Станислав Смакотин – Глиняный колосс (страница 8)
— И где же мне достать столько рессорных повозок? Разве заказать? Но это… — безнадежно разводит руками. Лицо на глазах теряет признаки бодрости духа.
Понятно, что «это»… Бюрократия тут у вас — похлеще еще, чем у меня! Но — не дрейфь, главком. Прорвемся. Ибо слушай сюда:
— На Дальнем Востоке наберется шестьдесят извозчиков? А у армии денег, чтобы выкупить у них инвентарь? — Секунда еще — и у меня прорвется улыбка.
Лик собеседника светлеет.
— Вы умница, голубчик! — Генерал немедленно утыкается в записи.
Деловой человек! Не то что некоторые, понимаешь… Я с недовольством вспоминаю психоделические «посиделки» с Рожественским. С криками, бранью и угрозами…
Пользуясь свободной минутой, украдкой окидываю взглядом молчаливых слушателей.
Суворов с Багратионом давно и заинтересованно вникают в суть происходящего. Даже Михайло Илларионович, кажись, подобрел. И нет-нет да покосится единственным глазом вниз. Отец же с сыном все так же презрительно-бесстрастны. Ладно, попробуем пронять и вас, государи!
Едва открыв рот, я с удивлением обнаруживаю, что мы, оказывается, давно едем. Или идем — черт его знает, как там поезда передвигаются. На флоте корабли «ходят», теперь-то я это точно знаю… Хоть при смерти спроси — отвечу!
За краешком шторы быстро мелькают неказистые строения вперемежку с вкраплениями зелени. Причем второй становится все больше, а домов все меньше — поезд резво покидает городскую черту. Мягкий до невозможности вагон почти не качает, лишь едва слышное «тук-тук, тук-тук» отдает в память, как ножом по сердцу.
Может, это всего лишь затянувшийся сон? Или не со мной? Нет в помине никакого фронта, непроигранной Цусимы… Все, как и раньше: проснусь утром в отеле, а рядом Анька. Анька…
Перевожу взгляд на строчащего Линевича. Тот напряженно пишет, усердно обмакивая перо в чернильницу. Почему-то именно при виде этих чернил в памяти всплывает ночное прощание с Еленой Алексеевной. У входа в парадное ее дома.
— Уходите уже, вам рано вставать! — В темноте совсем не видно лица. Но… Голос совсем не походит на прежний. Или только так кажется?
— Иду… — покорно поворачиваясь, делаю пару шагов. Какая-то неведомая сила вдруг заставляет обернуться. В темноте виден лишь силуэт в белом платье. Размашистым движением она крестит меня в дорогу. Совсем так же, как крестила Маланья… Секунда — и светлый образ пропадает во тьме. Слышен лишь скрип закрывающейся двери…
— …Господин поручик? Задумались?..
От неожиданности вздрагиваю. Оказывается, генерал давно уже закончил писать и отчаянно призывает обратить на себя внимание.
Нет, Слава, это не сон. И напротив тебя сейчас самый настоящий, живой Николай Петрович Линевич. Командующий Маньчжурской армией и все дела. Просыпайся уже, хорош грезить!
Оглядываюсь вокруг: все как и раньше. Портреты императоров с полководцами напряженно ждут, чего нового скажет попаданец из будущего. Как и мой собеседник через стол. Ждете? Ну, так получайте же.
— Ваше превосходительство… — отчаянно собираюсь я с мыслями. — Скажите, а имеются в вашем подчинении войска специального назначения? Спецназ?
— Что имеется? — На лице Линевича искреннее удивление. — Спец… Что?..
Господи, да как же тебе объяснить-то… Вот она, разница в целый век! Ну, кто там у вас был? Казаки, а среди них… Пласт… Пластуны! Точно! Меня будто озаряет. Гляжу в полном восторге на Александра-три, и кажется, даже тот улыбнулся: «Давай, мол, жги по полной, предлагай!»
Сейчас, Сан Саныч, погоди.
— Ваше превосходительство, пластуны в казачьих войсках имеются?
— Присутствуют… — Линевич явно не понимает, к чему я клоню. — Численностью в шесть батальонов. А к чему вы, собственно… — Тот замолкает, в упор глядя на меня.
Ни фига себе! Это же минимум пара тысяч конкретно подготовленных для диверсий парней! И ты их не используешь никак? Главнокомандующий Линевич?!.
— Еще вопрос, ваше превосходительство. Снабжение всей японской армии осуществляется по единственной железнодорожной ветке? А основные склады японцев — в Мукдене?
Кивает молча. В глазах заинтересованность, но не больше.
Ну, так объедини же в голове два этих факта, товарищ как там тебя? Генерал-адъютант? Казаки-пластуны для диверсий есть, линия жедэ для снабжения всего одна… Склады Оямы находятся в Мукдене. Ну?!. Почему я, гражданский из будущего, дальнейшее легко могу себе представить, а ты, генерал из прошлого, — нет?!.
Все равно не понимает. Придется разжевывать…
На всякий случай сверяюсь с портретами. Все пять замерли, не дыша. Лицо Суворова почти светится. Что, догадался уже, полководец?
