Стас Колокольников – Бог завещал мне Землю (страница 5)
− Вряд ли, ко мне скоро подруга придет.
В уверенности за свою судьбу я спустился в подземный переход к вокзалу и столкнулся с бывшим однокурсником. Словно отрабатывая карму, я постоянно встречал разных знакомых личностей и переживал с ними запоминающиеся события, которые вскрывали в нас хорошо запрятанных психов.
Прежде худощавый и скромный, Толик растолстел, налился цинизмом, похохатывал и много спрашивал. Мы шли в сторону вокзала, я спешил, подгоняемый двумя длинными свистками оттуда. Узнав о поездке в страну ритм-гитаристов, Толик принялся уговаривать выпить за его счет.
− Хотя бы по кружке пивасика, − напирал он. − Мы не виделись тыщу лет, Петька… Ты, может, скоро станешь богатым и знаменитым, и мы с тобой еще тыщу лет не увидимся, только в следующей жизни.
И хотя предчувствие подсказывало, что идти с ним не стоит, лучше подождать до следующей жизни, отказаться я не смог.
Ближайшее кафе было неряшливым и подозрительным, как и его посетители, за столиками сидели мутные типчики и женщины без возраста. Потрепались о жизни, о работе, вспомнили общих знакомых, но разговор скатился к деньгам и женщинам. Две из них сидели за соседним столиком и призывно улыбались.
− Что ни говори, а жить хорошо, − сказал Толик. − Всегда произойдет что-нибудь непредсказуемое, я с ума схожу от однообразия. Работа, дом, ну, ты понимаешь.
Стараясь держаться в рамках одной кружки, я спокойно наблюдал, как Толик борется с однообразием: он непринужденно прошелся до стойки, намахнул стопку-другую, вернулся и стал подмигивать женщинам, а вскоре они уже сидели с нами и хохотали.
Что-то они нам все-таки подмешали, я помнил только, как заканчивал вторую кружку под песню Passenger Игги Попа, звучавшую из телефона Толика, который произносил тост:
− Дорогие мои пассажиры, хочу выпить за вас! За то, чтобы вы достали свои билеты и приехали, куда вам надо, и вовремя…
Очнувшись в незнакомом подъезде, я первым делом ощупал карманы – двадцатка испарилась. Такое мерзкое и скорбное пробуждение бывает в жизни не раз. Лучше бы ни разу. Но после него понимаешь, о чем толковал Уильям Блейк, разглядев счастья шелковую нить и вечность в одном мгновенье, и сидишь в этой вечности, как в пустом вагоне. Совершенно измочаленный, с кусочками чего-то на одежде, выглядевшего, как остатки мозга, которого, казалось, навсегда лишилась моя голова, я почти не дышал, чувствуя себя, как рыба анабас, которая выползла за пальмовым вином, но по дороге обратилась в тленные мощи.
В подъезде было тепло, на улице темно, ходьба по мерзлой улице доконала бы меня, я с трудом поднялся на верхнюю площадку и попробовал задремать. В долгом тягучем полузабытье я слышал музыку, ее в моем детстве часто наигрывала мама на своем любимом пианино − мелодию песни про одинокую гармонь, которая бродит где-то по улице.
В голове всплывали странные картинки нездешних мест, где живут мардуки, единороги, и бог Павана вслед за Шивой скачет верхом на антилопе с головой тигра; мешались воспоминания и грезы. Они затягивали в свой круговорот. Несколько раз в жизни мне приходилось непроизвольно впадать в состояние медиума. Пребывая в трансе, я наблюдал видения, какие посещают посредников между мирами. Они казались опасными, хотя в этих случаях я был проводником лишь для своего сознания.
Тело мое наэлектризовалось, ни прежней боли, ни усталости я не чувствовал. Сквозь пелену я видел, как просыпаются жители подъезда, как окунаются в новый день, как к ним слетаются невидимые существа, готовые помогать удерживать эту жизнь на рельсах. И вдруг привиделся дед. За пеленой я видел только силуэт в кителе, но точно знал, что это мой дед, машинист Иван Гаврилов. Он покачивал головой и ждал, что я скажу.
− Что же это такое, дед? Почему такая непруха? – пожаловался я.
− Так ты бы поосторожней. Катишься на красный без тормозов, хоть закуску подкладывай.
− Чего? Как это?
− Едешь в поезде со взрывчаткой, едешь по местам, где полно живодеров и просто психов. А в голове у тебя только свежий ветер поддувает, будто сидишь в вагоне-ресторане, которого в этом поезде нет.
− На каком поезде, дед? Я просто хочу узнать, где мое место.
− Сойдешь – узнаешь.
Кто-то вызвал лифт, и я открыл глаза. За окном было невероятно светло. Прислонившись спиной к стене, я полулежал с ощущением отпущенных грехов и легкости, как будто у меня выросли крылья. Оставалось только взмахнуть и полететь.
− Ой! Сколько снега навалило! − радостно кричали за окном дети. – Ой, как здорово!
Первый снег хрустел под ногами, словно разговаривая. Казалось, идешь по спине гигантского белого медведя. Сахарная шкура доверчиво терлась о ноги.
