Стаси и Элен Твенти – Писательница. Тайные желания тихони (страница 2)

Глава 3. Серая мышка и буря на бумаге

День после невероятного сна оказался оглушительно… обычным. Настолько обычным, что это казалось неправильным. Я сидела на лекции по древнерусской литературе, и монотонный голос преподавателя, бубнящего про «Слово о полку Игореве», должен был убаюкивать, но не из-за этого я не могла сосредоточиться. Мои мысли снова и снова возвращались к каменному балкону, двум лунам и поцелую, который ощущался реальнее, чем конспект, который я машинально вела. Я то и дело неосознанно касалась губ, пытаясь уловить фантомное воспоминание.

На перемене я, как всегда, осталась сидеть на своем месте, уткнувшись в телефон. Мимо меня проплыли мои одногруппницы, Катя и Оля, щебеча о вчерашней вечеринке.

– …а потом Дима такое выдал, я чуть со смеху не умерла! – весело рассказывала Катя. – Лер, а ты чего вчера не пошла? Мы же звали.

Я подняла на них глаза. Они смотрели на меня с дружелюбным любопытством, но я все равно почувствовала себя невидимой.

– Я… главу дописывала, – тихо ответила я, снова опуская взгляд в экран.

– А, ну да, ты же у нас писательница, – протянула Оля без всякой злобы, но мне все равно показалось, что в ее голосе сквозит насмешка. – Ладно, мы за кофе.

Весь оставшийся день прошел как в тумане. Я отвечала невпопад, на автомате доехала домой и, едва перекусив, заперлась в своей комнате. Мой мир, мой настоящий мир, ждал меня здесь, в мерцании монитора.

Я открыла файл с романом. Курсор мигал в конце последнего предложения, сразу после описания того самого поцелуя. И что дальше? Читатели в комментариях под прошлой главой уже сходили с ума, требуя продолжения. «Лира, не томи!», «Огнище!», «Пусть он уже возьмет ее!».

Мои щеки запылали. «Возьмет ее». Легко сказать. Как я, Лера, которая даже за руку с парнем толком не держалась, могу описать то, что должно было произойти дальше?

Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти тот сон. Ощущение его рук на моей коже, его властный, требовательный взгляд. Мое собственное тело откликнулось на воспоминание – по спине пробежали мурашки, а сердце забилось чаще. Возможно… возможно, я смогу. Я должна была дать своим героям то, чего они заслуживали. То, чего требовало развитие сюжета.

Мои пальцы легли на клавиатуру. Сначала неуверенно, потом все быстрее и быстрее. Я перестала быть Лерой, студенткой-тихоней. Я стала Лирой, демиургом, который плетет полотно страсти из слов.

Я писала о том, как поцелуй перестал быть просто поцелуем, превратившись в отчаянную битву воль. Как холодные каменные перила балкона больше не казались спасением, а стали последней преградой. Пальцы летали по клавишам, описывая то, как прохладный шелк платья скользнул с плеч героини под уверенными руками Аларика, как их дыхание стало одним на двоих.

Комната словно перестала существовать. Был только экран, мои герои и буря, которая разыгралась между ними. Я писала о сплетении рук, о сбившихся простынях спальни с огромным окном, выходящим в ночной сад, о словах, которые можно прошептать лишь в полной темноте и безграничном доверии. Я не знала, откуда брались эти слова, эти образы. Словно кто-то диктовал мне их, а я лишь успевала записывать. Это было стыдно, волнующе и невероятно… правильно.

Когда я наконец поставила последнюю точку, я была полностью выжата. Дыхание стало тяжелым, а лицо горело. Я перечитала написанное. Это было… откровенно. Слишком откровенно. Смело до безрассудства. Но в то же время красиво и чувственно.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Макс.

– Ты чего вся красная, как помидор? – с ходу поинтересовался он. – Муза сегодня особенно щедрая на вдохновение?

Я захлопнула крышку ноутбука с такой силой, что он подпрыгнул.

– Не твое дело! – выпалила я, чувствуя себя так, словно меня застали за чем-то неприличном.

– Ого, какие мы нервные, – хмыкнул брат, но развивать тему не стал. – Ладно, Шекспир, я спать. И ты не засиживайся.

Он ушел, а я еще долго сидела, глядя на темный экран ноутбука. Рука дрожала, когда я снова открыла его и зашла на «ЛитСтраницы». Секундное сомнение. Может, не стоит? Может, это слишком?

Но пальцы сами скопировали текст, вставили его в окно редактора и нажали на кнопку «Опубликовать».

Глава улетела в сеть. И я с замиранием сердца представила, какая буря теперь начнется не только на страницах моего романа, но и в комментариях под ним.

Глава 4. «Ты готова?»

Я лежала в постели, уставившись в потолок, и слушала, как в квартире затихают звуки: хлопнула дверь в комнате Макса, зашипел на кухне чайник, потом и он умолк. Наступила ночная тишина, тяжелая и звенящая.

