Стася Андриевская – «Откровения о…». Книга 1. Порочная невинность (страница 17)
– Этаж какой?
– Третий.
– А окна?
– Первые три от подъезда.
Денис наклонился, разглядывая их через пассажирское окно.
– Не врёшь? А то, может, и не тут вовсе живёшь?
Я сжалась и неопределённо пожала плечами, мол, думай, как хочешь.
– А первое это…
– Кухня.
– Отлично! Даю тебе две минуты, чтобы включить там свет.
– В смысле?
– В прямом. Поднимаешься, заходишь в квартиру, включаешь на кухне свет и машешь мне в окошко. Хотя ладно, можно не махать, чтобы батя не спалил. Но если свет не включишь – я поднимусь следом. Понятно? Ну, всё тогда. Пока. Спасибо за компанию.
В груди пронзительно, тоскливо заныло. Я собрала все крохи своей пьяненькой решимости и прямо заглянула ему в глаза.
– А может, мы как-нибудь… – и испуганно замолчала.
Денис потеребил часы.
– А смысл? Менять планы, подстраиваться под тебя, а потом обламываться? Я, знаешь ли, не мальчик уже для такой романтики. К тому же вокруг полно сговорчивых девчонок, которым только свистни. Не, не вижу смысла, Люба. Тебя же Люба зовут?
– Люда.
– А, ну да, Мила. Милаха.
Я кивнула и открыла дверь.
– Ну, тогда… я пошла?
– Угу.
– Спасибо за то, что спасли меня от этих…
– Угу.
А в тот миг, когда я уже потянула на себя дверь подъезда, раздался короткий свист в спину. Я тут же обернулась, задохнувшись от боли в боку, и сердце бешено застучало: Денис смотрел на меня через открытое пассажирское окно.
– В следующую субботу, в час, на той же остановке. Ждать не буду ни минуты.
Я, счастливая, расплылась в улыбке, а он указал пальцем на третий этаж:
– Время пошло.
Глава 11
Я поднялась, положила палец на кнопку звонка и замерла. А если дома только тётя Света? Что я ей скажу?
Но времени думать особо не было, да и лучше соврать что-нибудь Лёшкиной маме, чем Денис узнает, что я соврала ему. Или ещё хуже – узнает, где я живу на самом деле. Позвонила. Тишина. Ещё позвонила. Тишина. Накатила паника. Может, вернуться к Денису и сказать, что мои спят, и я могу ещё посидеть с ним? Но за дверью раздались шаги, и наконец, щёлкнул замок.
Заспанный Лёшка щурился на свету и никак не мог выйти из ступора.
– Ты?..
– Как видишь! – я нагло ворвалась в коридор, суетливо скинула сапоги. – Спишь, что ли, уже?
И, скользнув на кухню, включила свет. Замешкалась на мгновенье, всё же подошла к окну. Дениса я отсюда не видела, но его тачка моргнула пару раз аварийками и сорвалась с места.
– Ну и как это понимать?
Я обернулась. Лёшка стоял за моей спиной, заглядывая через плечо.
– Кто это?
– Такси.
Ага. «Джип» – такси, нормально, да? Благо спросонья Лёшка соображал туго. Смешной такой – волосы взлохмачены, на щеке след от подушки, а на лице растерянность и радость одновременно. При виде его, да ещё так близко и по-домашнему, в трусах и майке, в груди тоскливо потеплело, но в то же время и заболело. Я опустила взгляд и попятилась, разъединяя наши личные пространства.
– У тебя что-то случилось? Сколько сейчас? – он глянул на часы над холодильником. – Ого…
Разобраться, наконец, с этим, раз уж пришла? Да – да, нет – нет… Всего-то и делов!
– Ну, как сказать… – мне вдруг стало страшно, я замешкалась, но тут же послала всё к чёрту. – Помнится, ты хотел знать, что со мной происходит? Так вот, мне кажется, ты изменил мне с Машковой, Лёш. Скажи правду – было?
Щёки его тут же вспыхнули. Всё. Может не отвечать.
Говорят – душа болит в груди. А у меня вдруг разлилась противная, щемящая слабость в животе. Пустота какая-то, от которой одно спасение – свернуться калачиком, уткнуться лицом в колени так, чтобы больше никогда не видеть этих серьёзных глаз, этого проклятого румянца! Но я лишь обхватила себя руками, натянула ехидную усмешку.
– Ну? Было?
Он опустил голову.
– Было.
И хотя я и до этого всё уже поняла, но когда услышала, не выдержала – всхлипнув, пихнула его в сторону и кинулась в коридор.
– Но это ничего не значит, Люд! – он бросился следом, обхватил меня со спины. – Прости. Ну прости… Я тебя люблю, ты же знаешь!
– Отпусти! – крикнула я, но вырываться не стала, в боку новым жаром разлилась боль. – Пусти меня!
– Не пущу. Давай покончим с этим наконец и забудем? Всё заново начнём! Лично я готов тебя простить, почему ты – нет?
– Ты? Меня?! Да пусти уже!
Он разомкнул руки, и я повернулась к нему, оказавшись лицом к лицу.
– А меня-то за что?
– Ты знаешь за что. Не заставляй меня пересказывать…
– Нет уж, давай! Мне о-о-очень интересно!
– Погоди, ты что, пьяная?
– Да какая тебе разница? Говори уже, в чём твоя проблема, хватит мне мозг канифолить!
Он отошёл к окну, уставился в темноту двора. Довольно долго молчал.
– Я знаю, что ты спишь за деньги. Ч-чёрт… – ткнулся лбом в стекло. – Даже думать об этом не могу, не то, что говорить… – Опустив голову, слегка обернулся ко мне. – Теперь твоя очередь говорить правду.
– Ты дурак, Лёш! Ты поверил Машковой, а у меня спросить слабо, да?
– Да причём тут она… Речь о тебе! На Машкову мне плевать, это было по пьяни! Для меня это вообще ничего не значит. Ну… ну бля, ну как тебе объяснить? НИЧЕГО не значит, понимаешь?!
– А ты не думал, что она наплела всю эту херню обо мне только лишь с целью затащить тебя в постель? Тебе что, прямо сейчас дать, чтобы ты убедился, что я всё ещё целка?!
– Какую херню?
– Сам знаешь какую!