Станислав Смакотин – Немой пророк (страница 47)
Я оборачиваюсь к Деникину:
- Антон Иванович, пожалуй, хватит с меня воспоминаний! Вы не могли бы отвезти меня в квартиру к Павлу Ивановичу? Ну, где он тут обитает?.. Я лучше дождусь, пока он отобедает, у него дома. Прошу вас!
Большие часы с гигантским маятником громко тикают, равномерно отсчитывая минуты. В своей прошлой жизни, до попадания сюда я мог по пальцам пересчитать, сколько вживую видел таких вот монстров. Ну, где-то в музее, возможно, ну в городской администрации, кажется... Зато здесь я могу составить для себя целую коллекцию встреч с большими маятниковыми и немаятниковыми часами. Неразделимых с собственными хозяевами: я видел их в каюте Рожественского, в поезде Линевича... Встречал в Морском собрании Владивостока и персональном вагоне Витте. Весь Александровский дворец был ими утыкан, можно сказать, и безусловно самые главные часы Империи отбивали время в кабинете Николая Второго. Иногда мне вообще кажется, что большие часы - это как 'Мерседесы' в двадцатом веке, у кого больше, тот и круче. Надо же чем-то меряться, за отсутствием массового автопрома... Стоят они и тут, в квартире царского наместника на Дальнем Востоке генерала Мищенко - большие и с амурчиками, всё как полагается. Мода?..
- Да уж... - генерал, нахмурившись, вертит седой ус. - Стоило лишь оставить вас в одиночестве, господин Смирнов, и жизнь вас понесла, как погляжу... Ну куда, куда же всё это годится? Вот уж не предполагал, что при встрече с вами услышу от вас подобный рассказ... Я рад, конечно, что меня не коснётся проклятие этого вашего...
- Смартфона? - договариваю за него я.
- Именно. Но... И что, вы всерьёз полагаете, всё это происходит с санкции Его Величества? Что на переговорах в Корее вы выступите обычным убийцей? Что за чушь! Я ещё готов поверить в интриги господина Спиридовича, ему положено по долгу службы, хоть бы и в целях укрепления авторитета при дворе, но... И не переубеждайте меня даже, не хочу слышать ничего подобного! - он в запальчивости грохает стаканом по столу, отчего налитая до краёв водка расплёскивается на стол.
Заметив потерю жидкости, тот немедленно добавляет упущенное из солидной бутыли, и одним махом опрокидывает стакан в горло. Даже не поморщившись. Закуски, кстати, генерал тоже не признаёт ни при каких условиях, потому на его половине стола - пусто. Снова грохнув стаканом, тот подымается со стула и устремляет на меня прожигающий насквозь взгляд:
- Невеста у него - красавица и умница, это раз! - он загибает указательный палец.
- Флигель-адъютантская должность имелась при дворе, о которой отпрыски всей знати с самого мальства мечтают, так и не получая её - два! - загибает он средний.
- Его Величество к нему благоволил, я лично - лично вас представил, поручился головой, три!!! - безымянный палец ложится к собратьям.
- Бесценные, никому кроме вас неведомые знания о грядущем, в целом мире вы, господин Смирнов, один такой уникальный - четыре!!! Да вам жить не тужить советником при дворе Его Величества, вас ведь никто не трогал, никто вам не мешал! Вы как сыр в масле катались, и что теперь?! Умудриться промотать всё, что даровано вам провидением за какие-то два месяца, ну где это видано?!..
Продемонстрировав мне кулак со всеми пятью сжатыми пальцами, Павел Иванович вновь садится на стул, вставив в зубы папиросу. Когда к потолку подымается первый клуб дыма, он произносит уже спокойней:
- Я понимаю ещё в Темире, где я рос, сосед наш, Царствие ему Небесное, получил огромное наследство да спустил его в карты за три месяца... На скачках ещё... - мрачно добавляет Мищенко. - Так он, фамилию тот носил Загоруйко, вышел на берег Шурая, перекрестился да канул в воду с камнем на шее, только его и видали. А вы что? Коллежский советник господин Смирнов? И это после поручика в должности флигель-адъютанта?!.. Привозят вас, понимаете ли, в поезде как арестанта какого? Тьфу!!!
Он в негодовании бьёт кулаком по столу, отчего вся посуда подпрыгивает, жалобно звякнув. Жалобно - как раз в тон тому, что я сейчас чувствую.
- Вас какого чёрта понесло к революционерам? Ну, да, я читал служебные телеграммы... В Петербурге прямо падёж их какой-то - смерть за смертью... И кстати, вы ещё не слыхали о тяжкой болезни Великого Князя? Александра Михайловича Романова? Нет? Ну, так знайте - дядя Николая Второго в настоящий момент лежит при смерти. А дуэльный визави ваш, князь Оболенский уже отбыл к пращурам, читал сегодня в утренней телеграмме... - он замолкает, продолжая накручивать ус на палец.
Я сижу, как оплёванный. Пожалуй, впервые для меня настолько чётко сформулировали, кто я такой и почему. Действительно: промотать всё так бездарно - это надо было ещё постараться...
