Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 20)
Мышцы моей спины и плеч настолько напряжены, что даже ходить больно.
Может быть я зря попросила Леона поехать со мной. Может быть…
И этом-то и проблема. Я
Леон никогда раньше не старался причинить мне боль. Но теперь все по-другому. И если это то, что ему нужно…
Я изучаю его. Лицо напряжено, он подается вперед, перенося вес на носки. Он ждет, когда я откажусь. Или не справлюсь. Любой из этих вариантов даст ему повод уйти. Тогда он сможет сказать себе, что пытался, но меня было невозможно обучить.
Он хочет уйти.
Я шагаю к канатам и смотрю вверх. И еще выше. Когда-то я взбиралась по нему быстро, как обезьяна. Мы с Кассией делали это наперегонки. Чаще всего побеждала она. Ее верхняя часть тела была сильнее, чем моя. Но иногда я опережала ее, и она дулась, пока я торжествовала.
Соперничество было в нашей крови.
— Вперед, — говорит Леон за моей спиной.
Я не знаю, сколько времени я простояла здесь, глядя на канаты и погрузившись в воспоминания. Он помнит мои тренировки с Кассией?
Конечно, помнит. Леон помнит все.
Я протягиваю руку. Грубые волокна каната впиваются в мои ладони, когда я подтягиваюсь, чувствуя напряжение в плечах и спине. Мои мышцы протестуют, и я с шипением выдыхаю.
Зажав канат ногами, я толкаюсь, используя его как рычаг. И все равно тело болит.
Я стискиваю зубы. Леон хочет, чтобы я поднялась по канату? Я сделаю это, черт возьми.
Один рывок.
Еще один.
Еще один.
Я давно не тренировалась, и мне кажется, что я совсем не продвигаюсь. Где-то поодаль я слышу насмешки Балдрика, но только крепче сжимаю канат, игнорируя острую боль от волокон.
Перед моими глазами не остается ничего, кроме каната.
Мой следующий выдох больше похож на всхлип.
Кас никогда не поддавалась. Я бы зарычала на нее, если бы она это сделала.
Включается мышечная память, и я использую ноги. Я почти на вершине. Всего в нескольких дюймах от финиша.
Веревка под моими ладонями становится скользкой, как угорь.
Мгновения растерянности достаточно, чтобы нарушить мою концентрацию.
Я соскальзываю, чертыхаюсь, сжимаю ноги. Но мои бедра не могут найти опоры на скользком канате.
Я падаю, все еще крепко сжимая руками неожиданно ставший гладким канат.
Будет больно.
Ладони вспыхивают огнем, и я издаю пронзительный крик. Канат больше не гладкий как масло. Я все еще лечу к земле, но грубые волокна разрывают мне кожу.
Внезапный порыв ветра подхватывает меня, замедляя спуск.
Я знаю этот ветер.
Леон предотвращает мое падение, и я останавливаюсь, спасенная от того, чтобы разбиться о пол подо мной.
Боги, как болят мои руки.
Из моей груди вырывается болезненный стон. Но его заглушает поднявшийся шум.
Леон сжимает в кулаке тунику Эстер, а она смотрит на него широко раскрытыми глазами. К ней подходит гвардеец.
— Сила разрешена только во время спарринга, — резко говорит он.
Глаза Эстер бегают, и она поднимает взгляд на меня.
— Я просто немного повеселилась. Помогла ей с тренировкой. Мы все должны быть готовы к неожиданностям, не так ли?
Я выгляжу как идиотка, все еще цепляясь за этот канат. Сделав несколько поверхностных вдохов, я медленно спускаюсь, пока мои ноги наконец не касаются земли.
Гвардеец подходит ближе. Его взгляд становится жестким.
— Ты хочешь, чтобы ей предъявили обвинение?
Впервые на лице Эстер мелькает настоящий страх.
Я долго смотрю на нее.
Да, хочу.
Но это, больше чем что-либо другое, сделает меня мишенью для всех остальных гладиаторов.
— Нет.
Гвардеец ничего не говорит, просто кивает и уходит.
Леон наклоняется ближе к Эстер.
— Держись подальше от моего гладиатора.
Наставник Эстер подходит к ней, берет за руку и уводит.
Мы с Леоном долго смотрим друг на друга. Его взгляд опускается на мои руки. Я не хочу смотреть. Но смотрю.
Мои ладони стали темно-красными, с более темными пятнами там, где кожа содрана. Тонкие линии более глубоких ссадин тянутся вдоль пальцев и предплечий, где канат скручивался и стирал кожу во время моего неконтролируемого спуска. Мои руки, кажется, увеличились вдвое, так они опухли.
Сегодня я не смогу держать меч или щит. И в ближайшее время тоже, если не найду хорошего целителя.
Что-то мелькает в глазах Леона, но я отворачиваюсь, острая боль обжигает мне горло. Я не должна чувствовать себя преданной. Но я чувствую. Мейва подходит, ее взгляд падает на мои ладони.
— Я видела, что она сделала. — Ее глаза вспыхивают огнем, и она сердито смотрит на гладиаторов, которые все еще наблюдают за нами.
В тренировочном зале внезапно становится тихо, и я вытягиваю шею.
Входит вампир, за ним следуют несколько гвардейцев. Он одет в цвета императора и, должно быть, на сотни лет старше Брана, потому что, когда он проходит мимо, у меня по коже бегут мурашки.
— Его зовут Найрант, — шепчет Мейва рядом со мной. — Он член Империуса и высшая власть для нас, гладиаторов.
Я изучаю его. В чертах лица нет ничего примечательного, он среднего телосложения, а лицо, кажется, создано для того, чтобы сливаться с толпой. У него обычный каштановый цвет волос, и в нем нет абсолютно ничего, что привлекало бы внимание или задерживалось в памяти. Если бы не сила, которую я почувствовала, когда он прошел мимо, на улице я бы не обратила на него внимания.
Мейва пожимает плечами.
— Самые могущественные вампиры, как правило, скрывают свою силу, чтобы враги никогда не узнали об их могуществе.
— Очевидно, Найранта это не волнует.
— Внимание, гладиаторы, — говорит Найрант. — «Раскол» начнется через три недели. На своей кровати вы найдете расписание с датой первого боя. Хорошо тренируйтесь, и вы произведете впечатление как на императора, так и на потенциальных покровителей, которые, возможно, снабдят вас превосходным оружием и щитами.
По залу пробегает шепот, и Найрант поднимает руку, пока снова не воцаряется тишина.