Станислав Войтицкий – Кто убил Ксению Шумейко? (страница 18)

– Объясни, что происходит.

– Ты понимаешь, что спишь, значит, я не Лиза на самом деле. Я – это ты, и ты беседуешь сам с собой, создав мой – то есть Лизин – образ для более удобного восприятия своего состояния.

– Ну, это очевидно.

На самом деле, мне ничего не понятно.

– Лиза нужна тебе потому, что тебя крайне тревожат различные события, и ты видишь их как проблему, которую надо хорошенько обдумать, чтобы решить. И я дальше буду говорить как Лиза, и ты считай, что я Лиза, и так будет лучше для нас обоих, то есть для тебя.

– Как скажешь, Лиза.

– Значит, так. Я нужна тебе, потому что…

Она поднимает сжатый кулак и перечисляет своих доводы, выкидывая пальцы по одному. Обожаю, когда она так делает, она выглядит просто сверхуверенной в себе.

– … потому что я надежный друг и буду с тобой честна, даже если это будет больно – раз. Потому что я – рассудительна, умна, оригинально и нестандартно мыслю – два. Потому что я не болтлива и умею хранить секреты, а тебе надо быть максимально откровенным – три. И главное – я способна принять тебя таким, какой ты есть. Четыре.

– У тебя остался еще один палец, я считал.

Лиза ухмыляется и показывает мне средний.

– Этот?

– Нет, большой, этот был на счет «два».

Я понимаю, что должен рассказать ей о том, что меня гложет и собираюсь с мыслями. Я тоже сжимаю кулак и выкидываю пальцы один за другим. Потому что иначе считать у меня не получается.

– У меня подозрение, что я сейчас нахожусь в смертельной опасности…

– У тебя подозрение?

– Ладно, я нахожусь в смертельной опасности. Я могу умереть. Это раз. Я снова сильно ударился головой, и теперь она болит, и я не могу из-за этого связно мыслить. Это два. А еще я стал снова стал разговаривать сам с собой.

– Как раньше, когда ударился головой?

– Я не рассказывал Лизе об этом.

– Но я не Лиза…А, ладно. Ты о чем? Все разговаривают сами с собой.

– Но не так. Я не могу это контролировать. Как будто чужие мысли материализуются в слова и звучат в моей голове.

– Слуховые галлюцинации? Как у шизофреника?

– В том-то и дело, что нет. Я осознаю, что это именно мои мысли, просто форма их подачи меня нервирует. Иногда мне было трудно различить, что я на самом деле думаю. Со временем этот эффект пропал, я надеялся, что навсегда. А теперь опять.

– Ты из-за этого разругался с Шестаковой?

– Да… хотя нет. Не только. Неважно. Хотя важно, это тоже надо вспомнить. Меня пугает нечто неконтролируемое, которое разговаривает со мной в голове. Из-за него я испытал оргазм, когда убил человека. А может, и не из-за него, это еще хуже. С любой стороны, ненормально. Это три. А еще мне приснилась Ксения. Я уже два года не видел ее во сне. Это четыре. Ух ты, смотри, у меня тоже большой палец остался.

– Не отвлекайся. Что за сон с Шумейко? Хороший?

– Не помню. Вроде плохой. Похоже, она хотела мне навредить.

– Я всегда считала, что она тебе навредит.

– Так считала Лиза. А ты – не она.

Она неопределенно пожимает плечами.

– Итак, попробуем подумать над твоими проблемами…

Я прерываю ее.

– А можешь снова… ну, раскладывать пальцы. Мне очень нравится, как ты это делаешь. Прямо как я, когда считаю.

– Ты не употреблял наркотики в последнее время?

– Немного, и только для дела. Но давно, он уже выветрился. Я не чувствую эйфории или удовольствия. У меня просто легкое ощущение некоторой измененности сознания.

К моей радости, она подводит итоги именно так, как я просил.

