Стася Вертинская – Попаданка на самокате (страница 2)

– Сколько? – коротко спросил Глеб.

Фонарёв снова сглотнул. Затем назвал сумму. Она мне ни о чем не говорила. Кажется, в этом месте рассчитывались фантиками.

Тем временем Ларин бросил на стол перед Фонарёвым ещё несколько купюр.

– Документ выдай, – напомнил Глеб. Фонарёв засуетился, подписывая какие-то бумаги. – Когда дело будет раскрыто, вернёшь всё до последнего медяка.

Фонарёв одарил его ненавидящим взглядом, но отдал подписанный лист, который мгновенно исчез во внутреннем кармане Глеба. Затем встал и открыл дверь моей камеры.

– Давай, на выход, – буркнул он, приглашая выйти.

Мой спаситель окинул меня равнодушным взглядом и отвернулся. Вообще-то он похож был на бандита, и я не уверена, что хотела идти куда-то с ним. Но всё лучше, чем сидеть запертой, потому я послушно выскочила из камеры.

К счастью, вещи мне тоже вернули. Даже разбитый телефон. Я любовно обняла электрошокер – красавчику-Глебу не поздоровится, если он надумает распускать руки, и засеменила за Глебом к выходу.

– Ты ничего мне не должна, – сказал он, даже не поворачиваясь ко мне. – Возвращайся в свой бордель и старайся нигде не светиться.

– В бордель? – переспросила я.

Я уже поняла, что этот мужчина – отборная сволочь. Но оскорблять ни в чем не повинных людей – это слишком.

– Правда? Ты считаешь, что выглядишь как приличная девушка? – он наконец повернулся ко мне и посмотрел так, что я почувствовала отсутствие на мне даже белья.

Одета я была вполне прилично. Модные широкие джинсы и трикотажный кроп-топ, открывающий узкую полоску живота над поясом. Да так половина города ходит! Но на всякий случай я подтянула топ пониже. Трикотаж вытянулся, углубившееся декольте весело подмигнуло Глебу. Он скользнул по нему взглядом.

– А ты напориста, – лениво сказал Глеб. – Не стесняешься показывать свои лучшие качества, даже когда это неуместно.

Он хмыкнул и отвернулся. Я постаралась не провалиться сквозь пол от стыда.

На всякий случай пыталась не отставать, пока Глеб шёл к выходу. Ну а вдруг решат, что мне понравилось в этом безумии играть роль заключенной? Уж лучше убраться отсюда подальше. Глеб распахнул дверь и шагнул на улицу, я за ним. Чуть снова не разбила нос о дверь, которую он не удосужился придержать. А потом замерла в ужасе.

Наверное, это был мой персональный ад. А иначе это царство бронзовых электросамокатов не назовешь. Десятки людей проносились мимо нас на самоходных монстрах, похожих на тот, что меня сбил. В ушах шумел гул их колес и дребезжание звонков. Всё тело заболело от ощущений, которые мне пришлось пережить два дня назад.

Люди были одеты так же странно, как тот придурок, что меня сбил, и недотепы, изображающие полицейских. На женщинах закрытые платья с длинными юбками до щиколоток и причудливые шляпки. Да и мужчины отстали от моды лет на сто. Улица, хоть и была оживленной, совсем не напоминала привычный мне мегаполис.

Хотелось забежать в здание и запереться в камере подальше от этого всего. Но ноги приросли к полу, а перед глазами плыло. Я вцепилась в руку Глеба, ища опору.

Это какой-то бред.

Где я? Что здесь происходит?

Но самое главное: откуда столько этих двухколесных машин для убийства?

– Я же сказал, – над ухом раздался голос Глеба. – Отрабатывать не нужно. Просто проваливай туда, где тебя ждут.

Я повернулась к нему, но уже не могла совладать с охватившим меня ужасом и позорно грохнулась в обморок.

ГЛАВА 2.

Тик-так, тик-так.

Этот звук последний раз я слышала в детстве, когда была в гостях у бабушки. Он навязчиво звучал где-то рядом, не давая спать. Перевернулась на другой бок и только тогда вспомнила, что я давно не ребенок. Да и тем старым часам неоткуда было взяться.

Открыла глаза, надеясь, что всё произошедшее лишь сон. Но нет. Тиканье часов продолжало звучать над ухом. Сама я лежала на незнакомом диване. Шерстяное одеяло, которым я была укрыта, неприятно кололо кожу.

Осторожно села и осмотрелась. Комната была небольшой, но с высоким потолком. Кроме дивана стояло старомодное кресло на изогнутых ножках, столик и полка для книг. На стене те самые часы с маятником, которые тикали особенно громко в тишине.

Опустила ноги на пол и почувствовала под ними тонкий ковер. Оказаться в квартире лучше, чем в тюрьме. Но хуже потому, что я не знаю ничего об этой квартире. Может, я пожалею, что не осталась за решеткой? Встала, морщась от легкого головокружения, и осторожно пошла к двери – она была заперта.

