Стариков Николай – Элирм VI (страница 11)

Юркий, подлый и крайне опасный гад с превосходным чувством такта и аристократическим воспитанием. Чего не сказать о верховном главнокомандующем, бесконечно отпускающим едкие замечания. Львиная доля из которых была направлена в сторону Мозеса.

В отличие от нас бедолага страдал всю неделю и прямо сейчас лежал на песке, окруженный ореолом пыли. Грустно бурчал себе что-то под нос и смотрел в пустоту взглядом «на две тысячи ярдов».

В своей прежней ипостаси он смог бы разделаться с нежитью на раз-два, но не сейчас. Утратив способности монаха, он лишился как защитных, так и атакующих заклинаний, наносящих урон мертвецам за счет благословлений и света. Теперь у него оставались только болезни и яды, на которые, как нетрудно догадаться, дэтлоку, бодаку и вампиру было плевать.

Более того, эти трое ясно дали понять, что при всем уважении, но поблажек не будет. Как и не будет их в реальном бою. Поэтому не можешь бить врагов магией – учись ремеслу воина и рази противника сталью.

И Мозес учился. Огребал по башке, позорно проигрывал, дробил копчик о землю, но учился. Стиснув зубы, он с упорством отпетого мазохиста выходил на арену, чем вызывал одобрительный взгляд со стороны генерала и даже легкий намек на улыбку. Разумеется, рыцарь смерти никому этого не показывал, однако у меня начало складываться стойкое ощущение, что он издевался над монахом не просто так. А будто бы его к чему-то готовил. Пытался отыскать в толстом увальне адамантиевый стержень, дабы затем выковать из него нечто удобоваримое.

Хотя, быть может, игв просто любил глумиться над жирными и никакого тайного умысла здесь нет. Или же он пытался подстроить каждого из нас под себя, чтобы наше общество раздражало его все меньше и меньше. Ведь кто смертельно устал и опечален поражением, тот мало болтает.

Размышляя над этим, я прислонился затылком к шершавому камню и принялся наблюдать за коллегами по несчастью.

Илай против дэтлока, Глас против бодака и Герман против вампира.

Первый явно побеждал, доминируя за счет некромантских способностей. Второй носился кругами словно испуганный кролик и никак не мог выудить из кармана застрявшую «неваляшку». Третий отчаянно пытался попасть по едва различимому силуэту.

К слову, мы тренировались на усыпанной песком площадке вблизи зиккурата. За высокой и толстой оградой, полностью скрывающей внутренний двор от посторонних глаз и гарантирующей нам приватную обстановку.

Несколько дней назад Гундахар не поленился и, одолжив две сотни орков, возвел вокруг локального царства мертвых настоящую крепостную стену. Да еще и увитую колючей проволокой, ядовитым плющом и защитными чарами. Всё, лишь бы любопытные дети не взбирались наверх и не наблюдали за тем, чем занят на досуге их несравненный кумир. Как и не пытались бросить в него что-нибудь тяжелое или вонючее, дабы привлечь внимание.

Да. В своих устремлениях мелкие проказники отрицали любые компромиссы и не гнушались идти на крайние меры. Что даже меня иногда удивляло.

«И куда только смотрят их родители?» – думал я каждый раз, когда слышал на улицах обсуждение очередного хитрого плана, как выкурить генерала из зиккурата. Поджечь, затопить, обмазать стены говном, соорудить катапульту и закидать его владения «бомбами», изготовленными на основе мочи, аммиачной селитры и сырого яйца. Предварительно настоянными, разумеется.

Дикость, конечно. Хотя, с другой стороны, притаившаяся во мне частичка стихиалия отчего-то считала это забавным. И даже рвалась подсказать детям идеи получше. Но нет. Мы – приличные люди. А значит, будем вести себя соответственно. Маники бы оценили подобные шалости, старые игвы – нет.

– Ой! Ой-ой-ой! Нет! Герман, в сторону! Он меня сейчас достанет!!!

Бум!

Очередной глухой удар, и тело шамана вышвыривает на хрен с арены.

Приземлился аккурат возле меня, свалившись на землю в позе «плуга». Нечто похожее на «березку», вот только с носками, опущенными до земли.

– А-а-а… Твою мать…

Тяжело раненный в правое плечо, Эстир сперва приложился к бутылке и лишь затем материализовал ингалятор здоровья. Притом, что по-прежнему лежал кверху задницей.

Интересная расстановка приоритетов.

– Живой? – спросил я.

В ответ шаман горько хмыкнул и вновь перешел на вискарь.

– Знаешь, Влад, говорят, тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Это всё враки. Гораздо тяжелее не смотреть в глаза бодаку.

Я толкнул его в бок и подтянул к себе, помогая усесться.

– Пожалуй, это самое нелепое сравнение, которое я когда-либо слышал, – ответил я.

– Но вместе с тем, доля правды в этом все-таки есть.

– Ну, пожалуй, ты прав.

Я покосился на Шейда.

Бодак. Очередной чертовски опасный противник. Мертвый танк с иммунитетом к электричеству, яду, страху и любому ментальному воздействию.

Медленно передвигаясь по площадке вслед за жертвой, он стрелял по оппоненту «Волшебным кулаком», если тот не желал подходить, и испускал вокруг себя «Ауру уничтожения», постоянно наносящую небольшой урон за счет некротической энергии, от которой невозможно было ни спрятаться, ни укрыться.

Затянул бой – сдох. Угодил прямо в лапы – тоже сдох. Посмотрел мертвецу в глаза – сдох гарантированно, потому как главной отличительной особенностью данного вида нежити была способность «Иссушающий взгляд», что действовала на живых словно магнит. Манила, пленяла и завораживала своим мистическим желтоватым свечением, отзываясь на периферии сознания чем-то одновременно ужасным и грандиозным. Гипнотизирующим и привлекательным.

Если вы вступили с ним в бой, то ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах нельзя смотреть бодаку в глаза. Стоит взглянуть, и тот мгновенно притянет жертву к себе, наложит дебафф на минус пятьдесят процентов к параметру «Выносливость» и нанесет колоссальный урон психической энергией. А низкоуровневых противников и вовсе убьет.

«Ох и не того смертоносного взгляда боялись дети. Не того», – подумал я.

В отличие от Гундахара, этот парень реально был в состоянии перебить всю толпу, не вставая с места. Флегматично, скучающе, с долей грусти в убийственном взоре. Так, будто бы он извинялся.

Любопытные противники, ничего не скажешь. Причем каждый из них требует индивидуального подхода. Особой тактики.

– Ай, черт!

Бум!

Сбоку от нас рухнула груда мифрила.

Как и я, Герман был для вампира слишком медлительным. И вдоволь наигравшись со здоровенным болванчиком, Хакаш отправил танка в глубокий нокдаун.

– Огромная туша, маленький мозг, – тотчас же последовал язвительный комментарий. – Локо – на исходную, матка Ямарайаху – на исходную. Остальные отдыхают.

– Надо же, – улыбнулся Эстир. – Судя по всему, Илай так отделал бедного дэтлока, что тот временно выбыл. Глядите.

И правда. В отличие от остальных ветеранов Галереи Павших, Дарий валялся на земле переломанной куклой и отчаянно дрыгался, пытаясь подняться. Казалось, что его конечности ему неподвластны.

Впрочем, и немудрено.

Основательно прокачав некромантские способности, Серега научился «взламывать» тела мертвецов. «Подключаться» к ним если не полностью, то хотя бы частично, чем доставлял нашей троице массу проблем. Ослеплял, обездвиживал, дезориентировал и лишал маны. Сбивал каст заклинаний, заставлял промахиваться и атаковать пустоту.

Как мы недавно узнали, то же самое умел и Гундахар. Обладал способностью «Темная клятва» с более упрощенным и менее пафосным названием «Перехват», доступной рыцарям смерти и позволяющей подчинять себе нежить рангом пониже. Вот только почему-то генерал еще ни разу ей не воспользовался. Хотя странно. В былые времена он с её помощью вел за собой целые легионы. Командовал армией.

– Что ж, ладно. За вас, мужики. Все мы дикари по своей природе. Как бы мы ни старались это скрыть или приукрасить.

Шаман снова приложился к бутылке.

– Глас, тебе не кажется, что ты пьешь слишком много? – спросил я. – Это уже какая бутылка за сегодня? Вторая? Или третья?

– Я порицаю питье в одиночку, господин Эо. Поэтому предпочитаю бухать за двоих. К тому же, у меня есть причина.

– Какая?

– Мне решительно не нравится наш образ жизни.

– Ты о чем?

– Жизнь, полная насилия, насилием и заканчивается. И если у вас с многоуважаемым танком к этому прослеживаются явные наклонности, то лично я в душе пацифист. Моё дело – это конкурсы красоты, падшие женщины и беседы с бабульками о финансовых пирамидах. А бесконечно харкать кровью и разгребать непослушными руками кучи песка меня раздражает. Как и пытаться доказать свою крутизну древним вампирам. Не для того моя роза росла, знаете ли.

Я выхватил у Эстира бутылку.

– Пожалуй, за это стоит выпить. За великого провидца и его розу!

– А знаете, что раздражает меня? – дернул щекой Герман. – То, что сколь сильными мы бы ни становились, Гундахар всегда найдет способ, как превратить нас в побитых щенков. Жалобно скулящих непутевых идиотов. Да еще и подвергающихся бесконечным насмешкам.

– Есть только один способ избежать критики, – прогудело сбоку. – Ничего не делайте, ничего не говорите и будьте никем.

– Цитата Аристотеля? – улыбнулся Глас.

Генерал отвлекся от книги и грозно посмотрел на шамана.

– Нет. Моя. Потому как в отличие от тебя, я думаю своими мозгами. И никогда не повторяю фразы неизвестных тупиц.

– Что ж, спорить не буду.