Станислав Зигуненко – 100 великих рекордов военной техники (страница 77)
Урановую же бомбу в СССР смогли изготовить и испытать лишь в 1951 году. Но это была уже оригинальная советская модель, более компактная и совершенная, чем первая американская урановая бомба.
Тайна Тоцкого полигона
И теперь городок Тоцк, расположенный на Среднем Урале, не бог весть как известен. Челябинск, Магнитогорск, Златоуст и другие промышленные центры производства оружия куда более знамениты.
Лишь однажды, в середине 50-х годов прошлого века, его название замелькало в секретных сводках, а со временем попало и в анналы истории. За что?
Человек знающий скажет вам, что неподалеку от города есть Каланчевая гора («Каланчевка»). Волею наших стратегов именно она и была выбрана для одной сверхсекретной операции. Многие ее подробности являются тайной и по сию пору. Так что сведения исследователям приходится собирать по крохам, опираясь на воспоминания немногих, еще оставшихся в живых участников той операции.
Один из них бывший рядовой солдат, а ныне простой житель белорусской деревни Боруски Петр Титович Стома. Он вспоминает, как осенью 1954 года их часть погрузили в «телячьи» вагоны и повезли куда-то. По пути начальство скупо сообщило, что они будут принимать участие в крупномасштабных секретных учениях.
Разгрузили и этот, и другие эшелоны неподалеку от Тоцка, на станции Чкаловской. Вывели на открытую местность и заставили в спешном порядке рыть траншеи, окопы, строить наблюдательные вышки, бункера, оборудовать командные пункты…
Все эти работы, как теперь понимает Петр Титович, производились примерно в 10 км от эпицентра предполагаемого взрыва – верхушки горы «Каланчевка».
Будучи по гражданской специальности лесником, Стома обратил внимание на необычайную толщину древесных стволов, которые шли на перекрытия, многие из них достигали полуметра в диаметре. В общем, укрытия готовились на совесть.
По окончании строительства был назначен день «икс». Стоме он запомнился как ясный, безоблачный и не по-осеннему теплый. От метеорологов дошли сведения о скорости ветра – 3–7 м/с. Им также полагалось следить за скоростью распространения атомного «гриба».
Остальных загнали в траншеи, приказали сесть спиной к эпицентру и надеть выданные накануне противогазы, к стеклам очков которых были наглухо приклеены темные светофильтры.
Вскоре послышался слабый гул самолета. На большой высоте к полигону подошел бомбардировщик. И 14 сентября 1954 года в 9 часов 34 минуты небо над оренбургской степью раскололось от адской вспышки. С самолета была сброшена атомная бомба мощностью в 40 килотонн.
«Раздался резкий треск, словно по стеклу в кованых сапогах пробежали, – вспоминает Стома. – Сквозь фильтры по глазом ударил свет – ярче, чем огонь электросварки. Страшной силы удар потряс окрестности. Над нами пронеслась ударная волна, засыпав окопы землею. Многие из нас содрали с себя противогазы, чтобы получше видеть, что творится на белом свете. А вокруг был ад. Над Каланчевой горой разрастался гигантский гриб, как бы обтянутый сверху марлей. Внутри пылал огромный огненный шар, как в большущем раскаленном кузнечном горне. Засекли время – шар пылал более 45 минут…»
Потом «Каланчевку» долбила артиллерия, бомбила авиация. Потом землю стали утюжить танки, вслед за которыми была поднята в атаку и пехота.
Стоме повезло. В последнюю минут ему приказали сесть за руль, чтобы везти группу каких-то гражданских лиц. Видимо, то были ученые-атомщики.
Солдаты и специалисты провели на горе около часа, ошеломленно озираясь вокруг. Лес на склонах полностью исчез, словно его никогда и не было. Страшная сила перепахала окопы, сплющила ходы сообщения. Новые танки лежали на боку, корпуса были ободраны до металла, словно наждачной бумагой. Другие виды техники представляли собой просто груды искореженного металлолома. «Кругом клубился удушливый дым, стояла жуткая вонь, все плыло перед глазами в зловещем туманном мареве», – вспоминает Стома.
Перед атакой на позиции предполагаемого противника командиры строго-настрого предупреждали солдат: ничего не трогать. Между тем в траншеях, в укрытиях было оставлено множество предметов, вплоть до часов и авторучек, а также различные виды продовольствия, в том числе тушенка, сгущенка и даже шоколад.
Командиры объясняли, что это сделано для проверки, какие продукты и предметы поглощают больше радиоактивности. Однако многие полагали, что офицеры рассказывают сказки, чтобы самим потом побольше себе нахапать. И набивали карманы, вещмешки, а шоколадные плитки тут же отправляли в рот.
Кончилось это печально. Самых нетерпеливых вскоре начало тошнить, их отправили в особый барак, где их обследовали с дозиметрами. Приборы иногда даже зашкаливало. И что стало со «сладкоежками», вы, конечно, догадываетесь. Они погибли в первую очередь. Ну и остальным досталось: с годами у них стали выявляться белокровие, многочисленные онкозаболевания. Ведь людям не сменили обмундирования, не дали помыться. Так они и поехали по своим частям, разнося по стране радиацию.
Досталось и гражданскому населению. О том, какие последствия имели учения на Тоцком полигоне для ее жизни и здоровья, рассказывает ветеран подразделения особого риска, участница учений Лидия Лебедева.
«Нам было тогда по 16–17 лет. Мы были ученицами торгово-кулинарного училища. И нас направили туда на практику. Вызвали в Дом Советов и сказали: вот вам, комсомольцы, партия дает поручение.
Лично я кормила комсостав. Даже маршала Жукова кормить приходилось. До начала учений он часто приезжал, проверял все кругом. А вот после учений мы его больше не видели…»
В день «икс» и поварих тоже подняли по тревоге. «По сигналу “лед идет”, мы должны были пойти и укрыться в своих блиндажах, – вспоминает Лебедева. – Меня, например, отвели в окоп к солдатам. Велели мне взять из палатки одеяло, и я укрылась этим одеялом. Солдаты были хоть как-то экипированы – комбинезоны, даже бахилы на ногах, противогазы… А нам ничего этого не дали. Я одеялом закрылась, к стенке окопа прижалась, так и переждала атомный взрыв.
Когда раздался страшный треск взрыва, меня оглушило. То ухо, которое оказалось открытым, до сих пор плохо слышит.
А потом мы вылезли и стали смотреть на гриб. Снизу шел такой черный столб дыма и земли, пыли. Сверху заворачиваются клубы.
После этого мы пошли по своим местам. А в четыре часа я заступила на смену, расконсервировала столовую, стали готовить обед. Продукты-то особо и не укрывались. Картошка как стояла, так и осталась стоять. Ия в том же платье осталась, что и при взрыве была. И работать пошла в нем же. Мыться там особенно негде было, мы на речку ходили купаться. Никакой дозиметрии тоже с нами не проводили…»
Между тем последствия того взрыва Лидия Лебедева ощущает и по сей день. Причем досталось не только ей. «Дочь у меня родилась в 1962 году. Пролежала 12 лет, без умственного и физического развития, пока не померла. В 1965 году родился сын. В 8 месяцев у него уже камень из почек пошел, я возила его в Трускавец. Сейчас парню 39 лет, неженатый. Жениться он не может.»
Все участники эксперимента дали подписку на 25 лет о неразглашении военной тайны. И потому не имели права даже сказать врачам, почему болеют они и их дети. А когда спустя четверть века оренбургские ученые все же начали изучение последствий взрыва, то очень скоро государственное финансирование этих исследований прекратилось. И сегодня все делается по личной инициативе энтузиастов, при поддержке глав администраций некоторых, особо пострадавших районов.
Смертность там все растет. А в целом Оренбургская область входит в тройку лидеров по онкологическим заболеваниям в Приволжском регионе.
В общем, в свое время здесь фактически эксперимент провели не только над войсками, но и над местным населением, окружающей территорией.
Сегодня в живых остались меньше половины участников Тоцких учений. Из них около 300 человекживут на территории области. Каждую осень, 14 сентября, они собираются вместе. И каждый год их приходит все меньше и меньше…
Термоядерные «игрушки»
Почти сразу же за эрой ядра наступила и эра термояда. Причем первую термоядерную бомбу советские специалисты испытали раньше американских.
Русская «слойка»
Сразу же после окончания Второй мировой войны перед СССР встала чрезвычайно сложная задача – в сжатые сроки не просто создать ядерное оружие, но добиться в этой области паритета с США. Создание атомного, а затем и водородного оружия обеспечило решение этой задачи.