Стася Андриевская – Потому что (не) люблю (страница 18)

— Почему же до сих пор не вышел? Бабло вроде было, а ты вместо дерева вон, — я подпихнул ногой обрезок плиты, — целый год уже опилками закупаешься.

Он помолчал, а потом, вздохнув признал то, что мне и без него было очевидно:

— Боялся облажаться. Думал, лучше дешевле, но больше. Ну как бы количеством брать. Просто я мастер, я умею придумывать и воплощать идеи, а продавать их… Так себе. Через жопу, если честно.

Я рассмеялся. Нормальный мужик, особенно учитывая, что ему всего тридцать один. Будет толк.

— Вот для этого и нужен контроль моих специалистов. На первых парах, пока не научишься сам. Ты главное не дрейфь, этому реально можно научиться, я тоже когда-то начинал с того, что цветмет по дачам воровал, а теперь, вот, из офиса не вылезаю, забыл уже как железо пахнет. Мебель мне, как ты понимаешь, не интересна, поэтому за тобой останется право выкупить у меня свою долю и стать единоличным владельцем предприятия. Но не раньше, чем твой личный доход выйдет на пару сотен чистыми в месяц и продержится там минимум год. Так что всё зависит от тебя.

— Зачем тебе это?

— Просто хочу помочь.

— Зачем?

— Ну… — Немного подумав, я усмехнулся, но договорил: — Потому что ты папа Артём, хрен ли там.

Пока туда-сюда, домой приехал только под утро. Уставший, как чёрт, больше суток без сна. Раздеваясь на ходу, сразу пошёл в спальню, но на её пороге словно споткнулся — в темноте раздавался явно не Маринкин храп, а на нашей кровати призрачным силуэтом очерчивалась туша Кирея… обнимающего Маринку.

Глава 7

— Что это было ночью? — едва войдя в кабинет, приглушённо зашипел Густав. — Я чуть с ума не сошёл, когда ты так и не ответила!

Я не обернулась. Просто стояла у окна, и смотрела на Волгу. Какой же всё-таки здесь бесконечный простор и течение, мощь и жизнь! Здание управления не просто так расположилось всего в сотне метров от воды, и неслучайно мой кабинет находился на втором этаже — я с самого начала хотела иметь возможность наслаждаться этим видом. И всегда наслаждалась. Но сейчас словно видела впервые за всё почти уже минувшее лето. И это было такое странное ощущение — как будто проснулась с бодуна и ни черта не помнишь, что было накануне.

— Марина, что происходит?

Теперь голос прозвучал прямо за спиной, и я вздрогнула. По нервам резко, до едва сдерживаемой ярости, ударил протест на такое бесцеремонное вторжение в моё личное пространство. Захотелось вдруг наорать на него и выставить за дверь… Да что со мной такое? Я поёжилась и отступила.

— Ничего. Просто к тому моменту, как ты ответил, я резко захотела спать. — Окончательно покинув зону вторжения, опустилась в своё кресло за рабочим столом. — Сама не заметила, как вырубилась, извини. Так получилось, я не специально.

— Резко захотела спать? — окинул меня встревоженно-изучающим взглядом Густав. — А что случилось перед этим? Ты ведь не просто так мне написала?

Перед внутренним взором на бешенной скорости замелькали кадры: темнота комнаты, лицо Данилы, его глаза, губы, руки — всё так рядом и по-настоящему. Его прикосновения, вкус поцелуев, запах тела. И мой отклик — неконтролируемый, жадный до дрожи… и до кома в горле пугающий. Я ведь чуть не сорвалась! Поэтому и запаниковала.

— Ничего особенного. Из-за границы прилетел наш с мужем давний приятель, и мы все вместе поехали в загородный клуб. Там было шампанское, танцы…

Осеклась, вспомнив ту стерву. Ту самую, «доброжелательницу», которая посвятила меня в тайну мужа. И хотя до этого я видела её лишь на фото — вчера сразу узнала. И держалась она так, словно обиделась не на то, что мой муж отказал ей в принципе, но, скорее, за то, что отшил, когда она ему наконец наскучила…

От этой мысли резко закружилась голова, и я с нажимом потёрла виски. Всё-таки не выспалась. И, похоже, немного перебрала с шампанским.

— Не молчи! Что было потом? — нетерпеливо подогнал меня Густав.

Я подняла на него взгляд. Не нравился мне его тон, не нравилось, как он, опираясь руками на стол, словно нависает надо мной. Он снова вторгался в моё пространство, и это неожиданно напрягало, хотя погружения в транс тоже всегда сопровождались прикосновениями, и раньше это не доставляло мне дискомфорта. Впрочем, сейчас меня раздражало всё, даже чуть слышный стук колыхаемой ветерком жалюзи по подоконнику.

— Потом мы поехали домой, и всё.

— Ты врёшь! — ударил он ладонью по столу. Я вздрогнула. — Потом было что-то, что выбило тебя из колеи! Что?!

— Это что, допрос? — повысила я голос в ответ. — Ты, кажется, забываешься. Я говорю тебе, у меня уже всё хорошо! Я прекрасно себя чувствую, полна сил и бодрости духа! И на данный момент страстно хочу окунуться в работу. Так может, и тебе заняться делом? На подъездной территории весь газон засыпан листьями, и сами себя они не уберут.

