Станислав Смакотин – Немой пророк (страница 34)
- Сударь, подскажите, где мы?..
Он поворачивает мертвенно-бледное лицо, и внезапно я узнаю в нём лейтенанта Данчича.
- Борис Арсеньевич?!.. - удивлённо восклицаю я. - Но вы же тогда погибли на 'Суворове'! Я сам видел, мы вместе стояли на мостике... Как вы здесь?..
Ничего не отвечает лейтенант 'Суворова', грустно глядя на меня. Лишь подняв руку, молча указывает на остальных.
- А вы... - трогаю я за рукав шинели следующую фигуру. Человек оборачивается, и становится видна седая адмиральская борода. - Зиновий Петрович?! Я же читал, вы скончались...
Молчит и он, сурово взирая на своего странного гостя, подобранного когда-то в морских волнах его эскадрой.
Внимательно всматриваясь в лица, я иду мимо застывших людей: вот наместник Алексеев вопреки привычке приосаниваться, стоит ссутулившись, как простой человек- странно, на нём надет адмиральский мундир, я встречал его только в генеральском? Линевич совсем рядом, словно только что двое этих офицеров вели беседу...
Не хватает двоих - графа Витте и ещё одного, на сей раз, очень близкого мне человека, я точно знаю, что он должен здесь быть! Он-то не станет молчать, друзья этого не умеют! А я ведь так сильно по нему соскучился! Где же он?!..
В панике, боясь не найти товарища, я хожу и хожу между ними, высматривая знакомую стройную фигуру... Наконец, я замечаю и её - вон он, стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди!
- Аполлоний!!! - радостно подбежав к нему, хлопаю я его по плечам. - Я знал, друг, знал, что ты жив! Ну скажи, признайся - где ты пропадал всё это время?! Я ведь и не верил, слышишь, что они тебя похоронили в море... Я никогда не верил, слышишь меня? Понимаешь?! Не ве-рил...
Матавкин ничего не отвечает, лишь грустно мне улыбаясь. Может, он обижается, что я ему 'тыкаю', раньше ведь мы всегда общались на 'вы'? Матавкин, да плевать на эти условности, мы же друзья?.. Знаешь, как мне тебя не хватало, знаешь?!..
Я ещё продолжаю что-то ему тараторить, а он, скрестив руки на груди, всё так же молчит... И в глубине души я уже догадался - почему. В чём причина безмолвия всех их... Наконец, останавливаюсь и я, прикусив язык - мёртвые тебе не ответят. Как бы нам, живым, этого не хотелось. Даже во сне...
Неожиданно Матавкин подымает руку, показывая куда-то в туман.
- Что там, Аполлоний? - хрипло шепчу я, силясь рассмотреть хоть что-нибудь.
Сделав несколько шагов в указанном направлении, я попадаю в серое марево. Рядом ещё кто-то есть, пусть контуры фигуры зыбки и неразборчивы, но я ничего не могу разобрать!
- Аполлоний!!! - кричу я во весь голос, оборачиваясь. - Мне не видно! Не молчи, намекни хоть одним жестом - кто там?!.. Кто следующий?!..
Но позади уже никого нет - всё поглотил плотный, белый туман...
Проснувшись от собственного крика, я долго не могу понять, что нахожусь в своей кровати. И только когда шесть ударов курантов за стеной рассказывают всему зданию о времени, немного прихожу в себя.
Обводя намыленные щёки опасным лезвием и бессмысленно пялясь в зеркало, на помятую физиономию, я не замечаю, как бритва оставляет несколько порезов. Мои мысли поглощены всё тем же жутким сном:
'К чему они все пришли? Что-то хотели сказать? Куда показывал Матавкин и самое главное, на кого? На Императора? Он следующий? Да, все они, наверняка, погибли благодаря мне. И уж точно из-за моего вмешательства в прошлое... Кроме, разве, Матавкина и Данчича - с 'Суворова' должен был уцелеть исключительно штаб... Но почему Мищенко и Великий Князь по сию пору живы, а остальные - нет?!.. Что я такого делал, либо не делал во время встречи с теми людьми?.. Что? Не понимаю... И странно, но почему-то том сне не было графа Витте...'
Прислонившись плечом к двери подъезда, я всматриваюсь в конец улицы, окаймлённой жёлтыми тополями - именно оттуда, по моим расчётам, должен появиться синий автомобиль. Утро выдалось на удивление погожим - на небе нет ни единого облачка! Погода же, румяная юная девушка, решила вдруг не стесняться и распахнула осеннее пальто настежь, обнажив перед людьми тёплое упругое тело. И, несмотря на мрачные мысли в тяжёлой голове, я умудряюсь отдать должное её озорству - красавица, самая что ни на есть! Так держать!
Несмотря на половину девятого, Царское Село ещё дремлет, обозначая редкими звуками сонное, ленивое пробуждение: звякнула крышка бидона за углом, отдавшись эхом голоса молочницы, где-то в квартире дома тявкнула собака... Погрузившись внутрь себя, я не перестаю искать решение так давно мучающего меня вопроса:
'Я уже где-то близко, ответ вертится в голове, только никак не могу его поймать... Данчич, Матавкин, Рожественский, Алексеев, Линевич, Витте... На другой стороне - Мищенко и Александр Романов... Допустим, исключим из этого списка Матавкина с Данчичем - они и без того должны были погибнуть на 'Суворове'. Остаются четыре государственных человека...'
