не давали лучам заходящего солнца играть в отражениях, чем завершали образ делового кабинета, в котором не было места шуткам и легкому смеху.

Младший лорд Эверсон уже был здесь. Эта комната очень подходила Эрику, сидящему сейчас за столом.

Мать учила меня, что одно из лучших качеств хорошей служанки, с одного взгляда понимать настроение хозяина, когда нужно к нему обратиться, а когда тихо выполнить сказанное и выйти. Он не шелохнулся, когда я вошла в комнату, и продолжал читать накопившиеся в его отсутствие письма. Я молча поставила поднос с чаем на столик возле книжных полок, и налила горячий напиток в стакан.

В кабинете пахло бумагой и сургучом, что было неудивительно для рабочего кабинета. И, как ни странно, магией. Я осторожно оглянулась, ища источник запаха, но кроме меня и Эрика в комнате никого не было. Молодой лорд, насколько мне было известно, магом не был. А магические артефакты, которые были достаточно дорогие, но в поместье лорда Эверсона имелись, совсем не издавали запаха магии. Возможно, тут была скрытая комната, где прятался маг, но об этом я могла только предполагать.

Воспитание матери помогло ни жестом, ни дрожью не выдать мои удивление и страх перед неизвестным противником. Быть может на лице отразилось удивление, но молодой господин не мог заметить промелькнувших на моем лице эмоций. До этого момента я была уверена, что магов в поместье не было.

Чуть больше двух десятков людей, одаренных магией, находились в гарнизоне города. И, хотя считались подданными лорда, в поместье не появлялись. Возможно, совсем недавно кто-то из них встречался здесь с молодым лордом.