— Прости, — резко подался он назад и мне сразу стало легче дышать. — Прости. Я просто сегодня не спал. Я волновался за тебя! Ты даже не представляешь как! Я ведь… — замер, глядя мне в глаза, подбирая слова.

Но я и так поняла. Поспешно отвела взгляд.

— Густав, не начинай. Это бесполезно, я уже говорила тебе. Сердцу не прикажешь.

Он усмехнулся.

— Конечно. Слишком молод, я помню. Извини. Просто хотел сказать, что волнуюсь за тебя. Ты не в себе, и это заметно. У тебя даже зрачки расширены и рассеян взгляд. Тебя кидает от плюса к минусу, потому что ты на ходу переоцениваешь то, что ещё вчера казалось незначительными и не вызывало отклика. И я не хочу тебя пугать, но это похоже на откат! И ничем хорошим это не закончится.

В груди похолодело.

— Как откат? С чего вдруг?

— Вот и я хочу понять. Расскажи мне! По порядку, что происходило вчера, что ты при этом чувствовала? Но, главное, что заставило тебя написать мне среди ночи? Это очень важно!

Я сцепила руки на груди. Всё внутри клокотало странным раздражением, но я даже не понимала, что тому причина — Густав, ставший вдруг таким назойливыми, или меня действительно ломает? И вместе с этим по конечностям разливался холодок страха. Я не хотела обратно в то безумие боли… Я не хотела откат!

— Ладно. Вчера утром я, как обычно, была в бассейне, потом на массаже. Меня разморило, и я решила, что могу позволить себе внеплановый выходной. Отпустила домработницу, решила сама приготовить ужин, но в этот момент нагрянул тот приятель, про которого я уже говорила.

— Это тот, с которым ты сегодня приехала сюда? — поджал Густав губы, и я могла бы поспорить, что в его тоне сквознула ревность. — Вас с ним связывает что-то большее, чем просто дружба, так? Что-то в прошлом?

— Какое это имеет значение? Сейчас мы просто приятели.

— Сейчас всё имеет значение, Марина, каждая мелочь! Вы были с ним близки?

— Ты давишь на меня, Густав!

— Я пытаюсь тебе помочь! А ты сопротивляешься. И если так пойдёт дальше, я просто буду бессилен.

Я погрызла губу. Он был прав. Я и сама чувствовала, что закрываюсь.

— Когда-то он был моим парнем, мы встречались, и я даже была в него влюблена. Пока не познакомилась с будущим мужем. Они с Кириллом уже тогда были лучшими друзьями.

— И что ты почувствовала, когда увидела его вчера?

— Конечно обрадовалась, я ведь не видела его двенадцать лет!

— И всё?

— Да.

… Нет. Прямо сейчас я вдруг поняла, что не просто обрадовалась Киру. Меня в тот момент буквально накрыло. Никогда раньше, с тех пор как мы с Данилой вместе, он не вызывал у меня таких эмоций. Даже наоборот — я всегда чувствовала себя слегка виноватой перед ним и избегала, а вчера этот барьер словно рухнул и меня понесло…

— С кем ты вчера танцевала?

— С ним.

— И с мужем?

— Нет. Он этого не любит.

… И снова вспомнила — он-то хотел, это я отказала. Тогда казалось, что сделала это чисто на автомате, но сейчас вдруг поняла — специально, чтобы его зацепить.

— А что ты чувствовала, когда танцевала с его другом?

— Ну не знаю, наверное, лёгкость и вдохновение. Но тут ничего такого, просто в юности мы танцевали с ним в паре, а вчера устроили вечер воспоминаний. И это было забавно.

— И всё?

— Да.

… Нет. Ещё было странное возбуждение, но не от близости Кирилла, а от следящего за нами взгляда Данилы. Я специально провоцировала его, хотела заставить нервничать… Потому что и самой вдруг стало не всё равно. Потому что сидела за столиком и, как дура, сравнивала их. И Кир был такой классный! Наслаждение для глаз и ушей: демонстративная эстетика мускулистого тела, лёгкость в манерах, юмор. А аура — вообще чистый секс! По сравнению с ним Данила выглядел уставшим и напряжённым, как до отказа сжатая пружина: тронешь — убьёт. От него разило сосредоточенностью, недовольством и проблемами. Он не пытался себя демонстрировать, ему было плевать на то, как на него реагируют окружающие. Но был… МОЙ. Просто мой. Весь, от ёжика коротко стриженных волос, до морщинок в углах глаз, до крепких жилистых рук и ссадин на любимом лице… Рост, голос, запах, вкус, взгляд, характер, привычки, переломанные кости, линии на ладонях, упрямство и харизма, тепло, нежность, сила… Весь, какой есть неидеальный, он был мой идеал. Мой воздух, моя бесконечность и сила притяжения. Я знала его, помнила, скучала и нуждалась в нём. До сих пор…

На глаза резко набежали слёзы, задрожал подбородок. До сих пор! Что за… наказание?!

Где-то фоном зазвучал голос Густава: