Станислава Углева – Сон, изменивший меня (страница 4)

– Насильно мил не будешь, – машинально поправила её.

– Вот я и говорю.

– Скажите, а кто такие Стру́нха и Виранши́?

– Это наши боги. Стру́нх – бог темного мира. Где царит смерть и мучения. А Виаранши́ – бог света. В его чертогах благодать и вечная жизнь.

– То есть некоторые считают, что технологии приведут мир к смерти и мучению? – уточнила я. – И вы хотите сказать, что на вашей планете есть места, где существа живут без благ и технологий?

– К сожалению, есть. И этого мы не изменим, пока они сами не захотят. Наши старейшины придерживаются политики не навязывания. Вообще-то мы открыты для передачи знаний. В наших городах живут наги, эльманы, брохи, но только те, кто пришел по доброй воле.

Проговорив с Дарнис еще около получаса, узнала, что у каждого жителя их планеты есть какой-то дар. Для себя я решила, что это магия. Ну а как назвать дар целительства или сновиденья, мантики, некромантии, псионики или дар создавать иллюзии, или, и того хлеще, дар управления стихиями, природой.

Хоть Дарнис мне и сказала, что дар – это настройка чего-то там в организме на энергию планеты. Для меня её объяснения прозвучали, как бла-бла-бла. Ну ни черта я не поняла, какие там энергии и как там они взаимодействуют.

Еще она сказала, что, возможно, и у меня откроется какой-нибудь дар. Ведь у девяносто процентов людей, прибывших с Земли, дар уже открылся. И они все прошли обучение управлению новыми способностями.

– А десять процентов? – поинтересовалась я.

– Это либо дети, либо старики, – ответила мне женщина. – У детей дар ещё откроется, а вот у стариков вряд ли. У них перестройка организма идет очень медленно. Хотя искра дара есть. Иначе они не смогли бы сюда попасть.

– А как я узнаю, какой у меня дар. И есть ли он у меня? – чуть не подпрыгивая от любопытства, спросила её.

– В среднем для перестройки твоего организма потребуется около месяца, – ответила она. – А вот о даре пока сказать не могу.

Меня ещё интересовал вопрос, где мне искать родителей. Но выяснилось, что сейчас составляются списки всех переселенцев. Как только они будут сформированы, я смогу подать заявку на поиск родителей. Ведь, оказывается, они могут быть в другом мире или планете. И это меня ни сколько не обрадовало. Самое основное, я не понимала, как мне теперь жить. Где? На что? Ведь все средства, что я заработала, у меня отобрали пираты. И даже когда их схватили, мне так ничего и не вернули. Верина Дарнис как будто прочитала мои мысли.

– Каати, не переживай. Если у тебя есть драгоценные металлы или камни вашего мира…

Договорить я ей не дала.

– Нет! У меня все отобрали пираты, – с тяжелым вздохом ответила ей.

– Это не страшно, – поспешила она меня успокоить. – Тебе выделят три тысячи кредо и предоставят жильё. А также трудоустроят. Конечно, если твоя земная профессия у нас востребована. Впрочем, и это решаемо. Если она у нас не котируется, то тебя отправят на обучение.

– Я художник, – сообщила ей. – Моя профессия даже на Земле была редкой.

– Живописец? – неверяще переспросила она. Объяснять я ничего не стала. Просто протянула ей свой альбом. – Это мои работы, – пояснила я.

По мере того, как женщина пролистывала альбом, её глаза загорались восхищением.

– Эта профессия востребована, – с улыбкой восхищения произнесла она. Затем задумалась на несколько секунд и добавила, – пожалуй я буду твоим первым клиентом. А пока пойдем, провожу в регистрационный центр.

В центре меня уже ждал специалист по защите и учету мигрантов. После регистрации мне под кожу запястья вживили чип-индификатор. На нем, помимо всех моих данных, включая биометрические, был доступ к счету в банке, открытому на мое имя. Уже спустя полчаса после вживления чипа на него поступили три тысячи кредо.

Вот с жильем получилась заминка. Так как беженцев оказалось очень много, мне не могли предоставить отдельное, лишь койко-место в комнате с ещё двенадцатью девушками. Нет, я, конечно, привыкла жить в общежитии, как ни как два года прожила, но не с двенадцатью же.

– Скажите, можно мне пусть маленькую, но отдельную комнату. Можно даже в другом городе или поселке, – поникшим голосом, не ожидая положительного ответа, спросила у девушки, оформляющей мои документы.

Она внимательно на меня посмотрела, затем перевела взгляд на документы и с улыбкой, сладким, как патока, голосом проговорила:

– Есть, но это очень далеко от столицы. Там ваши соотечественники живут. Они город построили. Вот только не знаю, будет ли там востребована ваша специальность?

– Я согласна пройти обучение и получить необходимую профессию, – поспешно проговорила я. Так как очень не хотелось жить в комнате на двенадцать человек. «А насчет картин: так я писать их могу в любом месте», – подумала я. Хотя этот сладкий голосок не сулил ничего хорошего.

