Стасс Бабицкий – Аки лев рыкающий (страница 18)
— Она вас любит, Иван, и будет хорошей женой, — улыбнулся г-н Мармеладов. — Только в следующий раз не теряйте время, не ходите кругами вокруг да около, а наберитесь смелости и сразу расскажите ей о своих чувствах.
Изобретатель стал пунцовым, как свежевыкрашенный бок его драндулета. Сыщик по-отечески обнял юношу за плечи и продолжил, совсем тихо:
— Я понимаю, чего вы боитесь, поскольку слышал слова Луизы об идеальном муже. Ее желания и устремления далеки от привычных девичьих мечтаний, оттого вызывают у женихов робость. Огненный темперамент — такую характеристику дал князь, и он прав. Но ведь и бензин горюч, при неловком обращении может случиться пожар. Достаточно одной искры! А вы же не боитесь бензина? Вы обращаетесь с ним осторожно, с должным уважением, и это позволяет разогнать автомобиль до невероятной скорости… Все в ваших руках, Иван.
— Вы о бензине, господин Мармеладов? — князь услышал только обрывок разговора. — Вовремя напомнили. Надо срочно заправиться, и продолжим погоню за убийцей.
VIII
У ограды городского сада князь велел притормозить.
— Хорошо бы взять с собой полицейского, чтоб арест имел законную силу, — объяснил он. — Ийезу, посигналь-ка вон тому молодцу.
Крепышу в белом кителе вообще-то полагалось следить за порядком, но в этом тихом провинциальном раю, переполненном ароматами цветов и дребезжащими вальсами старой шарманки, месяцами не происходило ничего предосудительного. Поэтому все свое внимание городовой уделял пышнотелой торговке семечками. Та сидела у входа в сад, на лапах каменного льва и при помощи граненого стакана рассыпала свой товар из большого мешка по бумажным кулечкам. Полицейский склонился над барышней в нелепой позе, жутко неудобной и сулящей на будущее адские боли в спине, зато открывающей полный обзор декольте. Торговка смеялась над шутками ухажера искренне, без деланного кокетства, очевидно у него было чувство юмора, что большая редкость среди низших полицейских чинов. Да и среди высших тоже.
Услыхав гудок, он нехотя отвлекся и подошел с недовольным лицом.
— Что вам угодно?
— Я князь Щербатов, председатель московского клуба автомобилистов. Нам срочно требуется помощь.
— Чем могу-с? — титул его светлости произвел впечатление, служивый заметно подобрел.
— Вы должны арестовать убийцу!
— Э-э-э, кого именно? — полицейский наморщил лоб, силясь понять, что происходит.
— Я укажу нужную персону! — князь нетерпеливо хлопнул в ладоши. — Ну, чего же вы ждете? Становитесь на подножку «Бенца». Поедете с нами!
Полицейский запрыгнул на подножку с большой охотой — не каждый день в здешней глуши удается прокатиться на автомобиле. А когда увидел шоффера, у него отвисла челюсть:
— Ишь ты!
На свою зазнобу даже не обернулся. Но я не сомневался, что та дождется возвращения кавалера. Ведь он сможет рассказать столько любопытного — и про поездку с ветерком, и про черного шоффера, и про убийцу. Пожалуй, на три дня впечатлений хватит, а то и на неделю!
Мы продолжили путь и выехали на мост через Волгу.
— Вот он! — закричал Пузырев.
Изобретатель махнул рукой, я обернулся и увидел возле церкви трех исповедников серебристый «Де Дьон-Бутон».
— Туда, скорее! — воскликнул князь.
После моста мы резко прибавили скорости, заранее готовясь к тому, что злодей умчится вдаль, заслышав рев моторов. Но тот не стал скрываться. Стоял у своего автомобиля, окруженный зеваками — все, кто имел обыкновение прогуливаться в этот час по Заволжской набережной, сбежались поглазеть на заморскую диковинку. Появление еще двух машин вызвало настоящий восторг и буйное обсуждение. В основном, правда, использовались междометия.
Князь спрыгнул на ходу, не дожидаясь полной остановки, и погрозил пальцем.
— Вы! Вы… Кстати, а кто вы такой? Мне казалось, я знаю всех владельцев автомобилей в империи. Не так широко пока еще наше движение…
Коренастый брюнет с большой головой, меланхолично глядел на темные воды реки. Одет он был во все черное — сюртук, рубаха, расстегнутая на груди, саржевые брюки, кепи с большим козырьком. На окрик обернулся, заметил городового и сжал покрепче гаечный ключ на длинной рукояти, который держал в кулаке. Вкупе с тяжелым взглядом исподлобья, выглядело это весьма устрашающе. На вопрос князя он не ответил.
— Похоже, сей господин не горит желанием раскрыть инкогнито, — г-н Мармеладов говорил спокойно, хотя мне удалось разглядеть, как побелели его пальцы на набалдашнике старой трости. — Но я уверен, что именно он ударил по голове Осипа Зденежного. И, пожалуй, смогу назвать причину, по которой он желал смерти этому человеку.
Сыщик спустился с пассажирского сиденья драндулета и подошел поближе.
— Вы тот самый доктор, у которого фельетонист весной увел жену… Матильду, если я правильно запомнил имя.
