Стасс Бабицкий – Окаянный дом (страница 25)

— Доктор еще не разобрался, но утверждает, что это похоже на бертолетову соль.

— Где же городская барышня из приличной семьи взяла бертолетову соль? Она в бакалейной лавке не продается.

— А это мы на допросе выясним. Может у нее полюбовник — моряк. Он и принес. Сколько нужно той соли? Щепотку! А может она нашла отраву в мастерской у мужа. Химик наверняка с разными ядами работал…

— Полиция уже обыскала сарай?

— Когда бы мы успели? Факт убийства установлен лишь пару часов назад. Я сюда приехал сразу от доктора, как узнал, что… — Шпигунов запнулся на полуслове, ему не понравилось оправдываться перед сыщиком. — Обыщем еще, не беспокойтесь, И найдем все, что нужно для обвинительного приговора.

— То есть просто возьмете первую попавшуюся склянку с ядом и отправите вдовицу на каторгу? Не вдаваясь в подробности?

— Ах, вам нужны подробности? Извольте, — следователь развернулся на каблуках и набросился на женщину, которую Дульцкий только-только привел в чувства. — Соседи говорят, что тело вашего мужа еще не остыло, а вы уже кинулись продавать дом! Покупателей завлекаете. Похоже, вы хотите как можно скорее уехать из Москвы.

— Федор, Федор… Узнаю ваши методы расследования: сплетни, скандалы, интриги.

— А что? Разве не так? — взвился Шпигунов. — Нет, давайте разберемся, Это же ваша любимая психология. Кто бежит от места преступления? Кто, скажите? Только виновный в этом преступлении.

— Или тот, кому тяжело жить в доме, где все напоминает о покойном, — парировал сыщик. — Посмотрите на обстановку. Очевидно, что у вдовы не хватит денег на достойные похороны супруга. У нее даже дорожного саквояжа нет: слуга принес пожитки в узелке. Вы же должны сообразить, что не в Баден-Баден она собралась. Уедет в деревню, где будет сходить с ума от тоски и печали.

Полицейский следователь повертел головой, глядя то на узелок, то на самодельный абажур с акварелями.

— Не знаю, не знаю. Меня заплаканные глазки не впечатляют. Дамочки бывают на редкость изворотливы.

Мармеладов прошелся по комнате: три шага вперед и столько же назад.

— Федор… Федор Андреевич. У нас в прошлом были разногласия, отрицать не стану. Но цель-то у нас с вами всегда общая: изловить настоящего убийцу и наказать его по всей строгости закона. Вдовица в отравлении не виновна, я готов за это поручиться. Не нападайте, у нее и так сейчас вся жизнь рухнула. Зачем же еще сильнее мучить? Установлению истины это никак не поможет. Не сажайте дамочку в камеру. Напоите чаем и допросите вежливо, как свидетельницу. За это я обещаю, что никоим образом не выдам своего участия в данном расследовании, и лавры победителя непременно достанутся вам. А мы к вечеру отыщем убийцу.

— Мы?

— Мы с паном Дульцким.

— Но он же… Как вы сказали его фамилия? Дульцкий? Никогда не слышал, — Шпигунов развел руками в недоумении. — Да кто он вообще такой?

— Мастер граммофонных пластинок из «Берлинер и Ко».

— Ч-что? Он же ни шиша не смыслит в поиске улик! И вы считаете, что у звукового мастера больше шансов найти убийцу, чем у полиции?

— Разумеется. Он мечтает скрутить хотя бы одного злодея, испытать величайшее приключение в жизни. А вы всего лишь хотите поскорее закрыть папку с бумагами и взяться за новую. Чувствуете разницу?

Следователь прошипел забористое ругательство и довольно грубо дернул женщину за локоть.

— Идемте!

Старый слуга с узелком поковылял вслед за ними.

Мармеладов потянул звукового мастера в противоположную сторону.

— Куда это мы?

— Тс-с-с-с! Нам нужно попасть во двор. Вот через эту дверь. Не отставайте.

— Матерь Божья… Зачем же мы выскочили без плащей?!

Дульцкий оглядывался по сторонам, втянув голову в плечи. Слева за глухим забором раскинулся сад Мамонтовых, где ливень бедокурил уже не таясь: смывал цвет с яблонь и шумно шлепал мокрыми ладонями по зеленым листьям. На этой стороне тоже оказались три или четыре дерева, сосчитать точнее новичку сыскного дела не удалось, поскольку он споткнулся о скамейку, кубарем выкатился к покосившемуся сараю и чуть не свалился в небольшой пруд, заросший ряской.

— Надо же, — удивленно протянул Мармеладов, — а я думал, здесь будет старый колодец с застоявшейся водой.

— Вам что же, мало воды?! — возмутился Дульцкий, выжимая полы сюртука. — Я уже до исподнего промок. С неба льются целые водопады, и все норовят юркнуть за шиворот. Так вам еще колодец подавай! На кой черт вам понадобился колодец?

