что сломлено бурей,
вырвано с корнем и брошено в пропасть…
Остановился и перевел дух. Меня вдруг растрогало, что я поваленный высоковольтный столб. Нахлынувшая волна жалости к себе и ко всем страдающим за любовь заставила разрыдаться. Пьяные несоленые слезы оставили кляксы.
Ополоснув лицо, я вышел на балкон и закурил. Внизу у детской качели стояли молоденькие студентки, тоже дымили и болтали:
− Знаешь, Юлька, а он ничего этот твой однокурсник.
− Генка, что ли?
− Нет, Игорек.
− Аа. А мне Генка больше понравился.
− Ой, Юль, он так посмотрел на тебя сегодня после лекции.
Воспоминание обожгло меня. Юля! Надо немедленно исполнить желание − сделать всё, что в моих силах. Пусть она уедет в Париж. Я бросился к ведру, сцедил последнюю порцию и через мгновение, не успевая переводить дух, отпечатывал в две руки.
Юля едет в Париж
Третий год подряд в конце декабря у Юли случались неприятные дни, когда ее одолевали тоска, беспардонно сотрясавшая ее маленький уютный мир не помещавшемся в нем паническим вопросом: «Почему моя жизнь такая не примечательная? Мне уже тридцать, до старости кажется далеко. Я – трудоголик, постоянно что-то делаю, как белка в колесе… А разве что-то меняется? Как воду в ступе толку, бррр, и впрямь живу одна, как Баба-яга, еще и с черным котом».
Такие мысли накануне любимого праздника невыносимы. Юлин позитивный настрой держался на рациональном мышлении и верить в чудо она себе позволяла только накануне Нового года. Может быть, поэтому именно в это время мысли в голове бунтовали и, казалось, голова кипит, как в чайник со свистком, бурно выплескивая содержимое наружу.
Небольшая перспективная компания, где Юля была ценным специалистом, собственная квартира и дорогие вещи – это весь ее накопленный багаж, которому некоторые завидовали.
«Неужели я не способна на большее? – хмурилась Юля. – Скорее нет, чем да. Если только я чего-то о себе не знаю.
В доме напротив через улицу, за окнами на втором этаже с похожими горчичного цвета шторами, жила женщина. В её окнах по ночам отражалась неоновая надпись кафе «Избушка», находившегося под квартирой Юли.. Рано утром и поздно вечером Юля могла наблюдать за соседкой, симпатичной немолодой женщиной, отдаленно походившей Юлю. Были еще сходства в привычках. У них жили похожие черные коты, которых они кормили примерно в одно и то же время, около половины седьмого. В девять выходили из дома. Обе наполовину одинокие. К женщине по воскресениям приходил седоволосый мужчина в неизменном костюме, похожий на завершающего карьеру врача-дантиста. К Юле наведывался, чаще просто звонил Алик, бывший однокурсник, уже лет пять делал он вид, что ухаживает. Впрочем, Юля сама не воспринимала Алика, как жениха, он слишком много пил, меньше её зарабатывал, как попало тратил, и для семейной жизни не годился.
В то утро в конце декабря, насыпая коту корм, Юля почувствовала первые симптомы хаоса. Голова отказывалась мыслить позитивно, мысли вопили о никчемной Юлькиной жизни, стучась о стенки черепной коробки. Одна даже заявляли, что Юлька дура. В задумчивости та высыпала коту на голову сухого корма из пакета. Барсик обиженно облизался, но, увидев, что хозяйка его не замечает, решил позавтракать.
Юля стояла у окна, наблюдая, как соседка тоже наклоняется к кошачьей миске, треплет кота за ухом. Потом выпрямляется, хватается за сердце и падает. Это произошло так неожиданно, что Юля сначала не поверила глазам, замерла и долго не шевелилась. Только, когда стукнула мысль, что соседка умирает, Юля накинула пальто и побежала к дому через дорогу.