— Ваше превосходительство, в моем, будущем времени огромное значение приобрела так называемая диверсионная война…
В вагоне царит полная тишина. Не считая все убыстряющегося «тук-тук» — поезд постепенно набирает скорость — и звука моего голоса. А я все рассказываю и рассказываю. Стараясь только не упоминать дат и названий населенных пунктов. Разумеется, как и политической ситуации в стране. Говорю про диверсантов-подрывников Второй мировой и их операциях в тылу противника. Про целые подразделения будущего, созданные исключительно для работы за линией фронта. Когда я ненароком проговариваюсь о воздушном десантировании — Линевич буквально переваливается через стол, впитывая каждое мое слово. Но — нельзя тебе об этом, рано еще… И я быстро сворачиваю тему на более понятные для него вещи. Генерал молча внимает, лишь открыв рот. Опоминаюсь я уже на невесть как попавшем в мой монолог штурме «Альфой» дворца Амина… Причем когда речь заходит конкретно о БМД. Стоп, вот на этом хорош! Не то до космических войск — совсем недолго осталось!
Повисает долгая пауза. Эка я разговорился… Не наболтал лишнего? Ага, не наболтал… Язык — однозначно мой враг! На лики в рамах боюсь даже смотреть. Если пооткрывали рты — точно пора в дурку! Ибо всему есть предел, даже моей фантазии…
Первым тишину нарушает генерал. Поднимаясь с места, тот почему-то тоже оборачивается к портретам. Если перекрестится сейчас на Кутузова — ничуть не удивлюсь! Но в военном старичке чувствуется нехилая боевая закалка. Ибо он, хоть и ошеломленно, все же находит силы произнести:
— Теперь я вам верю окончательно, господин… Смирнов! Придумать подобное с ходу попросту невозможно!..
А ты, оказывается, еще и не верил?!.
Поезд давно уже миновал окраины Владивостока. Сквозь щель в шторе видны зеленоватые сопки с редкими деревьями. Методичный хронометраж мелькающих телеграфных столбов за окном отсчитывает километры, оставшиеся до Харбина…
— Ну-с, молодой человек. — После недолгих раздумий Линевич наконец вновь усаживается на место. — Пока информации достаточно, буду сводить ее к единому целому. Ваша комната находится в соседнем вагоне, адъютант проводит. И учитывая… Необычную принадлежность… — Он явно смущается. — Решил поселить вас в одиночестве.
Ловким движением он подтягивает к себе мои каракули с тачанкой. Аккуратно расправив лист, бережно помещает его в папку с тесемками.
Необычную принадлежность! Ну да, да… Ладно, чего уж там. Ты и так за последний час получил столько нового, сколько тебе не давали во всех военных академиях, вместе взятых. Так что переваривай пока… Вояка. Планируй диверсии с пластунами на тачанках!
Сделав пару шагов к выходу, оборачиваюсь:
— Ваше превосходительство?
— Да?
— Ваше превосходительство, один момент… В штабе неизбежно начнутся вопросы о моей персоне. Обращенные в том числе и ко мне. Учитывая форму морского офицера и не только. Могу я… Ссылаться на вас? Уповая на секретность и приказ о неразглашении?
Вот это я завернул! «Уповая… Неразглашении!..» А нахватался ты уже здесь, Слава. Витиеватых оборотов с изящной словесностью!
На секунду генерал задумывается. Наконец его осеняет:
— На любые реплики в ваш адрес, коли таковые возникнут, можете смело отвечать: имею приказ главнокомандующего Маньчжурской армии о молчании. Остальные вопросы к его превосходительству, генерал-адъютанту Линевичу. — Из-под лихих усов сквозит хитрая улыбка. — Уверен, любопытствующих сразу поубавится!
Ну и лады.
Получив свои вещи у холуев за дверью, я торжественно препровождаюсь к новому месту жительства. Все тем же вездесущим капитаном в телесах.
— Откуда к нам, господин поручик? — С необычайной легкостью минуя различные препятствия в виде мебели, тот уверенно семенит впереди. — Из прибывшей эскадры?
Начинается… Не успел выйти от генерала!
— Угу… — позорно отставая, я стараюсь не потерять сопроводителя из виду.
— Слышал, знатная случилась заварушка на море! — Услужливо открыв дверь между вагонами, тот терпеливо дожидается меня. — В Корейском сражении?
— Случилась…
Пропустив меня вперед, капитан и не думает сворачивать расспросы:
— Мечтой моего детства был океан! Волны, паруса… А получилось… — Не вижу, но спиной чувствую, как назойливый спутник разводит руками. — Завидую я, ей-богу, вам! Вот бы послушать о приключениях!..
«Послушать о приключениях… Надо — прочитай в газетах… — Я с недовольством хмурю брови. Вот привязался!.. Пристроился тут в теплом местечке, отъел ряху… О чем ты собрался слушать? И чему завидовать? Как Данчича на моих глазах разорвало на куски? Или как миноносец, атаковавший «Микасу», в один миг стал облаком пара? Со всем экипажем?!. Порох-то нюхал хоть раз, боров-распорядитель?..»