Стасс Бабицкий – Аки лев рыкающий (страница 14)
— Жорж, а вы не считаете, что негодяи, подобные этому Осипу, весьма полезны для нашего общества?
Признаюсь, я пришел в замешательство и не знал, что ответить. Только и смог выдавить:
— Да разве такое возможно? Негодяй… И вдруг — полезен.
— Не вижу противоречий. В наше время люди грешат часто и много, без оглядки на божий суд. Думают, Вседержитель призовет еще не скоро, успеем отмолить грехи. А многие к тому же тишком верят, что перед смертью дадут денег на строительство храма или купола сусальным золотом покроют за свой счет, и за это им все простится. Допустят в рай. Не через главные ворота, так хоть через калитку неприметную. В уголке тенистом скоротать вечность. Потому и грешат, собственно. Но в какой-то момент на пороге вдруг появляется эдакий Осип и предъявляет счет за все грехи разом, уже в земной жизни.
— То есть, по-вашему, шантажист необходим в обществе, как щука в реке, — уточнил я. — Чтобы караси не дремали. Так?
— Не совсем. Осип — не хищник, нет. Он паразит. В кого-то вцепится клещом, у других зудит над ухом, как комар. Кровь сосет, но до смерти не убивает. А теперь примерьте-ка на себя, Жорж. Зная, что где-то рядом бродит такой вот мерзавец, ведущий учет всем вашим непотребствам, станете ли вы вести себя осмотрительнее? Безусловно, станете. И это убережет вас от новых грехов и ошибок, — г-н Щербатов назидательно поднял палец. — Многие думают, что совестью общества являются мудрые старцы, вроде Льва Николаевича. Они — светочи, указывающие праведный путь. За ними все мы, заблудшие нечестивцы, тянуться должны. Но на деле что выходит? Не хватает у большинства наших сограждан терпения жить как граф Толстой. Не хватает духовной стойкости перебороть все искушения. Для большинства людей куда полезнее иная совесть, которую олицетворяют фельетонист Зденежный и ему подобные. Эта совесть стыдит за гнусные поступки, грызет, терзает и бьет пребольно всех, кто с пути праведного свернул. Совесть злобная, ехидная и беспощадная. Но, поверьте, куда более действенная.
— Князь, неужто вы оправдываете пакостные деяния Осипа? — недоуменно переспросил я. — Все это перетряхивание грязного белья и последующие вымогательства?
— Боже упаси! Я просто хотел подчеркнуть, что людям с безупречным renommée шантажисты не страшны. А значит, надо искать убийцу среди тех, у кого репутация изрядно подмочена.
Я подумал, что все как раз наоборот. Именно люди с безупречной репутацией патологически боятся дурной славы, а следовательно готовы удавить любого, кто найдет скелеты в их подземельях. На что угодно пойдут, лишь бы постыдные факты не стали всеобщим достоянием. Но вслух ничего не сказал. Вряд ли князю интересно мое мнение. Да и перебивать его рассуждения было бы вопиющей бестактностью.
— Взять хоть давешнего фабриканта. Глушаков — раб страстей. Прожигатель жизни. Его душа постоянно требует азарта, потому он и рискует капиталами в сомнительных сделках или участвует в автомобильных гонках. А кутежи с актрисами? Болезненные страсти, роковые! И вот до чего они довели. Решился на убийство. Увидел зудящего комара-кровопийцу, и прихлопнул в один миг.
— А ведь верно, ваша светлость! У Глушкова не возникло сомнений, что велосипедиста погубил именно он. Каяться поехал, — тут меня осенила внезапная догадка. — Вот почему Мармеладов не позволил мне назвать фабриканту точную причину смерти Осипа.
— Разумеется. Мы как раз это обсуждали по дороге до Клина. Наш сыщик уверен… Ох, светлая голова! — Николай Сергеевич одобрительно поцокал языком. — Уверен в том, что и остальные преступники — те, кто резал, стрелял или бил по затылку, — считают себя убийцами. Оттого и удирают на всех парах. Если бы у кого-то из них закралось малейшее подозрение, что Осип выжил, тот вернулся бы добить подлеца. Иначе этот человек попадал в еще большую зависимость, понимаете? Шантажист грозил бы разоблачением уже не развратных тайн, а кровавого злодейства. И тряс бы с несостоявшегося душегуба уже не сотни, а тысячи рублей.
— Да, это весьма тонкое наблюдение, — пробормотал я, теряясь в догадках, как г-ну Мармеладову удается так ловко угадывать мысли злодеев. — Но все же один момент остался непроясненным. Допустим, некий гонщик ударил фельетониста ножом, а следующий в него выстрелил. Почему же тот, кто ехал вторым, не разглядел, что Осип весь в крови?
— Так у него же рубаха красная! — князь моментально озвучил этот довод и я заподозрил, что он повторяет с чужих слов. Хотя, не все ли равно?! — Ткань дешевая, плотная. Прилипла к ранам, замедляя кровотечение. Вот и не увидел никто.
— Но тот, кто в итоге свернул шею, он-то знал о ранах?