Мищенко же, о чём-то подумав, и не думает меня щадить:
- Пожалуй, я соглашусь с вами, господин Смирнов, убедили - без вмешательства Его Величества ваше нынешнее положение не обошлось, тут к гадалке не ходи. Держать близ себя столь опасного и непредсказуемого человека, несущего смерть по каким-то там своим соображениям - было бы верхом неразумия. Скажу вам даже более: на фоне того всеобщего мора в Петербурге, устроенного вами... Я диву даюсь, как вы до сих пор сами живы!
Нахмурившись, генерал сверлит меня огненным взором. Буравит глазами так, что душа моя, и без того трепыхающаяся где-то в районе 'солнышка', окончательно уползает куда-то в район пяток. Раньше, кстати, никогда не понимал смысла этого выражения, теперь же - всё как на ладони...
Однако, вломив мне по самое 'не хочу', Мищенко, похоже, удовлетворяется увиденным. Во всяком случае, тон его внезапно становится мягче:
- Единственное оправдание для вас, господин Смирнов, я усматриваю лишь в том, что все эти идиотские поступки вы совершали от чистого сердца. И именно потому я сейчас беседую с вами, господин коллежский советник. Выпейте! - до краёв наполняет он рюмку, придвигая её мне.
Механическим движением я опрокидываю в себя содержимое, даже не ощутив жжения во рту. Вода водой, разве, чуть горький привкус... Мрачно оценив мою реакцию, Мищенко немедленно наполняет рюмку вновь, ставя мне под нос.
- Ещё! - требовательно приказывает он.
На этот раз в голове что-то щёлкает, и рука непроизвольно тянется к огурцу, лежащему на моей половине стола.
- Вот, теперь намного лучше!
Поднявшись со стула, тот начинает методично расхаживать по комнате, заложив руки за спину. То и дело останавливаясь возле меня и бормоча что-то себе в усы. Всех слов не понять, я различаю лишь: 'глупости' и 'какого чёрта!..'. Наконец, окончательно остановившись рядом, Павел Иванович хмуро произносит:
- Но кем буду я, господин Смирнов, если всё-таки не помогу вам?..
Сердце в груди, трепыхнувшись, подпрыгивает, не веря услышанному: 'И это после всего сказанного?.. Че-го?!..'
Павел Иванович, между тем, продолжает хмуриться, не глядя в мою сторону:
- Вот, говорили мне доктора после ранения - необходимо посетить целебные воды, отдохнуть... Понёс же чёрт снова на русско-японскую, а там вы с вашими... Смарт... Как их там?..
- Фонами, Павел Иванович! - робкая улыбка растягивает мои губы.
- Именно... Итак... Завтра вы всё-таки отправитесь в Корею, господин Смирнов. Пойдёте вместе с господином Ламсдорфом и его делегацией на 'Авроре', информация достоверная.
Внутри меня всё опускается: 'Да как же так... Только дал надежду, и...'
Заметив реакцию, Мищенко продолжает:
- Да хватит вам уже, словно институтка какая... Вы лучше подумайте о тех предметах, что находятся у господина Спиридовича - быть может, прежде чем бежать, необходимо сперва уничтожить их? С собой брать не рекомендую - человек вы импульсивный, да и мало ли... И без того они натворили тут предостаточно... Бед. Уничтожить же их кроме вас, господин Смирнов, не сможет никто. Предварительно проверив их наличие, разумеется. Разве, какой-нибудь самоубийца?
- Но... Павел Иванович... Как же я их уничтожу, когда Спиридович с них глаз не спускает? Хранить будет наверняка у себя в каюте?
В моей голове немедленно рисуется картинка: палуба на полном ходу идущей в Корею 'Авроры'. Крики чаек, плеск вон о борта крейсера и я с развевающимися волосами. Стою, сжимая в руках шестиствольный ручной пулемёт, укрывшись за бронированной рубкой. Шестиствольный я подобрал у предпоследнего монстра, с которым долго разбирался на баке - кровавые ошмётки от поверженного чудища застилают буквально всё пространство вокруг. Но - рано расслабляться! Где-то там, в недрах корабля затаился финальный злодей, до которого так просто не добраться!!! И точно: не успеваю я об этом подумать, как откуда-то сверху раздаётся дикий рёв:
- Смирно-о-о-о-о-у-ув...
Чёрная тень застилает солнце, и гигантская туша Спиридовича, сотрясая палубу, приземляется в десятке метров от меня. Хищно выгнув шипастую спину, ощерившись в жуткой улыбке, тот шевелит желваками, поигрывая... Поигрывая... Ах ты, гад!!! Поигрывая в лапах той самой сумкой со смартфоном! Артефактом, до которого надо добраться, чтобы завершить игру! Заметив направление моего взгляда, глава охранки разражается оглушительным хохотом:
- Решил забрать?!!.. Попробуй-ка, если сможешь!!! Смирно-о-о-о-о-у-у-в...
И, перекинув сумку за спину, подобно рюкзаку, Спиридович издаёт громоподобный воинственный рык, топнув когтистой лапой изо всех своих спиридовичевых сил.