Стасс Бабицкий – Закон пошлости (страница 2)
Впрочем, тете Наде было совсем не до него. Она судорожно вцепилась в руку своей неожиданной дочери. Обе плакали, смеялись, говорили взахлеб. Артем посматривал в зеркало заднего вида и удивлялся: как же раньше-то не заметил. Марина – копия тетушки. Конечно, не той почтенной матроны, что сейчас истекает слезой и косметикой. Но один в один молодая Наденька с фотографии из семейного альбома. Там еще надпись по краю была: «Евпатория-92»…
Дома пили чай. Потом за встречу. Опять плакали и смеялись. Только под утро разошлись по углам. Артем лежал на диване, пялился в потолок. Какой там сон?! Вот сейчас в спальне ворочается на скрипучей кровати кузина, о которой он не думал и не знал столько лет. Тетя Надя скрывала это даже от любимого мужа. Вырвала страницу из жизни, смяла и бросила в дальний угол. А смотри-ка, кто-то нашел комочек заброшенный. Разгладил. Теперь заботливо вклеивает обратно, не жалея скотча.
Итак, возьмем за точку отсчета ту самую безмятежную семейную фото-идиллию в Крыму. Через три года Надежда окончила институт, пошла работать бухгалтером в строительную фирму. Почти сразу забеременела – стремительный служебный роман.
– Жених мой сбежал за три месяца до родов. Даже не попрощался, подлец. А тут еще та жуткая авария, – столько лет прошло, а она все еще не могла говорить об этом спокойно. Сразу начинала рыдать…
Но если выжать все слезы, в сухом остатке история выглядела так.
– Сестра с мужем разбились на машине. Артёмку забрала к себе. Думала, ничего, проживем. А тут этот трус меня бросил… Прикинула: двух детей без мужа точно не подниму. Отдать племянника в детский дом и мысли не было, прикипела за несколько месяцев. Да и единственная память о любимой сестре. А того, что внутри, не хотела категорически. Когда шла рожать, честно сказала врачу: напишу отказ. Акушерка сама одинокая, говорит – давай заберу. Оформлю, как будто моя дочка. Давно подумывала усыновить, да столько мороки с документами. А сама родить не могу. Ты вот глупая, счастья своего не знаешь…
Оставила ребенка, и такая тоска. Месяц, другой – ну когда же утихнет? А все больнее и больнее становится. Пошла искать ту акушерку. В больнице говорят: уволилась и уехала. Куда? Нет информации…
– А мы в Брянске жили, – дальше уже рассказывала Марина. – Мама Вера, уж простите, привыкла ее так называть, воспитала меня как родную. Только год назад узнала правду. Когда мама Вера заболела сильно, показала вашу страничку в Одноклассниках. Говорит – вот твоя настоящая мама. Когда умру, найди ее в Москве. Я в тот же день хотела написать, но не решилась. Только фотографию сохранила. Потом долгое время не заходила в интернет, а когда собралась с духом, чтобы написать – странички уже и не было.
Артем прекрасно помнил, как год назад лично удалил теткин аккаунт – повадился ей писать какой-то озабоченный. Всякие мерзости. Да и не зависала Надежда Константиновна в Одноклассниках. Главбух одной из крупнейших строительных компаний Москвы – карьера на загляденье. С чего бы ей захотелось переписываться с неудачниками из прошлой жизни.
А дочку она найти уже и не надеялась…
Марина тоже отчаялась. Особенно когда местный криминальный авторитет Серый (в миру Серега), решил взять ее в жены. Погуляли несколько раз, дискотеки, шампанское. Ужин в ресторане «Седьмое небо. Колечко подарил, не как Джордж Клуни своей невесте, понятное дело. Но где Брянск, а где Клуни – ты края видь! Под шумок Серый отжал квартиру у мамы Веры. Буквально за день, как ее не стало.
– Страшный человек. Еле вырвалась от него, сбежала в Москву. И вот два месяца здесь, – Марина описала свои мытарства в большом городе. Сняла койку в какой-то ночлежке. Ходила по строительным фирмам с фотографией тети Нади, общалась с вахтерами и секретаршами, но все только пожимали плечами. Неделю назад пила чай в кафе, подсел милый юноша Давид – угостил обедом, расспросил за жизнь, услышал историю сиротки. Дал денег взаймы. А потом оказался сутенером и заставил выйти на трассу, отрабатывать долг…
Где-то в этот момент у дяди Бори окончательно закипели мозги. Он напоил жену и Марину снотворным. Две таблетки выпил сам. И накрыл всех ворохом мягкой, пушистой банальности: утро вечера мудренее.
– Тёма, вставай! – тетка настойчиво трясла его за плечо. – Да просыпайся уже, соня. Завтракать пора.
День шагнул прямо через подоконник, невзирая на двойной стеклопакет и девятый этаж. Яркий луч ужалил левый глаз, который Артем открыл на пробу. Правый решил поберечь.
– Голова болит, – выдавил он. – Посплю еще, пожалуй.
– Не-не-не! У тебя другие планы, – сочувствием в голосе тети Нади не пахло. – Поедешь с Мариной за вещами. Она к нам переезжает. Не в ночлежке же оставаться?!
