Стася Берг – Дневник макарухи (страница 7)

– Думаю, теперь узнаю.

Я попыталась улыбнуться. Но в груди что-то сжалось. Мне было девятнадцать, и я оставила друзей, привычную жизнь, всё, что было мне знакомо. И теперь меня ждала новая глава – в городе, где каждая тень хранит свою историю.В городе, который учит видеть больше, чем кажется. В городе, который принимает только тех, кто готов его услышать

– Мам, ты ведь правда уверена, что здесь будет лучше? – тихо спросила я.

Аревик села на стул, устало вытирая руки о фартук.

– Иногда лучше – это просто новое. А новое – это уже шаг.

Я не ответила. Я знала, что моя мама сильнее, чем казалась. А ещё знала, что старый город научит меня многому. О жизни. О себе. О тех, кого я полюблю.

Но об этом я узнаю позже.

Теперь, глядя с балкона на просыпающийся город, я чувствую, как эти воспоминания переплетаются с настоящим. Улицы стали знакомыми, лица – родными. И хотя город действительно оказался тесным, он словно раздвинулся, когда я научилась в нём жить.

Кот вскочил на подоконник, потянулся и, небрежно зевнув, посмотрел на меня. Словно напоминая, что даже спустя годы в Иерусалиме можно находить что-то новое.

Я допила чай и улыбнулась. А где-то внутри зазвучал тихий голос:

– Добро пожаловать домой, Анаит.

Глава 8

Воскресная школа и я с маркером у доски

Каждое воскресенье в 9:00 утра я надеваю платье без пятен, обматываю платок так, чтобы ухо не торчало, и иду учить детей про святых, грехи и почему лучше не драться за последнюю булочку на кофе-паузе.

Моя воскресная школа – это комната при монастыре с неровным полом, детскими стульчиками и одной фреской, на которую все постоянно таращатся, потому что у ангела там слишком строгое лицо.

Некоторые дети утверждают, что он напоминает им строгую тётю Анжел. И что-то в этом есть.

– Тётя Анаит, а если Иисус всё прощает, я могу не делать домашку?

– Попробуй. Потом поговорим с батюшкой. Он тоже многое прощает. Почти всё. Кроме лени.

– А если я не ленивая, а просто… рассеянная?

– Тогда будешь святой покровитель всех пятёрок за поведение.

Такое здесь каждый раз.

Дети от 5 до 12 лет – и каждый с целой вселенной в голове. Некоторые приходят с горящими глазами, другие – с лицом “меня сюда притащили силой и халвой”.

Но я люблю их всех.

Даже того мелкого Мгерика, который однажды сжевал мою закладку в Библии, потому что "думал, она из лаваша."

На одной из досок – моя любимая надпись:

"Бог есть любовь. Но Анаит строже."

Подписано: Давид, 10 лет.

Он теперь в подростковой группе, но до сих пор здоровается и стесняется.

Вардан, когда увидел эту надпись впервые, сказал:

– Теперь ты официально в святцах. Святая Анаит – покровительница маркеров и рассерженных мам.

Родители – это вообще отдельная категория.

Они смотрят на меня как на святую, пока я не говорю:

– Ваш Артур снова нарисовал архангела с сигаретой.

– Это он, наверное, с папы срисовал… – виновато бормочет мама.

Мы смеёмся.

И я думаю: эта комната – моя мини-церковь.

Без колонн, но с криками. Без иконостаса, но с искренностью.

Сегодня у нас занятие о прощении.

На доске я рисую круг и ставлю внутри него слово "Любовь."

– А что, если любовь закончится? – спрашивает Армине, у которой бабушка называет всех подряд “золотко”.

– Любовь – это не конфеты, она не заканчивается.

– А если закончится, и я останусь с Варданом? – уточняет Мариам, 9 лет.

Дети хохочут.

– Я думаю, что твоя любовь к Вардану выдержит даже то, как он поёт в ванной.

– Он поёт, как будто кадит.

И снова смех.

Но удержать их внимание – это отдельное искусство.

Рассмешить и не сбить с серьёзной темы – почти как пройти по Голгофе в тапочках и не задеть лампадки.

И я каждый раз пробую. Иногда успешно, иногда… как получится.

Сегодня, кажется, я балансирую на грани.

После урока одна девочка подошла ко мне.

– Тётя Анаит, мне с вами спокойно. Даже когда я не всё понимаю.

И я чуть не расплакалась.

Потому что я часто сама ничего не понимаю.

Зачем я здесь, почему не в офисе или за границей, почему ношу этот платок, хотя волосы у меня красивые.

Но если одному ребёнку стало спокойно – значит, всё было не зря.

Перерыв.

Дети выбегают во двор, кто-то хватает мяч, кто-то бежит к маме за печеньем.

А я остаюсь в комнате и смотрю на фреску.

Строгий ангел продолжает смотреть на меня так, будто знает все мои мысли.

– Не смотри так, я уже постаралась сегодня.

Ангел, конечно, ничего не отвечает.

Но я знаю, что скоро снова начнётся:

Мгерик забудет домашку и скажет, что “всё было в сердце.”

Армине расскажет, что её куклу звали в монастырь “для наставлений.”

А маленький Давид задаст свой вечный вопрос: