Станислав Янчишин – Дороги на песке. Сборник (страница 4)
– Никогда!
– Теперь, мы больше здесь не нужны.
– Полетели?
– Полетели!!!
А ребята спали. Им снились сны. Хорошие, теплые, добрые, может, немного эротические.
Над городом вставал весенний рассвет. Чистый и светлый!
КАМУШКИ
– А вот, полюбуйтесь-ка, Сенатор, еще на одного прелюбопытнейшего пациента… – голос главного врача звучал уже чуть устало, но все еще подобострастно. Не каждый день приходилось принимать столь высокую комиссию (черт бы побрал на том свете этого главаря братков, вздумавшего окочуриться именно в их больнице!). И вот теперь он – светило психиатрии, профессор, лауреат и прочая, должен развлекать этих болванов, во главе с известным народным избранником, историями из жизни умалишенных.
– Ну, и чем же он так любопытен? – начальственно-снисходительным голосом осведомился Сенатор. Ему давно уже было ясно, что доктор тянет время и пытается отвлечь внимание. Уж он-то, старый политический волк, на метр в глубину видел все жалкие уловки этого дилетанта. Сенатор мимоходом прикидывал, какой удар можно будет, в связи с творящимся беспорядком, нанести своему врагу – министру здравоохранения.
– Представляете, господа, – судя по голосу, врач пытался настроить комиссию на юмористический лад, – этот субъект долгие годы провел в Южной Африке, искал там сокровища какого-то туземного короля…
– Так что же? – Сенатор прервал излияния доктора, который все больше напоминал ему неудачливого провинциального комика. – Одних в Африку тянет, других, похоже… – он многозначительно посмотрел на главврача, – в Сибирь!
Стало заметно, как побелели здоровенные санитары, но профессор переборол нахлынувшую слабость и, собрав в кулак остатки своих «талантов», бросился в контратаку.
– Но самое главное – он утверждает, что нашел их! – поймав на себе заинтересованный взгляд «самого», ободренный доктор продолжал. – Но! Вы не поверите, – последовала драматическая пауза, – этот пациент уверен, что алмазы находятся сейчас при нем! Вон они лежат перед ним на кровати!
Заинтригованные члены комиссии столпились у окошка, разглядывая диковинного психа и его сокровище, заключавшееся в кучке самой обычной гальки. Больной спокойно лежал, перебирая камни рукой.
– Богатый мужик, – усмехнулся один из проверяющих, – камушки килограмма на два тянут!
Комиссия развеселилась, а ободренный доктор рассказал, как яростно дрался этот душевнобольной за свой хлам, как пришлось оставить «сокровища» в покое. Про то, как подбросили ему один лишний, а псих с негодованием выкинул его.
– Ах, если б вы видели его возмущенную физиономию! Какое презрение было на ней написано, будто это мы идиоты! – развлекал гостей доктор. Немного посмеявшись, комиссия отправилась дальше. И только Сенатора охватило какое-то смутное беспокойство. Он постоял возле палаты с «алмазным королем», вслушиваясь в свои ощущения. Что, что здесь было не так? Сенатор резко обернулся к двери.
Там, перед странным пациентом, лежала солидная кучка… алмазов!!! Настоящих, крупных африканских АЛМАЗОВ! Невероятное, но не оставляющее сомнений в своей реальности зрелище. Как? Как удалось этому человеку спрятать, утаить от всего мира свое состояние, в то же время держа его на виду у всех???
Сенатор не мог оторваться от фантастических камней. Внезапно он увидел глаза кладоискателя – сперва удивленные, а затем – озлобленные. Это были глаза человека, который понял, что в его величайшую тайну проник чужак. Некоторое время они поедали друг друга взглядами, и вдруг все изменилось. Черты лица «психа» разгладились. Он хитровато ухмыльнулся и ласково, почти с жалостью глядя на Сенатора, покрутил пальцем у виска…
Время Братства
«… но никогда им не увидеть нас,
прикованными к веслам на галерах!»
В. Высоцкий.
Солнце уже клонилось к закату. Портовые запахи переплетались в причудливую какофонию, душили, бесстыдно врывались в ноздри, не давая сосредоточиться на важных мыслях, сбивая с толку. Ветер лениво полоскал флаг с красным крестом, символом генуэзцев, владеющих славным городом Кафа. Трое молодых, крепких парней, в полосатых туниках, одинаковых кожаных штанах и добротных высоких сандалиях уверенно шагали прочь от моря. Икрам, почесывая прыщик на шее, что-то бормотал себе под нос. Ник рассеяно глазел по сторонам. Конт нетерпеливо подпрыгивал в ожидании заслуженных благ. А эти самые блага-то были уже совсем близко. Растолкав базарную шелупонь, друзья ввалились в кабачок с многозначительным названием «Поехали». Хозяин, заметив красные косынки моряков, резво подскочил с вопросом:
– Чего изволят господа?
Икрам со значением выпятил нижнюю челюсть и процедил:
– Какие мы тебе господа? Ты что, ослеп? – он важно поднял левую руку, на запястье которой сверкал серебряный браслет, знак Братства.
Глаза кабатчика широко распахнулись и он радостно воскликнул:
– Галерные Рабы! Боже мой, какая честь! Как же я сразу не догадался! Проходите гос… э-э-э… товарищи, проходите!.. А ну, попрошайки (это уже засидевшимся без заказа грузчикам), брысь отсюда! Лучшие места, товарищи, лучшие напитки, закуски… Что предпочитаете?
– Вина! – заорал Конт – лучшего вина! «Красный камень» есть?
– Мяса побольше, свежего и не козлиного! – многозначительно отметил Икрам, ценитель правильной сухопутной пищи.
– Конечно, конечно. Барашка зарежут сейчас же – хозяин раскланялся и исчез, а когда ребята устроились за столом, перед ними уже стояла чернявая девчонка с подносом.
Началось веселье. Настоящее веселье славной братии Галерных Рабов. Вскоре подобрел Икрам, на лице Ника появилась мальчишеская улыбка. Здоровяк Конт, по своему обыкновению, уже перемигивался с какой-то раскрашенной белобрысой дылдой в цветастой юбке. Вино текло, тарелки с закусками сменяли друг друга и осмелевшие оборванцы, уже перешептывались по углам, в ожидании щедрых подачек. Что такое отдых усталых людей, у которых нет дома, кроме своего корабля, нет родственников, кроме товарищей по Братству? Песня, вино, смех! Завтра будет новый день и новые труды, а сейчас – гуляй! Звучат тосты: «За Закон Справедливости!», «За Час Равенства!» Веселись, морской бродяга и нет жизни прекраснее твоей…
Вдруг, притих кабачок, мгновенно отрезвел Ник, на лицо Икрама легла печать благоговения, и даже Конт разом пресек свои сексуальные приключения, стряхнув белобрысую с колен. В дверь кабачка входил черноволосый бородач в полосатом плаще, украшенном золотой цепью – знаком старейшины Большого Совета Братства.
Все трое друзей вскочили и, скрестив над головой руки со сжатыми кулаками, разом выкрикнули приветствие: «Попутного ветра, товарищ!» Вошедший улыбнулся, скрестил в ответном приветствии руки с золотыми браслетами и решительным шагом направился к их столу.
Неподдельной радостью светились лица моряков. Еще бы! Галерный Раб, в любом порту найдет своего и всегда будет ему рад, поможет, поддержит или, просто составит компанию. Это Закон. В каком бы чине не находился, какую бы должность не занимал, сколько б не плавал – каждый Галерный ему брат.
– С какого корабля, ребята? – с ходу взял гость быка за рога.
– С «Дельфина» – на правах старшего ответил Икрам.
– Как же, как же, знаю. Хозяин – толстяк Луци.
– Точно! – друзья рассмеялись, почувствовав легкость от добродушия и простоты старейшины. Как приятно знать, что и он считает их равными себе.
Совершенно незаметно по бокам возникли два здоровенных парня в обычных серебряных браслетах, но (!) с длинными кинжалами у пояса – телохранители. Повинуясь кивку начальника, молча сели, вяло изобразив символический салют. «Везет же им, – подумал Ник – элита! Могут всюду с оружием ходить, а мы – только на корабле. Впрочем, они-то старейшину охраняют, дело понятное».
– Прости, товарищ, – неловко спросил он, – у меня к тебе есть вопрос.
Старейшина с интересом посмотрел на юного собрата, что-то отметил в уме и попросил обходиться без церемоний. Ник осмелел и спросил имя высокого гостя.
– Тирас Абир – просто сказал, а будто огнем обожгло, да тут же и водой окатило!
– Тирас? Знаменитый Тирас Освободитель?! – стало не до прекрасного вина и обильных закусок, глотки друзей спазм восхищения перехватил. С ними за одним столом сидел великий Тирас Абир-Освободитель, Инспектор Тавриды и Надзиратель Двух Морей. Сам Тирас несколько смутился, но друзья наперебой стали «вспоминать» о том знаменитом дне, когда ему, еще простому Старшему Рабу удалось освободить из пиратского плена три десятка Галерных. Особенно неистовствовал Ник. Он в деталях, захлебываясь, описывал старейшине его же деяния, столь широко разошедшиеся в преданиях и, впоследствии, торжественно вписанные в Историю Братства. Беседа пошла…
На улице давно стояла душная летняя ночь. Кабатчик, то и дело, повинуясь знакам одного из телохранителей, подбегал с очередным заказом. Вместо жировой плошки, на столе почетных клиентов оказалось несколько настоящих восковых свечей. Обглоданного барашка сменили запеченные фазаны. Вслед «Красному камню», пришел черед Данубийского – кабатчику хорошо были известны вкусы Инспектора. Разговор не затихал ни на минуту. Конт вскоре перестал что-либо соображать и мягко свалился на руки двух служанок. Икрам давал старейшине отчет о корабле, о рейсе, о том, что видели и слышали в пути. Что корабль исправен, переход из Массалии был тяжелым и треть товара пришла в негодность, что хозяин наглеет, а в Архипелаге снова появились пираты, да еще одного из их товарищей, Черного Абу, здорово отлупцевали местные, во время стоянки на Самосе.