Племянник решился на вторую попытку:
– У меня машины нет. Вчера, как нас арестовали – так и все. Отдал ключи сержанту какому-то, откатили на штрафстоянку, скорее всего. Посплю часок и позвоню гаишникам, пусть поищут – где…
– Не надо никуда звонить, все уже нашли, – в комнату заглянул дядя Боря. – Уж не помню, сколько я вчера денег дал товарищам полицейским, но они сегодня сами с утра машину к подъезду пригнали. Да еще и на мойку успели заехать по дороге. Видимо, много дал.
Он бросил тревожный взгляд на жену. Не грянет ли буря. Но та, похоже, решила все забыть и скандала не устраивать.
– Кофе на плите, завтрак на столе, – позвала Марина из кухни.
Тетя ушла помогать доченьке. Артем рывком сел на диване и внимательно посмотрел на Бориса Никитича.
– Дядь Борь, ты-то как сам?
– Как жопы килограмм, – вроде бы отшутился, а вздох меж тем проскочил. Такой, средней тяжести. – Живешь вот так с близким человеком…
Помолчали. Да и что тут скажешь? Он встретил Надежду через год после разразившейся жизненной драмы. Поженились скромно, без больших торжеств. Жили, опять-таки, тихо. Детей завести хотели, да все не складывалось. Племянника воспитывали, души в Тёмке не чаяли.
– И вот, на старости лет – бац! Сюрпри-и-из. Проститутки, полицейские, таинственная девочка из прошлого, – Борис Никитич шумно высморкался в платок. – Но так лучше. Наденька сейчас ведь тоже в шоке. Пусть общается с дочкой побольше, пусть узнают друг друга получше. А меня оставят в покое, хоть ненадолго… Давай, натягивай джинсы и марш на кухню!
Ох, зря послушался! После завтрака голова у Артема разболелась сильнее. Да еще сестрица всю дорогу болтала и хихикала.
– Значит, мы с тобой двоюродные, так? Называй меня кузиной. Кузина Марина! Звучит. Прямо в рифму получается…
Благо, ехать было недалеко. По московским меркам, полчаса – не расстояние.
– Ты подожди, пару минут. У меня вещей-то чуть. Только рюкзак соберу и вернусь, – Марина выпорхнула из машины, громко хлопнула дверью.
Та-а-ак! Вечером будем на холодильнике тренироваться, подумал Артем. Закрыл глаза – подремать хоть немножко, – и провалился в бездонную черную яму. Потому не заметил, как из старенького «Вольво», тут же припаркованного, вышел рослый крепыш. Его спортивный костюм напоминал про сочинскую Олимпиаду. А блестящие остроносые туфли и полный рот золотых зубов уже не оставляли сомнений – кого-то ждут реальные проблемы.
Проблемы начались, как только Марина вышла из подъезда. Спортсмен молча сгреб девушку в охапку. Она двинула нападавшего локтем в грудь, заорала и побежала к машине. Артем выскочил навстречу, еще ничего толком не соображая. Моргая спросонья, вспомнил свою единственную драку – в третьем классе. Как потом выслушивал нотации от директрисы школы и от тети Нади: любой конфликт можно решить словами, без кулаков… Открыл рот, чтобы решить словами. Но сказать ничего не успел. Громила, не сбавляя хода, ударил с правой и побежал дальше. А сознание Артема снова ухнуло в глубокую яму.
Только на этот раз – в красную.
– Короче, братан. Я ж не знал, что ты реально братан. Хоть и двоюродный, – у Артема появилось ощущение, будто он очнулся в середине сериала «Бригада». – Думал, Маринка тут себе хахаля завела. Вот и врезал разок.
Зато голова больше не болит, приятно удивился Артем. Посмотрел по сторонам: так, понятно. Он лежит на заднем сиденье «Вольво». Чьи-то колени вместо подушки: значит, Марина тоже здесь. Бандит за рулем куда-то нас везет. Похитил? Тогда почему мы не связанные? И зачем он, вроде как, извиняется…
– Серега, ты дебил! – возмущалась кузина. О, значит тот самый, страшный человек. Жених из Брянска. Нашел-таки. – Ты ему челюсть сломал!
Челюсть… Да, запомнился удар в лицо… Как такое забудешь?! А что Марина прижимает к моей щеке? Мороженое в фольге. Заморозка такая, наркоз в полевых условиях.
– Не рассчитал чуток, – бритый затылок виновато сморщился. – Но ничего, сейчас в больницу приедем. Врачи поколдуют. И вообще, он парень крепкий. До свадьбы заживет.
– Не будет никакой свадьбы! – взвилась Марина. – Я тебе уже сколько раз говорила: оставь меня в покое.
Серый плавно затормозил.
– Все, братан, приехали. Выгружайся. Когда спросят, что случилось, я скажу: споткнулся и упал неудачно. На бордюр. Тебе надо будет только кивнуть. Понятно? А с тобой, – обернулся бандит к Марине, – мы после поговорим.
Из его голоса исчезли проблески дружелюбия.
– И не вздумай сбежать!
– Как же вам повезло, молодой человек. Перелом легкий, не оскольчатый. Три недели и все в норме. Правда, будут сложности с питанием. Вы любите йогурты? Придется полюбить. А еще соки, компоты и куриный бульон. Да, и первое время придется помолчать. Мы вам челюсть зафиксировали, разговаривать запрещено!