Наугад нажала номер квартиры на домофоне, ей открыли, она вбежала по лестнице, дверь в нужную квартиру оказалась не запертой. Толкнув ее, Юля оказалось в прихожей с тусклым светом, она сразу и не разглядела, что перед ней на стуле сидит мужчина. Не похожий на того седовласого врача. Этот выглядел моложе, сидел, закинув ногу на ногу, и улыбался. Курчавые русые волосы и короткая седая борода придавали его задумчивому виду благодушные черты.
− Что здесь происходит?! −вскрикнула Юля, чуть не врезавшись в него.
− Ничего не происходит, − не меняя позы, произнес мужчина.
− Что с ней? − перевела дыхание Юля.
− С кем?
− С женщиной. Я живу напротив, через улицу. Видела в окно, как она упала. Сердечный приступ?
− Возможно.
− Что с ней?
− Ничего. Сейчас всё в порядке.
− В порядке? Она жива?
Человек опустил ногу и внимательно посмотрел на Юлю.
– Она жива, не беспокойся, − он потер переносицу, не зная, как продолжить. – Понимаешь, ведь это была ты.
− Что?
− Трудно поверить, но придется. Женщина в окне – возможное отражением тебя в будущем. Такой ты могла стать лет через тридцать. Вижу, не веришь. Но это так, ты наблюдала за собой.
Юля попятилась.
− А чего побежала-то сюда? − спросил человек. − Не могла скорую вызвать?
− Вы кто? Врач?
− Ну какой же я врач, хотя… − человек усмехнулся, − в чем-то я врач.
− Вы знали ее? − отступила к двери Юля.
− Юль, ты глухая? Я же только объяснил тебе, что та женщина − это как бы ты и была, много лет спустя. Хотя разве это много. Ты такой бы и стала, если бы не прибежала сюда. А теперь даже и не знаю, что с тобой делать.
− А вы кто?
− Да какая разница. Называй меня, как хочешь.
− Вы − киллер, − испуганно проговорила Юля.
− Вот глупая. Ладно, спишем на твою голову, она у тебя в эту пору сама по себе.
− Черный риэлтор!
− Да чтоб тебя…
− Знаю… вы… – она чуть придержала слово «дьявол», которое так и хотело сорваться с ее дрожавших губ.
− Еще лучше, − засмеялся тот, кого она приняла за дьявола.
Смех у него был добродушный. Если дьявол так смеялся, то дела у него, да и у всего мира, пошли на поправку.
− Послушай, Юлька, − начал он.
− Откуда вы знаете моё имя?! Кто вы?
− Ну ты даешь. Ладно, зови меня Гаспар.
− Гаспар из тьмы, − опять прошептала Юля.
− Тьфу ты, елки. Далась тебе эта тьма. Хорошо, давай сегодня я буду для тебя – Пьер Ноэль.
− Вы француз?
− С удовольствием, − кивнул мужчина.
Тут Юля обратила внимание, что на нем темно-малиновые штаны, вязаная жилетка со стеганой рубашкой и кожаные, ручной работы, сапоги.
− Зачем я вам?
− Да не нужна ты мне.
− Ну вы же заманили меня сюда.
− Во-первых, тебя сюда никто не заманивал. Ты попала сюда, потому что у тебя отзывчивое сердце. Всегда есть выбор, как поступить, следуя за головой или за сердцем. А во-вторых, в день, когда можно изменить судьбу, хорошо бы быть и посообразительнее.
− Значит, вы не дьявол?
− Скорее, ангел-хранитель.
− Мой?
− Милая, теперь на всех не хватает, можешь считать меня кем-то вроде участкового ангела в вашем районе. Вас много, а я один. Вот пришла пора заняться тобой.
− Что вы будете делать со мной? − спросила Юля таким тоном, что любой шутник ответил бы: «насиловать и расчленять».
Но мужчина пожал плечами и сказал:
