Стас Колокольников – Эстетика бродяг (страница 1)
Стас Колокольников
Эстетика бродяг
ДИСКЛЕЙМЕР
Книга не пропагандирует употребление наркотиков. За незаконное приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов предусмотрена уголовная ответственность. Статья 228 УК РФ. Даже разовое употребление наркотиков ведёт за собой большие последствия, сказывающиеся на вашем здоровье, а в конечном итоге это приводит к летальному исходу.
А. С. Пушкин. "Евгений Онегин"
градус легкого дня
Одни давали мне чуть больше двадцати, когда я был гладко выбрит, ровно стрижен, чист и трезв. Другие полагали, что мне далеко за тридцать, когда я зарастал щетиной и ходил с похмельными мешками под глазами. На самом деле мне было тридцать, когда я решил избавиться от прошлого − заштопать его, как прореху на поношенной одежде.
Прошлое прочно сидит у нас на хвосте. Мало того, что оно цепляется за настоящее, так еще лезет своими щупальцами в будущее. Тянется за нами, как мертвец из могилы, липнет к подошвам слабых и сильных. Оно не делает различий, человеческая сущность неизменна: каждый оглядывается назад в поисках поддержки и помощи. Никто не держится обеими руками за будущее, никто не смотрит ему смело в глаза. Почти всякий косится назад, желая избавиться от скелетов прошлого.
Сидя на краю мира в чужой квартире, как в трюме ковчега Иблиса, я самостоятельно отрезал пуповину, связывающую меня с прошлым. Почему бы не избавиться от него, если велено абракадаброй − мечите молнии даже в свою смерть.
Сначала я воспользовался старыми портняжными ножницами и грозно щелкал ими в воздухе. Можно было подумать, что я тихо валял дурака. Как бы не так. Это действие имело магический смысл − я не просто бросал вызов прошлому, а еще и отчаянно хамил, стараясь поставить его в глупое положение.
По календарю фэн-шуй был день, когда наличие гармонии в мире определялось по облакам. Если небо полностью затянуто или наоборот ясное, то гармония в мире отсутствовала. Хорошо было наблюдать легкую облачность и услышать мелодичный звон. День выдался на редкость ясный и тихий, лишь далеко на горизонте болталось одинокое неприметное облачко. Я не верил, что оно чем-то поможет и неистово кромсал воздух. От меня отлетали клочки волос, ниток и ткани, я был похож на самурая, орудующего мечом и готового исполнить сэппуку.
Кисть занемела, я отбросил оружие и представил, как отрезанное прошлое делает обратный скачок мне на плечи. Я увернулся раз, потом второй. Нога зацепилась за ногу и тело потеряло центр тяжести. Упав, я перекатился в сторону и по-пластунски резво дополз к холодильнику. Внизу хранилось полбутылки красного. Сделав несколько больших глотков, я пустил струйку из уголка рта и уронил голову, изображая раненного дуэлянта, чья песенка еще не спета.
Чужой дом, чужой холодильник, моей была бутылка вина да еще пара носков на сушилке и календарь фэн-шуй. Но я был уверен, что все кругом принадлежит мне, и пользовался как своим. Наплевать, что из этого получится. За несколько лет из нормального человека я превратился в психа − меня доконало прошлое.
Приходя в себя после ранения, я залез в ванную и стал вспоминать, что заставило избавляться от прошлого. Горячая вода укутывала сознание, и я не мог даже вспомнить, чем занимался в этом прошлом. Потом вспомнил! Есть, такое длинное древнегреческое слово: heautontimoroumenas. Самоистязатель. Вот-вот, большую часть своей жизни я провел, как самоистязатель. И теперь таскал на своем горбу мешки этого гиблого прошлого.
Неожиданно в ванной потух свет, и кто-то постучал в дверь. Я чуть не захлебнулся от страха.
− Кто там? − как можно строже спросил я.
− Твое прошлое, − вкрадчиво ответил бархатный голос. − Впусти, родной.
− Какого черта? Что за шутки? − не поверил я.
− Никаких шуток. Открывай, подонок! − повысился голос.
− Зачем?
− Затем, что тебе так просто не избавиться от меня! Я все равно вытряхну из тебя душу!
Я лежал молча и не шевелился, совершенно не веря в происходящее. Когда снова загорелся свет, наспех вытерся и оделся. Подумав, поискал взглядом что-нибудь тяжелое, взял медный тазик и осторожно вышел.
В доме ни души. Только под потолком на кухне, медитируя, кружила большая муха да в глубине радиоприемника двое образованных мужчин вели неторопливую беседу о ненаблюдаемых сущностях. У холодильника валялась пустая бутылка.
− Вот так прошлое, − насмешливо проговорил я, − пришло и выжрало мое вино.
В этом мире неопределенностей нельзя быть уверенным даже в настоящем. Я поставил тазик и почесал затылок. Стоит ли связываться с прошлым? Тем более, если ты псих. По мне лучше быть лошадью, скинувшей всех седоков, и нестись в сторону бездны, чем неспешно трусить в одной упряжке вместе со всеми.
От мыслей о прошлом стало одиноко, захотелось встретиться с какой-нибудь женщиной и испить её участия. Без сомнения, все знакомые женщины теперь были заодно с прошлым, но можно было выкрутиться и из такого положения. Я поискал незнакомую женщину в платяном шкафу, под диваном, выдвинул ящики большого комода. Обследовал все уголки квартиры. Вел себя, конечно, как псих. Но женщины нигде не было.
− Женщина ты где? − спросил я.
− Женщин ищут в чулане, сэр, − шепнул в ухо знакомый бархатный голос.
И чьи-то холодные ладони легли на мои глаза.
− Узнаешь?
− Кажется, узнаю, − стараясь не выдать страх, проговорил я. − Это вы, Петр Петрович?
Никакого Петра Петровича я не знал и ляпнул от испуга.
− Это же я, твое прошлое, дурачок.
− Привет, давно не виделись. Соскучилось? Ты мое вино выжрало?
− А ты пожалел?
− Так ведь вся бутылка выпита.
− Жадина.
Сильный удар по загривку выключил меня. Мерзкое драчливое прошлое. Всегда оно так − ведет себя по-свински и больше от него ждать нечего.
Когда я открыл глаза, пришел хозяин квартиры − Максим Батарейкин. Молодой поэт, маргинал и циник, не верил ни в ангелов, ни в чертей, ни в духов и ни одному моему слову, считал меня забавным чудаком, у которого вместо головы кочан цветной капусты. С моим появлением его дом стал похож на заезжий цирк, насмотревшись на который, Батарейкин пропадал куда-то на несколько дней. Плоды своего творчества он не показывал, но говорил, что пишет о космосе, о психах, типа меня, и подыскивает себе подходящий псевдоним. Больше я о нем ничего не знал.
− Я принесу еще вина, − сказал Батарейкин, выслушав мою историю о жадном до выпивки прошлом.
− Завязываю пить, − отказался я. − Иначе прошлое не отвяжется, выследит меня по запаху. Сегодня решил избавиться от него, и оно сразу показало, чего стоит. Всё, с выпивкой покончено.
− Ты это серьезно?
− Не знаю… Не знаю, черт возьми! Надо же как-то избавляться от прошлого, может, брошу пить, выкину какое-нибудь старье, туфли и записные книжки. И наверное, никаких шлюх, а может еще что-нибудь… Как думаешь?
− Ты спятил. У тебя крыша едет от скуки, − спокойно сообщил Батарейкин, надевая любимы тапочки-макосины.
Он включил диск суфиев, зажег благовония и уселся в уютное кресло под любимым желтым абажуром. Покуривая трубку, он наблюдал за меня. Я шарил по карманам, вытаскивая мятые бумажки с телефонами, адресами, заметками, и выбрасывал в мусорное ведро.
− Успокойся, − предложил Батарейкин, протягивая трубку. − Не надо нервничать. Дыши глубже.
− Нет, это тоже не буду. Я и так не в себе. Последнее время не проходит ощущение, что кто-то пользуется моей жизнью, а я лишь таскаю за ним прошлое.
− Плохи твои дела, − подытожил Батарейкин. − У тебя в голове такой бардак, что проще её отрубить. Расслабься, на, покури, расскажи еще что-нибудь веселое. Похохочем.
− Нет, я теперь трезвенник, не пью и не курю, − заявил я и споткнулся о стул.
Батарейкин засмеялся.
− Тебя хватит ненадолго. У тебя на роже написано, вечером напьешься.
− Не каркай, − отрезал я. − У тебя есть чистая футболка? Мне не в чем выйти.
− Спорю на что угодно, ты приползешь после полуночи чуть живой с какой-нибудь бабой, которая безупречно дает тебе раз в неделю вот уже несколько лет.
− Слушай ты, непризнанный поэт, не доставай меня, − обиделся я. − Помалкивай, если не врубаешься. А у меня новая жизнь начинается.
− Ха-ха-ха, − загибался Батарейкин от смеха. − Хватит, не смеши меня. Новая жизнь, ха-ха. На вот тебе майку, и иди на все четыре стороны. Жду тебя вечером пьяного в стельку и с веселой бабенкой.
− Не дождешься! − крикнул я и хлопнул дверью.
Покидая дом, веди себя так, как будто видишь врага. Старое самурайское правило. Следуя ему, не обманешься, даже если ты псих. На улице я немного растерял уверенности − оказывается, разучился бесцельно передвигаться трезвым. Впрочем, была цель. Примерно та же, что у конкистадоров, высадившихся на незнакомый берег вслед за Кесадой и Орельяной в поисках чудес. Та же маниакальная одержимость, упорство и вера, что можно обрести прежде недоступное простым смертным. Что это могло быть? Что угодно, кроме того, что осталось за спиной − по ту сторону океана времени.
А пока вдоль дороги тянулись винные лавки. Казалось, город состоит из одних винных магазинов и пивных баров. Раньше их приходилось искать, а сейчас они были всюду. Деньги в кармане, во вспотевшей ладони, уже превратились в тряпочки, но я продолжал невозмутимо сглатывать слюну, шагая мимо призывно хлопающих дверей вино-водочных, отдающих мне честь, как часовые. Кто-то окликнул меня в тот момент, когда я подумал, что попал в ловушку. Сначала я испуганно припустил вперед, но потом остановился и обернулся.