Станислав Смоляков – Я дрался с бандеровцами (страница 5)

Днем пошли неутешительные вести с фронта. Советские войска отступали. Иван не стал дожидаться оккупации и эвакуировался в Киев, где добровольно ушел в Красную Армию. Учитывая хорошее знание польского языка, его отправили в диверсионно-десантную школу.

8 июля 1941 года немцы появились в Копылье. Я тогда крепко курил. Директор школы и матушка, попова жена, где-то доставали хороший табак, делились со мной. В тот день, когда пришли немцы, они сказали мне, что на хуторе у одного мужика есть папиросы. Я сел на велосипед и поехал к нему. На что-то выменял папиросы, отправился назад. Приехал домой, поставил велосипед, зашел в хату. Мама пригласила за стол. Взялся за ложку и вижу через окно, как мимо хаты топают немцы. Сидим, ждем незваных гостей… Но они не заходят. Из братьев никто не хочет выходить во двор. В итоге послали меня. Пошел, открыл дверь, и до меня вдруг доходит, что в кармане штанов лежат документы и комсомольский билет! Вот тут меня проняло. Но немцы спокойно проходят мимо. Один из них оборачивается и на довольно-таки чистом польском языке спрашивает: «Ты хозяин?» Отвечаю, что нет, а хозяйка сидит в хате. Выходит Борис, немец тем временем вытаскивает какую-то книжку, читает в ней что-то, затем спрашивает: «Можно ли купить кабана? Идущие следом тыловики заплатят». И выписывает квитанцию на 900 рублей. Мама вышла во двор, заплакала. Кричит, что она ничего не продаст. Но немец вручил нам свою квитанцию и сказал, что деньги мы сможем получить в районе. После спокойно застрелил нашего кабана. Я же, пока он возился, незаметно передал Борису свои документы, и он их спрятал где-то за хатой.

Вечером приехало множество немецких машин. Перед ними двигались велосипедисты. Из-за жары солдаты в одних в майках. Затем промчались мотоциклисты, и уже за ними пошла различная военная техника. Две недели беспрерывно по дороге двигалась немецкая армия. Мощно, сильно, страшно. Шли прямо через наше село по деревянному мосту в направлении на Маневичи. Там все еще шли бои.

Следом за войсками в селе появились тыловики, а с ними и местные националисты. Они ходили в гражданской одежде, но с повязками на рукавах. Появились совместные с немцами патрули. Потом собрали сход, начали решать, кто станет «солтысом», то есть старостой. Выбрали бывшего члена КПЗУ Яроша Лазаревича Демчука! Националисты тут же дали ему список, в котором были записаны все комсомольцы. Он посмотрел и говорит немцам: «Да это пацаны, что их трогать! Вам больше проблем доставят эти мужики!» И смело указал на националистов, стоявших с оружием в руках. Немец похлопал солтыса по плечу и заметил: «Гут! Гут!» Так что нас не взяли. А чтоб националисты не тронули, он послал свою дочку обойти хаты и предупредить комсомольцев – и мы попрятались. Получается, спас нас.

Националисты побыли полицаями месяц или два, потом человек десять из них уехали в Колки, а у остальных немцы отобрали оружие. Вскоре бандеровцы полностью заняли все посты в оккупационной администрации.

Мою семью, естественно, начали преследовать. Всех братьев посадили под домашний арест. Часовые стояли у дома две недели. Националисты нас презирали. Сначала просто плевали нам в спину. Потом начали вызывать в комендатуру, где всех братьев избивали. Некоторые из националистов били с особенным удовольствием. Бандеровцы полностью перешли на сторону врага: ловили сбежавших из лагерей советских военнопленных, сдавали в Гестапо членов КПЗУ. Многих сами забивали до смерти. Начались массовые расстрелы коммунистов. После взялись за евреев. Доставалось и полякам. Сельская полиция заставила всех людей подписать благодарность Гитлеру за освобождение от Советов. Тогда впервые прозвучал призыв: «Ты, козаче, беры ниж: жида, ляха, москаля, коммуниста, комсомол бий, грабуй, риж!» На этом фоне среди людей рождалась ненависть.

Мы начали платить немцам налоги: сдавали скотину, картошку, буряк, зерно. Атмосфера становилась все хуже и хуже. Люди ходили испуганными, не знали, когда за ними могут прийти. Но были и такие, кто в открытую радовался приходу немцев. Все шло как обычно: кто-то плакал, а кто-то танцевал.

Так продолжалось до нового, 1942 года. После этого немцы «поздравили» всех с праздником: поступил приказ сдать всю лишнюю скотину. Разрешалось оставить на двор по одной корове и по одной лошади в качестве тягловой силы. Остальное погрузили в вагоны и отправили в Германию. Опять же, скот собирали полицаи, прекрасно знавшие, у кого что есть. Не спрячешь. В феврале 1942 года были составлены списки молодежи на отправку в Германию. Солтыс помочь не мог, за девчатами и хлопцами приходили работники немецкой районной администрации. Особенно много попало в эти списки бывших коммунистов и комсомольцев. Моего брата Леонида также забрали. Домой он так и не вернулся. Население все эти события восприняло очень негативно.

15 марта 1942 года Иван Яковлевич Шишко (1911 года рождения, родом из села Градье) и мой старший брат Иван (возвратившийся из Польши после выполнения специального задания в районе города Хелм) приняли решение организовать местный партизанский отряд с названием «За Родину!». Иван Яковлевич стал командиром, а мой брат – его заместителем. С Шишко они познакомились и сдружились еще во время тюремного заключения в Брестской крепости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.