– Первое. Тебе угрожает смертельная опасность. Второе. У тебя очень болит голова. Третье. Ты сомневаешься в своей психической нормальности. Четвертое. Ты увидел во сне свою покойную бывшую. Какой вопрос тебя интересует больше всего?

– Ксюша, конечно. Я хочу знать, почему она снова мне снится. Я не хочу ее больше видеть. Это очень больно. Я очень давно о ней не вспоминал. То есть я помню о ней постоянно, но вот так специально не думал давно.

Хорошо, что Лиза прекрасно понимает мою путанную речь и сохраняет хладнокровие.

– Я думаю, было бы логично разбираться с твоими проблемами в обратном порядке. Однако это твои проблемы, и решать тебе. Ты впервые в жизни видишь осознанный сон. Все равно придется все делать по-твоему.

– Я читал об осознанных снах. Они вообще не такие. Это должен быть полет мечтательной фантазии, а не воспаленный болезненный бред, каким я ощущаю нашу беседу.

– Я знаю. Но ты понимаешь, что со снами в последнее время у тебя вообще что-то глобально не так, и это явно не случайно. Так что принимай как есть. Я буду твоим проводником.

Лиза легко спрыгивает с качелей. Когда они остановились? Я не обратил внимание. Я медленно слезаю и иду вслед за ней. Она приводит меня на каток.

Я его отлично помню. Это было в школе, нам всем шестнадцать лет, и нашей старосте Оле пришла в голову мысль организовать класс покататься на коньках. Пришли почти все.

– Знаешь, почему мы здесь? – спрашивает Лиза.

– Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни. До того, как я сломал себе голову. Жаль, тебя здесь не было.

– Я не любительница больших компаний.

Я смотрю, как уверенно катят мои друзья – Игорь, Володя, все здесь. Влюбленные чертят лед парами. Пацаны – наперегонки. Словно мотылек, по катку порхает Настя Шестакова, цепляя мой восхищенный взгляд огоньком своих рыжих волос. Я даже близко не могу, как она. Я освоил скейтборд, так что равновесие держу легко, но катить нормально не получается.

– Ты знаешь, – обращаюсь я к Лизе, – в тот день Настя минут пять учила меня кататься. Держала за руку. Я два дня потом не спал, вспоминая тепло ее ладоней.

– Говоришь, как инфантильный дурачок, – мрачно парирует Лиза.

– Потому что так и есть.

Стоя у катка, я снова ощущаю себя шестнадцатилетним подростком с наивными и светлыми мечтами и максимально неопределенным будущим.

Я замечаю Ксению. Конечно, она тоже была там, но я видел ее лишь мельком. В то время я считал ее обычной избалованной дурой, хоть и красивой. Но сейчас я всматриваюсь в нее внимательнее. Она отлично умела кататься и быстро отъехала от Олега – парня, с которым встречалась. Размашисто и резко, она катила вдоль края льда. Лицо сосредоточено, взгляд в одном направлении – только вперед. Она полностью отдавалась бегу.

– Ксения! Ксюша! – зову я ее и машу рукой, чтобы она остановилась.

Она резко и уверенно тормозит, отбрасывая из-под коньков белые фонтанчики снега и измельченного льда.

– Чего тебе? – удивленно спрашивает она.

– Давай прокатимся. Научи меня.

Ее брови взлетают, а глаза расширяются до последних пределов от удивления.

– У тебя же коньков нет. И с чего ты решил, что я буду с тобой кататься, Максим? Иди лесом.

Ухмыльнувшись, она резко стартует и оставляет меня далеко позади.

Ну да, это не та версия Ксюши. Эта Ксюша еще с руками.

Лиза хлопает меня по плечу.

– Тогда тебе нравилась Настя. Объясни, почему вы возненавидели друг друга. Ты говорил, что хотел это вспомнить.

– Да, давай начнем с этого.

Я начинаю вспоминать, и вижу перед собой ясно как никогда – обшарпанную палату и свое одиночество.