Остановилась у книжной полки. Книги на ней были составлены небрежно или лежали стопкой, создавая беспорядок. Сверху на одной из стопок перевернутая деревянная рамка. Взяла её в руки. На старом черно-белом фото увидела Глеба. На нем он был моложе, улыбался и обнимал девушку. Я наконец поняла, в чьем доме нахожусь.

Аккуратно поставила фото на полку и осторожно выглянула за дверь. Там было пусто. Прошла через квадратную прихожую, которая была чуть меньше комнаты. Возле двери вешалка, на которой висели единственный уже знакомый мне плащ и зонт-трость. Внизу две пары мужских туфель и мои кроссовки. Хотя на фото Глеб был с кем-то, здесь он жил один.

Ближайшая дверь была открыта. За ней оказалась кухня, которая выдавала живущего в квартире холостяка. На открытой полке над раковиной несколько тарелок и пустая банка. Рядом на кухонном столе пара перевернутых кружек, бумажный сверток и несколько лежащих на полотенце ложек и вилок.

Дальше винтажная газовая плита на высоких ножках. На ней причудливый чайник и медная турка, над которой поднимался пар. В воздухе пахло кофе – кажется, хозяин был на кухне совсем недавно. Решил поиграть в прятки?

На небольшом обеденном столе беспорядок. Он был завален черно-белыми фотографиями, вырезками из газет, заметками, сделанными неровным почерком. Кажется, за этим столом не ели – скорее, работали. Два стоящих возле окна стула и скомканная салфетка на подоконнике говорили о том же.

Я подошла к столу и заметила фото печально знакомого самокатчика. Торчащий из его груди нож был запечатлен отдельно с нескольких ракурсов. А рядом газетная заметка с тем же человеком на фото, но ещё живым.

Взяла её в руки и попыталась прочитать написанное. Но буквы оказались мне не знакомы и даже отдаленно не напоминали ни один известный мне алфавит.

– Ничего не трогай! – раздался голос за спиной.

Я резко обернулась. В дверях стоял Глеб. Лицо было хмурым. Он молча подошёл, выхватил листок из моих пальцев и бережно вернул его на место.

– То, что я принес тебя сюда, ничего не значит, – сказал он, разглядывая, всё ли в его беспорядке на своем месте.

– Я думала, ты бросишь меня в каком-нибудь переулке, – попыталась я пошутить и немного разрядить обстановку.

– Я так и хотел, – ответил Глеб. Тон его был серьезен. – Но если бы я потащил девицу из борделя в переулок, меня бы не так поняли. Это не те проблемы, которые мне нужны.

– Я не из борделя! – разозлилась я.

Глеб поморщился от моего вскрика и перевел взгляд со стола на меня. Серые глаза казались такими холодными, что по моей спине пробежали мурашки.

– Если ты пришла в себя, просто уходи, – сказал он, не желая продолжать разговор.

Конечно, этот совет был очень кстати. Если бы не одно “но”, которое все портило.

Я покосилась на окно, за которым был всё тот же незнакомый мне город. На газетную заметку с неизвестными буквами. На странную мебель на кухне, которая выглядела как старинная, но была абсолютно новой.

– Я не знаю, куда мне идти, – озвучила свои мысли. – Не знаю, как здесь оказалась и как теперь вернуться домой.

Глеб медленно поднял бровь, обдумывая мои слова. Затем криво улыбнулся и смерил меня насмешливым взглядом.

– Так ты не знаешь, куда идти… – протянул он, словно пробуя эту фразу на вкус. Затем качнул головой, снова усмехнувшись. – Ну, конечно. И теперь у тебя нет ни единого варианта, кроме как остаться дома у понравившегося мужчины.

Вспыхнула, поняв его намёк:

– Ты серьезно думаешь, что это из-за тебя?

Глеб пожал плечами, явно не веря ни единому моему слову.

– Девушки иногда придумывают странные причины, чтобы быть с мужчиной.

– Но не я! – огрызнулась я.

Хоть моя причина мне самой казалась фантастической. Кто поверит, что я провалилась сюда из другого мира после столкновения с самокатчиком?

Но Глеб уже потерял ко мне интерес. Посмотрел на стол, нахмурился и о чем-то задумался.

– Ага, – рассеянно ответил мне и повернулся к плите.

Налил кофе из турки в чашку, всё ещё погруженный в свои мысли, и поднес её к губам. И только тогда будто вспомнил обо мне.

– Кофе будешь? – спросил он, убирая кружку ото рта.

Сердито посмотрела на него, но отказываться от гостеприимного жеста не стала. Пусть я выгляжу навязчивой, но я черт знает где и единственный знакомый мне человек – этот гад с насмешливым взглядом.

– Черный без сахара, – озвучила свои предпочтения.

Глеб почему-то улыбнулся и протянул мне свою кружку. А сам снова повернулся к плите, чтобы сварить новую порцию кофе.

Свои мысли про гада решила изменить в лучшую сторону. Он гад, но только наполовину.

Сжала кружку и села на стул возле подоконника. Надо было как-то начинать разговор, но я не знала, что сказать. Да и как объявить незнакомому мужчине, что мне нужно пожить у него неопределенное время? Учитывая мой уровень знаний об этом мире – очень сильно неопределенное.