К удивленному возгласу незнакомца присоединились и мы с Пузыревым, и городовой, и, как мне показалось, даже Ийезу. Князь потянулся за папиросами, закурил и выдохнул вместе с дымом:
— Да-а-а, господин Мармеладов, реакция этого субъекта не оставляет сомнений: вы снова угадали. Очень ловко угадали, надо заметить. Но как, позвольте спросить, вы это делаете? Откуда, черт возьми, возникают ваши выводы?
— Исключительно из наблюдений, ваша светлость, — спокойно ответил сыщик. — Я говорю лишь о том, что вижу сам.
— И что же меня выдало? — голос у незнакомца был низкий и хриплый.
— Три момента. У вас на больших и указательных пальцах много мелких шрамов. Такие отметины бывают у докторов, которые лечат людям зубы. Вас часто кусают пациенты, особенно малолетние — умудряются аж до крови. По этим знакам установить профессию было нетрудно.
Г-н Мармеладов говорил без хвастовства и позерства, но от этого разоблачения не становились менее впечатляющими. Мне подобные игры разума казались волшебством. Хотя после его объяснений все оказывалось таким простым, но попробуйте повторить сей трюк самостоятельно — ничего не выйдет.
— Далее я обратил внимание на ваш костюм, — продолжал сыщик. — Одеты вы траурно, отсюда можно вывести, что еще и полгода не прошло, как вы потеряли близкого человека. Обручальное кольцо носите не на пальце, а на шее. На одной тесемке с крестиком. Так обычно поступают вдовцы, которые не могут забыть любимую жену.
— Ах вот оно что… Верно! Луиза же нам рассказала про доктора, у которого Осип увел жену! — догадался князь, что после столь явных подсказок было уже совсем не трудно. Впрочем, его восклицания никто не заметил.
— Таким образом, мы установили причину, толкнувшую вас на убийство Осипа, — припечатал г-н Мармеладов. — А орудие угадать нетрудно. Вы сжимаете эту железяку, поскольку уверены, что ею можно сбить человека с ног. Стало быть, уже проделывали подобное, и готовы замахнуться снова.
Городовой при этих словах сощурился и положил руку на эфес сабли.
— Ну-ка не балуй! — внушительно рявкнул он.
Зеваки, предчувствуя скорую драку, мигом потеряли интерес к автомобилям и выстроились вокруг нас шумливым хороводом.
Доктор посмотрел на полицейского, потом на сыщика, обвел невидящими глазами толпу и в сердцах отбросил гаечный ключ.
— Вы правы, — выдавил он. — Осип соблазнил мою жену и тут добавить нечего.
— Что значит — нечего добавить? — возмутился князь.
— А вам нужны подробности? Какие словесные кружева заплел этот подлец? Что обещал Тильде, уговаривая сбежать с ним? Когда он впервые поцеловал… — скрежет зубов скомкал последнюю фразу, но потом в голосе обманутого мужа появилась язвительная нота. — Простите великодушно, я ничего об этом не знаю и знать не хочу!
Г-н Щербатов отвернулся и несколько секунд изучал белоснежную колокольню с высоким шпилем.
— Вы не так поняли, — произнес он после паузы. — Скабрезные моменты нам вовсе не интересны. И если я невольно разбередил душевные раны, то именно мне следует просить у вас прощения. Однако та часть истории, где фельетонист погубил вашу супругу, должна быть озвучена.
— Иначе нам не понять всю глубину вашей боли, которая, безусловно, оправдывает нападение на велосипедиста, — добавил Пузырев, не скрывая своей симпатии к этому человеку.
— И назовите уже свое имя! — проворчал князь, весьма недовольный тем, что его перебили.
Незнакомец молча разглядывал тот же самый шпиль. Мне показалось возможным угадать его размышления: бежать некуда, да и нет желания убегать, однако стоит ли доверять свои тайны чужим людям? Опорочить память погибшей жены излишними подробностями ее адюльтера, но при том раскрыть всю низость поступков Осипа? Или унести их с собой в застенок, на каторгу, а там, глядишь, и в могилу? Наконец, решился. Снял кепи и вытер испарину со лба.
— Что ж, может вы и правы. Где же каяться, как не на людной набережной. На миру и смерть красна, — горько усмехнулся он. — Меня зовут Игнатий Петрович Терентьев. Мое имя не печатают в газетах. Я не жуир[18], не богач и не вельможа. Оттого мы и не знакомы, князь, и никогда не имели бы шанса встретиться, кабы не это убийство. Я самый обыкновенный земский врач, и хотя свою работу делал всегда хорошо, наград не снискал. Серое пятно, пустой и ничтожный человечек. Так называла меня Тильда. Она скучала в Звенигороде, в нашем скромном доме. Ей хотелось блистать в светском обществе, выезжать в оперу, беседовать с известными поэтами, позировать модным художникам для портретов. А тут я, с вечными разговорами о гнилых зубах. Я сам виноват, господа, что жена увлеклась первым встречным пройдохой и повесой. Мне надо было пойти навстречу, переехать в Москву и завести солидную клиентуру. Открыть наш дом для богемной публики. О, Тильда с огромной радостью обустроила бы литературный салон и собирала бы каждый вечер друзей, для чтения романтических книг по ролям… Она нуждалась в этом, а я не замечал. Упертый дурень! За то и поплатился.