Слух различает нарастающий рокот вдали. Значит, где-то по Царскому Селу перемещается ведро немецких болтов с керосином... Надеюсь, что в синем кузове! Сменив позу, я продолжаю напряжённо размышлять:
'Рассказывал я им разное! Всем четверым - почти ничего о будущем, максимум - останавливался на Первой мировой... Более того, с Алексеевым так вообще - разговаривал в присутствии Александра Романова, так почему он-то мёртв? Я Романову на ухо шепнул лишь о болезни наследника, так и что? Рожественскому и Линевичу - даже близко эту тему не поднимал...'
В конце улицы показывается синяя точка, оставляя за собой шлейф копоти. А вот и моё такси! Бросив взгляд по сторонам - не видит ли кто, я отгибаю ворот, взглянув на телефон. Без четверти девять, чётко, как швейцарские часы!
- Господин флигель-адъютант? - различаю я сквозь тарахтение, и из окна показывается голова в фуражке. Через мгновение становится видно и её хозяина - штабс-капитана в парадном кителе. - Куда едем? Вы поедете один?
Капитан уже немолод, и в глазах читается лёгкое, едва скрываемое презрение: 'Еще один выскочка, пороху не нюхавший... Притёрлись тут, в Царском Селе, а я вози их, куда прикажут, парадный мундир надевай... Ты, конечно, старше по должности и при дворе, но имей в виду, сопляк: плевать я на тебя хотел с Ростральной колонны... Господин 'поручик по адмиралтейству!..''
- Нет, не один... - бросаю я, справляясь с непривычной дверью и усаживаясь спереди. - С его превосходительством генерал-адъютантом Куропаткиным и госпожой придворной фрейлиной, его дочерью. Сейчас едем к Александровскому дворцу, где крыльцо с правого торца. Потом - в Гатчину. Бенз... Керосина хватит?
Фамилия пассажира явно производит впечатление на водилу:
- Хватит с запасом, господин флигель-адъютант! Трогаем?
- Поехали... - задумчиво бормочу я, даже не взглянув на действительно роскошный салон этого премиум 'Мерседеса'.
И пока машина набирает скорость, я сосредоточенно перебираю в памяти знакомые фамилии, переставляя их в разном порядке:
'Рожественский, Алексеев, Линевич, Витте... Витте, Линевич, Алексеев, Рожественский... Напротив них - Мищенко и Романов... В чём подвох?!..'
В грудь отдаётся вибрация, словно пришла эсемеска. На первых порах, когда я, не доверяя сейфу, начал таскать телефон при себе, у меня каждый раз ёкало сердце - а вдруг пришло сообщение из будущего? Оказался же я как-то здесь, так чем судьба не шутит?! Потом, однако, попривык - поскольку каждый раз это оказывалась батарея сдыхающего аккумулятора, как вот и сейчас, видимо...
Снова отогнув ворот, я украдкой бросаю взгляд на экран - так и есть, осталось десять процентов. Забыл вчера поставить на зарядку... Значит, скоро разрядится! Лучше сейчас выключить, впрочем. Отжав кнопку, я застёгиваю было пуговицы, как вдруг...
Телефон!!! Будь он проклят трижды, но всё дело в нём!!! И не только в нём, судя по всему...
Словно гром бьёт над головой, оглушая - от неожиданности я подскакиваю на сиденье, как ужаленный. Заставив шофёра удивлённо повернуть голову - но мне не до него. В мгновение ока до меня доходит:
Мой друг, Аполлоний Матавкин - некоторое время хранил телефон у себя в сейфе - мёртв.
Лейтенант Данчич, хоть и не видел смартфона, но держал у себя сторублёвку из будущего - мёртв!
Адмирал Рожественский, все мои вещи хранились в его личном сейфе - мёртв!..
Генерал Линевич, адмирал при мне показывал ему телефон с паспортом, в Морском собрании - мёртв!!..
Наместник Алексеев, вертел паспорт на моём судилище во Владике, видел сам - мёртв!!!
Не наблюдал я вещей из будущего в руках только двоих людей. Это Александр Михайлович Романов и Павел Иванович Мищенко!!! Первый то ли брезговал их касаться, то ли ещё что - но при мне точно не брал, хоть они и лежали в комнате, на столе. А Мищенко я просто рассказал о будущем, вещей он не видел - ни разу!
Убивает не само знание, что я прибыл из двадцать первого века, убивают предметы, которых здесь, в этом времени не должно находиться!!! Соприкосновение с ними несёт гибель, а не какие-то там слова!!!
В жутком списке не хватает только одной фамилии - графа Витте!!! К вещам моим он не прикасался и даже их не видел... Но, быть может, его гибель - обычная случайность?.. Очень похоже на то, слишком наглядная последовательность! Но о нём - подумаю после, таких совпадений просто не бывает!!!