Девушка растянула губы в улыбке, от которой по коже пробежали мурашки. Я уже хотела отказаться, но её следующие слова заинтересовали меня, отодвинув страхи и предчувствия на второй план.

– Вам придется пройти обучение на нейрокомете. Но это завтра.

– Почему? – растерянно посмотрела на неё.

– Вам ещё сутки нельзя проводить операции с нейронами мозга.

– Почему? – повторила я.

В это момент чувствовала себя глупой. Ведь на Земле никаких нейрокометов не было. Нейросеть, галлосеть и все. Тут на информационном стенде за спиной специалиста, пока она говорила, высветилась информация: «Обучение новой профессии на нейрокомете за трое суток». Ошалев от увиденного, я даже сразу не услышала, о чем она мне говорила. Нет, конечно, для быстрого запоминания на Земле использовали несколько технологий и методик, но все они были очень дорогостоящие, а некоторые даже незаконные.

Когда пришла в себя, поняла. Мне нельзя обучатся на нейрокомете, так как мои нейроны ещё не перестроились после укуса священной ваариши.

– Понятно, – растерянно проговорила я. – А какие профессии требуется в этом городе. Тут передо мной на галлопланшете развернулся список. Несколько минут я вчитывалась. Выбрав для себя две, близкие мне по духу, спросила специалиста, работавшего со мной.

– Простите, можно обучиться двум сразу?

Женщина в удивлении взглянула на меня.

– Я не могу остановить свой выбор на одной. Да они и взаимосвязаны между собой, – поспешила пояснить свой выбор.

– Каким? – даже это «каким» из её уст прозвучало: как ненормальная.

– Дизайнер ландшафтов и архитектор. Мне кажется, это близкие по сути профессии.

– Но вам придется провести в нейрокомете почти шесть суток. Без еды, только на питательных смесях, которые вам будут вводить внутривенно, – произнесла она, окидывая меня взглядом. – Да и такая колоссальная нагрузка на мозг. Может, сначала получите одну, а через несколько месяцев, как наработаете навык, вторую, – стала уговаривать меня она.

Я понимала, что сейчас выгляжу, как скелет, обтянутый кожей. Но я уперлась, как баран, настаивая на своем. И она сдалась. Назначив мне время обучения и объяснив, куда подойти, дала адрес комнаты с моим спальным местом.

5 глава

Делать было нечего, не на улице же спать. Ну а главное, мне нужно было где-нибудь перекусить. Поэтому первым делом, в городе, решила направиться в какую-нибудь кафешку. Но выйдя из стен центра, забыла обо всем. Архитектура города так меня увлекла, что пришла в себя лишь тогда, когда врезалась в широкую мужскую грудь.

– Каати! – услышала я знакомый голос, от которого по коже пробежали мурашки толи восхищения, толи предвкушения.

Голос Сайраха Морано я узнала бы из тысячи, а еще его запах, он пах лесными травами и морским бризом. От этого него у меня закружилась голова. А может, она закружилась от голода.

– Простите, – пискнула я и попыталась отойти, но он мне не позволил, придержав за талию.

От его прикосновения по телу прошла волна тепла. От чего мне захотелось замурлыкать, так это было приятно и волнительно.

Запрокинув голову, взглянула в глаза мужчине. Они были как два омута, что вновь начали затягивать меня в свой плен. Переведя взгляд на губы, сглотнула. Так мне хотелось почувствовать их вкус. Тут мой желудок призывно заурчал, требуя, чтобы его неразумная хозяйка перестала заниматься ерундой и покормила его.

– Каати, вы когда последний раз ели? – обеспокоенно спросил Сайрах.

«У-у-у, предатель, – подумала я. – Все волшебство момента испортил». -

Вслух же ответила:

– Не помню.

Мужчина взял меня под локоть.

– Пойдемте, покормлю вас. – Это прозвучало так, как будто меня отчитывали.

Тяжело вздохнув, последовала за ним. Да и как не пойти, когда тебя буквально конвоируют.

Ресторан, куда привел меня Сайрах Морано, был очень стильным. Он восхитил меня сочетанием дворцового стиля и неоклассики. Одним словом, как говорил мой папа: «дорого – богато». Это же относилось и к ценам. Увидев их в меню, попыталась отказаться. А как не отказаться, за один только обед нужно было заплатить треть всех моих денег.

– Здесь очень дорого, я не могу столько заплатить, – наклонившись через стол к сидящему напротив мужчине, прошептала я.

– Об этом не беспокойтесь, заказывайте то, что хочется, – сказал он, ослепительно улыбаясь. На несколько секунд я задумалась, а затем выпалила.

– Хорошо, но с меня портрет.

На мои слова он рассмеялся. «Боже, какой у него смех!» – подумала я и мысленно ойкнула, поймав себя на том, что, кажется, влюбилась в этого инопланетянина.