Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 46)

Орна — вампир, и на ней нет подавляющего браслета, а это значит, что моя сила — капля в море по сравнению с ее. Она сильнее, быстрее и злее. Но я хитрая.

Я не знаю, почему Орна ненавидит меня больше, чем остальные. Большинство империумов относятся ко мне неодобрительно и не скрывают своей неприязни. Но Орна ждала этого момента с того дня, как мы встретились.

Избегать сражения с ней — значит выглядеть трусихой.

— Не убивай ее, Орна, — предупреждает Нерис.

— Не убью, — отвечает Орна и берет тренировочный меч, лениво покручивая им в руке. — Я просто преподам ей урок.

Я поднимаю свой меч, заставляя себя ослабить хватку на деревянной рукояти.

Орна бросается на меня с поразительной скоростью.

Я отскакиваю в сторону, но она уже тоже меняет направление и наносит мне удар кулаком. Я уклоняюсь, но она попадает мне в плечо. Вспышка боли, и моя рука, сжимающая меч, немеет. Я перехватываю меч другой рукой и использую его как дубинку, пытаясь отодвинусь ее от себя.

Орна легко уворачивается, нанося удар мечом по моим ребрам. Это был скользящий удар, иначе мои ребра были бы раздроблены.

Я теряю равновесие, и она бросается на меня, хватает за плечи и прижимает к мату. У меня не остается другого выбора, я врезаюсь лбом ей в нос.

Это глупый, отчаянный шаг.

И я расплачиваюсь за него.

Перед глазами вспыхивают раскаленные добела звезды. Орна вскрикивает и отпускает меня. Но вампиры восстанавливаются быстрее, чем люди. Она бросается на меня, оскалив клыки.

— Не смей! — рычит Луциус.

Руки Орны снова сжимают мои плечи, ее голова запрокидывается назад, слишком далеко, чтобы я могла ее ударить. Я вырываюсь, но она чудовищно сильна.

Она старше, чем я думала. Ей не меньше четырехсот лет.

— Орна! — рявкает Луциус.

Орна игнорирует его.

Она собирается убить меня.

— Орна, остановись! — приказывает Луциус, и я слышу, звук его шагов, приближающихся к нам. Он слишком далеко.

Я выхватываю из ножен метательный кинжал, я вонзаю его в живот Орны.

Да, это серебряный клинок, сука.

Ее губы принимают форму буквы «О», и она мгновенно отпускает меня, вытаскивает кинжал из своего живота и бросает его на землю.

Из кончиков ее пальцев появляется когти, а рот отрывается, обнажая острые клыки. Ее шипение вызывает у меня мурашки по спине. Я отступаю в поисках ближайшего выхода. В ее глазах не осталось и следа благоразумия.

— Хватит!

Луциус встает перед Орной и упирается ладонями ей в грудь. Она снова шипит, а он оскаливается.

— Не заставляй меня причинять тебе боль.

Медленно ее глаза светлеют. Она обводит нас взглядом, и ее когти исчезают.

— О чем ты думала? — резко спрашивает ее Нерис.

Орна выглядит совершенно потерянной, и, несмотря на то, что она чуть не убила меня, какая-то часть меня испытывает к ней жалость. Пробормотав извинение, она поворачивается и уходит.

Луциус вздыхает и поворачивается ко мне. Он не выглядит счастливым.

— Я провожу тебя на обед.

— Я не…

Он уже направляется к двери, а я поднимаю с мата свой кинжал, вытираю кровь о тунику и засовываю его обратно в ножны. Позже мне нужно будет его как следует почистить.

Луциус ждет меня у двери, и мы идем в столовую. Здесь тише, чем обычно, большинство других гладиаторов, вероятно, наслаждаются редким сном.

Несколько мгновений мы идем в тишине, а затем Луциус прочищает горло.

— Я кое-что знаю о том, как тяжело приходится в Торне, — говорит он. — Я знаю, что выбора не остается, когда тебе бросают вызов, и что проявить слабость — значит навлечь на себя смерть. Но здесь нужно действовать с умом. Сражаться с Орной было глупостью. Она хочет твоей смерти.

— Я знаю. Но почему? Из-за того, что Тирнон заставляет меня тренироваться с Империусом?

Темные брови сходятся.

— Думаю, это касается только вас троих. Важно то, как ты реагируешь на ее провокации. Один из наших принципов — смелость, но другой — стратегия. Я знаю, что ты умеешь строить планы — я это видел и слышал.

— Очень вдохновляюще, — произносит веселый голос, и Луциус замирает. За его плечом стоит Роррик, прислонившись к каменной стене, в его глазах хищный блеск.

Что он вообще здесь делает? Для того, у кого столько обязанностей, он подозрительно много времени проводит в Лудусе.

Луциус поворачивается и низко кланяется. Роррик выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я сделаю то же самое, и я склоняю голову, проклиная его про себя.

— Умри, умри, умри, умри, умри, — повторяю я молча, надеясь, чтобы от одних моих мыслей у него взорвется голова.

— Нет. — Голос Роррика мягкий и бархатистый. Он похож на прикосновение руки к меху, на прикосновение губ к теплой коже.

Все мое тело становится обжигающе горячим, а затем ледяным.

Он в моей голове. Сын императора в моей голове.

Я отшатываюсь, ударяясь спиной о стену. Роррик мне злобно улыбается, а Луциус, хмурясь, медленно поднимает голову.

— Все еще здесь.

— Прекрати! — В моем голосе слышится паника.

Луциус подходит ближе, его взгляд напряженный.

— Что не так?

— Тогда перестань кричать на меня мысленно, — напевает Роррик, в его голосе слышится веселье.

Я это делаю?

Паника захлестывает меня, и горло сдавливает так, что я едва могу дышать. Глаза Роррика становятся дикими, и меня охватывает желание выпрыгнуть из собственной кожи. Он хищник. Мой ужас возбуждает его.

— Уходи, — говорит Роррик, и я начинаю отступать, прижимаясь спиной к стене. — Не ты.

Я замираю. Луциус колеблется, его взгляд мечется между нами.

Роррик поворачивается к Луциусу. Это едва заметное изменение позы, но от его тела исходит угроза.

— Я что, неясно выразился?

— Нет. — Луциус сжимает губы. — Роррик…

Роррик вздыхает, бросая на Луциуса взгляд, который можно назвать почти… раздраженным.

— Я не причиню ей вреда.

— Иди, — говорю я. Меньше всего я хочу, чтобы Луциус пострадал из-за того, что защищал меня. Но я запомню это.

Я запомню, что он пытался помочь.

Луциус неохотно уходит, оставляя меня наедине с Рорриком в коридоре. Меня охватывает новый приступ страха, а ноздри Роррика вздрагивают.