— Вряд ли. Сыщик утверждает, что и это было проделано наспех. Вероятнее всего, душитель нашел раненного Осипа у велосипеда, на обочине. Убил и отволок в кусты, чтоб с дороги труп не приметили. Хотел спрятать разбитый «Фебус», но не успел. Услышал рев наших моторов за поворотом и поспешно ретировался. Круг подозреваемых сужается, Жорж. На следующем привале допросим учетчика и выясним, в каком порядке гонщики приезжали заправляться. Совсем скоро мы обнаружим убийцу!
VI
В Спас-Заулке у «Бенца» лопнуло переднее колесо. Правое, как раз подо мной. Звук получился громкий, тревожный — словно выстрел в упор, автомобиль вильнул, а я чуть не вылетел в кювет. На полном разгоне не собрал бы костей, но, к счастью, въезжая в деревеньку мы снизили скорость.
Ийезу со вздохом достал острую лопатку и принялся отдирать шину от железного обода. Возился он достаточно долго, до тех пор, пока не примчался Пузырев на своем драндулете. Изобретатель вытащил из-под сиденья хитрый рычаг собственной конструкции и дело пошло куда быстрее.
— Съемное колесо было бы весьма кстати, — размышлял Иван, натягивая запасную покрышку. — Но как закрепить, чтобы оно не соскальзывало во время езды, и при этом легко снималось для ремонта? Надо покумекать на досуге.
А мой приятель не из тех, кто бросает слова на ветер. Я нисколько не сомневался, что после недолгих раздумий он сделает такое крепление и устроит революцию в автомобильном мире.
Мы поехали дальше, но вскоре пришла в негодность и запасная шина. Ее недавно прислали из починки в «Каучуковой и гуттаперчевой компании Вольфа»… Господа, вынужден сообщить вам прискорбную новость: Вольф не умеет ставить заплатки. Как же подвел нас этот прохиндей!
Кое-как дотянули до Завидова, где у дороги стоял гараж. Хотя это громко сказано, откуда в здешней глуши возьмется гараж? Так, переносная палатка с дежурным механиком, нанятым московским клубом автомобилистов на время гонок. Зато рядом обнаружился сплошной ряд продуктовых лавок и кофеен. Казалось, все местное население живет лишь для того, чтобы накормить-напоить проезжающих из Москвы в столицу и обратно, причем за двойную цену. Мы выпили чаю по немыслимо завышенному прейскуранту, и потом, откинувшись в креслах, наблюдали из окна, как Пузырев со своим рычагом помогал механику заменить шины на княжеском «Бенце». Армейский «Панар-Левассор» также стоял со спущенным колесом и хотя вояки прибыли раньше, князь попросил обслужить свою машину первой. Это прозвучало нескромно, но в оправдание его светлости надо сказать, что мы очень торопились. Впрочем, шоффер в погонах не возражал. Он с изумлением разглядывал Ийезу и о чем-то спрашивал абиссинца, но тот лишь улыбался, не понимая половины слов.
Пузырев ворвался в кофейню и сразу набросился на пирог с жареной требухой.
— Толковый парень этот служивый, — восхищался он с набитым ртом. — Поспорили с ним, как лучше бороться против зловонных выхлопов. И этот юноша сумел меня убедить, что простого установления норм для карбюрации и смазки уже недостаточно. Надо вызвать дополнительное сгорание при выходе из выпускной трубы, чтобы усилить окисление не перегоревших продуктов. Отменная идея, перспективная. Надо только понять, что для этой цели лучше подходит — хромо-кислые соединения олова, окись меди или щелочные перекиси.
Я записал все это лишь потому, что в тот момент как раз пополнял блокнот свежими впечатлениями от поездки. Но ни слова не понял.
Г-н Мармеладов дождался, пока Иван расправится с пирогом, и спросил:
— Когда вы стояли рядом с «Панар-Левассором», не бросилась ли вам в глаза плетеная корзина для офицерских сабель? Та, что приторочена справа, рядом с пассажирским креслом?
— Да, видел ее, — Иван подул на обжигающий чай, сделал робкий глоток. — Полезная штука, особенно для штабного автомобиля. Сидеть с ножнами на поясе, пассажирам неуютно, вот и складывают оружие на время поездки.
— А припомните, не было ли на этой корзинке темных пятен? У самого верха?
Пузырев на миг задумался.
— Точно! Я еще подумал, что это масло пролили или бензин. Постойте, но откуда вам-то известно, что там пятна? Вы же к машине не подходили!
Сыщик проигнорировал его вопрос и задал встречный.
— Где сейчас полковник?
— В соседней кофейне. Сам я не видел, но шоффер…
— Нам непременно нужно с ним поговорить.
— Об убийстве? — оживился князь.
Сыщик кивнул и вышел, а за ним сорвались остальные. Мне пришлось расплачиваться по общему счету, хотя чаю я выпил меньше всех. Несмотря на эту досадную задержку, в соседнюю кофейню я зашел одномоментно со всеми. Пришлось пробежаться, но зато я получил возможность для описания драматичной сцены с самого начала.