— Не мне, а химику.

— А ему-то колодец зачем? В доме же есть водопровод!

— В водопроводе вряд ли удастся устроить тайник, — пояснил сыщик, — колодец или пруд для этой цели подходят куда лучше. Я пока не знаю, что именно спрятал наш химик, но твердо намерен это отыскать.

— Разве он что-то прятал? Зачем? От кого?

— Пан Дульцкий, вы наивны, как давешняя вдовица. Неужели вы не слышали ее рассказ?

— Ее рассказ — сплошная путаница! Бомбы, письма, Ялта, генерал, намеки, недомолвки, — звуковой мастер поморщился на небо, истекающее водой. — Что можно вычислить по этим обрывкам?

— То, что убитый был втянут в неприятную историю. Этот таинственный генерал, мрачный слуга с глазами убийцы, странный свет в лачуге по ночам… Химик явно что-то скрывал от всех. Как только он занемог, кто-то повадился спешно и методично обыскивать его мастерскую.

— Может, это жандармы? Следят с тех самых пор, как его выперли из университета.

— Жандармы? Вы сами в это верите? — Мармеладов снял пиджак, повесил на ветку дерева и теперь закатывал рукава сорочки. — Жандармы — это буря и натиск. Они не станут подкрадываться на цыпочках, а налетят посреди бела дня и разнесут сараюшку ко всем чертям! Полиция, как заявил Шпигунов, тоже еще не успела все обыскать. Нет, по ночам сюда пробирался кто-то другой.

— Убийца?

— Или его сообщник.

— И что же, — Дульцкий промок уже настолько, что перестал обращать внимание на дождь, — они обнаружили то, за чем приходили?

— Вряд ли, — усмехнулся сыщик. — Они не знали, где искать.

— А вы знаете?

Мармеладов подошел к рассохшейся полоскальне, осторожно наступил на нее, проверяя хлипкие на вид доски — выдержат ли.

— По зеленым разводам на рукавах сюртука, я определил, что химик окунал их вот в эту самую ряску, — он опустился на колени и погрузил руки в мутную воду. — Никто не полезет в вонючую жижу без причины. Стало быть, здесь спрятано нечто важное.

Пару минут ничего не происходило, лишь на поверхности воды вспухали сотни маленьких пузырей от дождевых капель. Потом Мармеладов нашарил веревку, привязанную к коряге на дне пруда, потянул за нее и выволок небольшой деревянный ящик, перевязанный со всех сторон. Повозился с тугими узлами. Отбросил грубо сколоченную крышку. Изнутри ящик был проклеен мешковиной и набит мокрым песком.

— Как же точно вы все угадали, — восхитился Дульцкий, — и про щепочки, и про столярный клей. Но для чего здесь столько песка?

— Для тяжести, чтобы тайник не всплывал. А еще для надежности. Если ящик ударится о корягу или подводный камень, то стекляшка не разобьется.

— Какая еще стекляшка?

— Вот эта.

Сыщик аккуратно разгреб песок и достал пузырек с резиновой крышкой.

— Здесь четверть аптекарского фунта, — прикинул он на глазок. — Может чуть больше.

— Но что это за вещество? — Дульцкий поднял флакон к глазам, внутри плескалась маслянистая жидкость горчичного цвета. — Не приправа же, в самом деле!

— Есть простой способ: открыть и понюхать. Горчицу ни с чем не спутаешь, — Мармеладов отряхнул руки, снял с ветки пиджак, но надевать не стал. — Однако принимая во внимание профессию хозяина дома и тот факт, что он умер от отравления…

— Вы правы, — поежился Дульцкий. — Отдадим его полиции, пусть сами установят.

— Ни в коем случае, — возразил сыщик, забирая у него пузырек. — За этим трофеем охотится аж целый генерал, и мы непременно должны выяснить — почему. А потом уже отдадим полиции.

— Но генералов-то в Москве много.

— Чересчур много.

— И как вы собираетесь вычислить… Того самого?

— Никак. Он сам нас найдет. А поможет ему в этом бывший денщик. Смотрите-ка… Легок на помине.

От дома к ним приближался Яким, хромая и подволакивая ногу. Он возмущенно кричал: «Прочь, ироды! Убирайтесь прочь!»

— Матерь Божья! Я весь день поражаюсь вашей наблюдательности, но это уже за гранью человеческих возможностей. Как вы узнали, что этот świniarz — генеральский денщик?

— Проще простого! Химик заболел неожиданно и кто-то в доме должен был сообщить об этом генералу. Иначе стал бы тот посылать адъютанта справиться о здоровье?! К тому же у Якима солдатская выправка, а нога не гнется, потому что там картечь застряла. С турецкой войны, не так ли? — спросил Мармеладов подошедшего слугу.

Старик долго смотрел на сыщика злыми глазами. Потом нехотя кивнул.