Сознание поплыло, границы реальности начали размываться. И как только я начала проваливаться в глубокий сон, то почувствовала это – легкое движение воздуха, уже знакомое потрескивание энергии.

Я открыла глаза. На этот раз не было медленного формирования. Портал уже висел в центре комнаты, готовый, пульсирующий густым фиолетовым светом.

Меня потянуло с кровати. На этот раз я не плыла по воздуху, а будто шла сама, ведомая невидимой нитью. Шаг. Еще шаг. Прохладная поверхность портала коснулась кожи лица, и на мгновение я почувствовала легкое сопротивление, словно входила в упругую, дрожащую воду. А потом – провал.

Я оказалась там не на балконе, а прямо в его спальне. В той самой, что я описала несколько часов назад. Огромное помещение с темными дубовыми панелями, камин, в котором потрескивали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени, и гигантская кровать с балдахином из тяжелого бархата. Я стояла посреди комнаты, и на мне было уже не то шелковое платье, а тонкая ночная рубашка, сквозь которую угадывался каждый изгиб тела.

Аларик сидел в кресле у камина, держа в руке бокал с темно-рубиновой жидкостью. Его взгляд, отблескивающий от огня, был прикован ко мне.

– Я ждал тебя, Аэлина, – его голос был тише, чем в прошлый раз, но от этого еще более властным.

Я не могла пошевелиться. Это был не просто сон. Это было продолжение. Продолжение той самой главы.

Он медленно поднялся и направился ко мне. Каждый его шаг отдавался в моей груди глухим стуком сердца. Он остановился так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

Его прикосновения были такими же, какими я их описала – уверенными, знающими, не оставляющими места для сомнений. Он не спрашивал разрешения, а брал то, что, как он знал, принадлежало ему по праву.

Он наклонился, и его губы вновь нашли мои. Этот поцелуй был другим. Не исследовательским, не вопрошающим. Он был… ознакомительным. Его язык скользнул между моих губ, требуя ответа, и мое тело, к моему ужасу и восторгу, ответило ему. Руки сами собой обвили его шею, я прижалась к нему, ощущая каждую твердую мышцу его торса сквозь тонкую ткань рубашки.

Он легко поднял меня на руки и понес к кровати. Мир плыл. Тени от огня плясали на его лице, делая его черты еще более резкими. Он уложил меня на прохладный шелк простыней, и его тело легло сверху, тяжелое и желанное.

– Ты дрожишь, – прошептал он, его губы скользнули по моей шее к ключице.

– Я… боюсь, – выдохнула я, и это была чистая правда.

– Не бойся. Я не причиню тебе боли. Только наслаждение.

Его руки скользнули под подол рубашки. Ладони, шероховатые от мечей и заклинаний, плавно двигались по моей коже, от щиколоток к бедрам, к талии. Каждое прикосновение заставляло нервные окончания взрываться фейерверками. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Этот сон был в тысячу раз реальнее любого другого сна. Я чувствовала вес его тела, запах его кожи – дым, кожу и что-то дикое, первобытное. Слышала его учащенное дыхание у самого уха.

Он медленно, словно давая мне время привыкнуть, снял с меня рубашку. Прохладный воздух комнаты обжег обнаженную кожу, но тут же его тепло вернулось, укрывая меня. Его губы опускались все ниже, сжигая мою грудь, живот. Я вскрикнула, когда его язык коснулся самого чувствительного места, и вцепилась пальцами в простыни. Волны удовольствия, горячие и плотные, накатывали одна за другой, смывая стыд, страх, саму память о том, что где-то есть другой мир.

– Аларик… – простонала я, уже не зная, прошу я остановиться или продолжать.

Он поднялся над мной.

– Ты готова?

Я могла только кивнуть, потеряв дар речи.

Первый бережный толчок заставил меня застыть. Было тесно, непривычно, немного больно. Я чувствовала, как напряглось все мое тело. Он замолчал, давая мне привыкнуть, его пальцы нежно поглаживали мои бедра.

– Расслабься, – его голос был хриплым шепотом. – Доверься мне.

Я выдохнула и попыталась отпустить контроль. И тогда боль начала отступать, уступая место чему-то новому, незнакомому. Ощущению наполненности, единения. Он начал двигаться – медленно, ритмично, неотрывно глядя мне в глаза.

Боль окончательно растворилась, превратившись в нарастающий, горячий комок наслаждения где-то глубоко внутри. Я начала отвечать ему, двигаясь в такт, мои бедра сами находили нужный ритм. Его дыхание сбилось, на лбу выступили капли пота. Видеть его таким – потерявшим контроль, покоренным той же страстью, что и я, – было последней каплей.

Мир сузился до точки. До этого тела, этого ритма, этого жара, разливающегося по жилам. Я закричала, когда волна удовольствия наконец накрыла меня с головой, смывая все мысли, оставляя только чистое ослепительное чувство. Через мгновение его тело напряглось, низкий стон вырвался из его груди, и он рухнул на меня, тяжелый и удовлетворенный.