− Если райский поезд ушел без меня, значит, будет какой-то другой, − говорил я себе, мысленно уже плюнув на карьеру ритм-гитариста.
Еще раз искать денег на поездку я не собирался. На трамвайной остановке топтались двое: я и человек с гитарным кофром. Он напомнил о недавних творческих планах. Не выдержав, я рассмеялся. Человек посмотрел в мою сторону, мой потрепанный вид явно вызывал недоумение.
− Петя, не состоявшийся ритм-гитарист, − представился я. − А ты кто?
− Кобзарь.
− В смысле − певец, играющий на кобзе?
− Во всех смыслах. У меня фамилия такая.
− Куда едешь?
− В Германию.
− На трамвае?
− На самолете. Улетаю сегодня вечером.
− Развлекаться?
− Работать, уличным музыкантом, два месяца перед Рождеством.
− А у меня не получилось уехать.
И я рассказал историю райского поезда для ритм-гитаристов.
− Кто же на райском поезде за доллары ездит, − рассмеялся Кобзарь.
− Точно, − улыбнулся я. − Как-то не подумал. А вообще-то, мы все на этой Земле, как на поезде, начиненном взрывчаткой. И конечная станция у всех одна.
− Возможно. Хотя для меня райский поезд − это музыка. В этом поезде, как говорил мой друг, можно не рвать на себе рубашку, чтобы показать, что у тебя есть сердце.
Трамвай подплыл, словно кораблик по белому морю. От него, как от живого, исходило благодушие, и мне стало весело и тепло внутри. Пока ехали, я рассказал историю про одного бродягу. Тот прежде работал в одной из роскошных гостиниц Парижа, разливая вино в погребе, а потом спился и стал бродяжничать, находя, что так гораздо лучше. Напиваясь вдрызг, он пел хриплым голосом одну и ту же арию из «Фауста». По его мнению, это производило впечатление на полицейских, которые должны были думать, что он не простой человек, раз знает оперу.
− Так что, Кобзарь, если будут проблемы с полицией, затягивай оперу, − посоветовал я. − И лучше из «Фауста».
− Выхожу, пора мне, − усмехнулся Кобзарь. − До встречи!
Долго еще я катался на трамвае по кругу, по заснеженному городу с белыми улицами и белыми деревьями. Катался с долгожданным позабытым умиротворением, разглядывая все, как в первый раз. Мне не хотелось выходить, куда-то идти, о чем-то думать и с кем-то разговаривать, хотелось не спеша плыть по белому городу. Видеть, слышать и понимать то, что открывается тем, кто никуда не спешит, не мелочится и не фальшивит. Кто играет жизнь как по нотам, не перевирая ни одну. В таком состоянии понимая, что мир тем уже спасен, и на краю гибели качается лишь его тень. Я катался до тех пор, пока не понял, что трамвай и был моим райским поездом.
Бог завещал мне Землю
Утром почтальон принес телеграмму странного содержания: «УМИРАЯ ЗАВЕЩАЛ ТЕБЕ ЗЕМЛЮ БОГ». Хм, всю Землю! «Что же мне делать с этой мусоркой, – сразу подумал я. – Как я могу поучаствовать в ее судьбе, когда она на всех парах летит в преисподнюю».
Вечером я сидел в кафе и ужинал. Подсел средних лет мужик с бутылкой.
– Будешь? – предложил он.
Я отказался.
– Какие новости? – спросил он, наливая себе.
– Бог завещал мне Землю. Всю эту круглую штуковину. Что с ней делать, ума не приложу.
– А почему именно тебе? – усмехнулся мужик.
– Не знаю, у Него свои причины. А что, разве кто-то против?
– Лично я − нет! – засмеялся мужик и выпил.
– Не веришь, – понял я.
– Верю. Иди, забирай свое барахло.
Я демонстративно поднялся и вышел на улицу, ощущая себя хозяином всего вокруг. Могу пользоваться чем угодно как своим. Спустившись в знакомый бар по соседству, я решил заказать чего-нибудь подороже, съел кесадилью, выпил рюмку текилы и подумал, а стоит ли платить. Скорее всего, нет. Непринужденно я направился к выходу, и никто не остановил.
На углу улицы меня встретил нищий, просивший здесь по выходным и праздникам мелочь. Я развел руками, показывая, что владею б
– Мне не верят, – подытожил я. – Ладно, тогда хотелось бы осмотреть свои владения.
Я шел мимо одного заведения, где вместе с выпивкой продавали и книги. Забавно придумано, не правда ли? Накатил – прихвати книгу и читай, не расслабляй мозг. Из распахнутой двери доносились крики драки, и вдруг оттуда к моим ногам прилетел фолиант, разворошенный и загаженный, будто им убивали мух. Это оказался географический справочник, изданный в Санкт-Петербурге в тысяча девятьсот одиннадцатом году.
Весь следующий день я пролежал в постели, изучая страны и континенты, флору и фауну, океаны, моря, архипелаги и островки. Выбирая место, куда отправиться перво-наперво, я склонялся в пользу Новой Зеландии и Мадагаскара.
Позвонила хозяйка квартиры и сообщила, что завтра придет за платой.