Станислав Славин – Знак Вопроса 2002 № 01 (страница 42)
Витальеры отчаянно оборонялись, отбивая атаку за атакой. Кое-где горожане открыли крепостные ворота, через которые рыцари ворвались в Висбю. Но на узких улочках в рукопашных схватках организованная армия не имела особых преимуществ. Она не смогла развить успех. Конрад фон Юргенен вынужден был вступить в переговоры с пиратами. Заключили мирный договор. В обмен на свободу витальеры обязались покинуть остров, который переходил под власть Тевтонского ордена.
Пока продолжалась осада, бухта освободилась ото льда. Витальеры во главе со Свеном Стуре погрузились на свои корабли и вышли в открытое море. С этого момента с ними как единой «идейной» организацией было покончено. Не оставалось никакого оправдания участию аристократов в разбойных набегах. Пришлось отказаться от выгодного, но неблагородного занятия, перейдя на службу к Маргарите Датской. Остальные пираты (предполагается, около 2 тыс.) разделились на группы и направились в разные стороны, имея в виду заранее облюбованные базы и районы действий.
Часть из них взяла курс к берегам Ботнического и Финского заливов. Через местные порты шел поток экзотических товаров: мехов, моржовой кости, янтаря наряду с южными и восточными драгоценностями.
Более крупная флотилия избрала противоположное направление на Северное море. Теперь они вступали под именем ликеделееров (равнодольных) с девизом, не лишенным анархической романтики: «Друзья Бога и враги мира». Тем самым подчеркивалось неприятие существовавшего мироустройства, где властвовали государи и капиталы.
Ликеделееры были правоверными христианами, хотя шли наперекор библейским заповедям и учению Христа. Их оправданием может послужить то, что рыцари Тевтонского ордена («братья св. Марии Тевтонской») начинали как бойцы за веру и Гроб Господень, давая обеты бедности, послушания и целомудрия. Но чем могущественней и богаче становился орден, тем решительней нарушались обеты. Тевтонские рыцари творили жестокости, разбой, предавались разврату и упивались роскошью. В этом отношении пираты были куда честнее перед людьми и Господом.
Итак, очередное эфемерное пиратское государство рассыпалось, положив начало новым, более мелким группировкам. Они делили захваченное добро поровну. Такой принцип и в будущем оставался популярным среди пиратов. Он содействовал взаимопомощи и равной ответственности каждого за исход предприятия.
РАВНОДОЛЬНЫЕ
Уход из пиратской организации аристократов, имевших политические пристрастия, позволил ликеделеерам наладить хорошие отношения с жителями Южной Прибалтики, а также со многими участниками Ганзы. Поэтому они одинаково уверенно чувствовали себя и на море, и на суше. Объектами их нападений были суда англичан, датчан и… пиратов из более мелких групп.
Успехи ликеделееров определялись в первую очередь хорошей организацией. На их кораблях были строгие порядки. С собой на борт позволялось брать только оружие, провиант и минимум личных вещей. Вахтенные постоянно следили за морем. Азартные игры и пьянки в походе запрещались. Перед боем полагалось исповедоваться священнику, очистив душу покаянием.
За «амортизацию» кораблей выплачивалась их хозяевам восьмая часть добычи. Остальное, как уже говорилось, распределялось поровну между всеми, включая капитана. За трусость в бою списывали на берег без всякого вознаграждения. Захватив судно, ликеделееры делили его груз как собственный. Пленных кормили и освобождали в ближайшем порту. За ремонт кораблей (особенно в зимние стоянки) щедро расплачивались с местным населением.
Ликеделееры стали негласными хозяевами Балтики. Особенно заметно страдали от их поборов и грабежей английские купцы, расширявшие торговлю с восточными странами. Отвечая на действия пиратов и справедливо предполагая причастность Ганзы к морскому разбою, английский король приказал конфисковать все ганзейские корабли, оказавшиеся в британских водах. Он пригрозил продолжать арест до тех пор, пока не будут компенсированы убытки английских купцов от пиратских акций.
Ответ последовал незамедлительно. В один прекрасный день в Данцигскую бухту вошли десятки кораблей ликеделееров. Все стоявшие у причала английские суда были захвачены без боя, отведены в неизвестном направлении и распределены по тайным пиратским базам. Английский король вынужден был пойти на попятную.
Правда, подобные операции — как с той, так и с другой стороны — были не правилом, а исключением. Ганзейский союз вовсе не являлся единой организацией. Внутри него существовала конкуренция. Пиратам она была по большей части на руку: предоставлялась возможность беспрепятственно грабить одних ганзейцев по наущению других. Но при этом и риск был немалый: ситуация менялась быстро, и вчерашние друзья могли стать врагами, выдав своих союзников-пиратов.
У ликеделееров было два крупных «базовых» района: на западе — побережье Северного моря, принадлежащее Фризии, и на востоке — акватории, примыкающие к островам Рюген и Хиддензее, полуострову Даре, проливам Бельт и Зунд.
Фризы сами издавна промышляли пиратством и охотно предоставляли свои порты ликеделеерам, которые были щедры и умели ладить с местным населением. Тем более что феодальная раздробленность Фризии на мелкие княжества давала прекрасные возможности для организации пиратских баз.
Ганза пыталась ограничивать активность равнодольных разными способами, включая военные действия. В самом конце XIV века Маргарита Датская разослала соответствующие письма-предупреждения фризским князьям. Они, конечно же, не поддерживали пиратов официально. Тем не менее фризский князь Кено тен Брок выдал дочь за ликеделеерского адмирала Штёртебекера, а у графа Ольденбургского сын промышлял пиратством.
Искоренить ликеделееров было почти невозможно уже потому, что они никогда не скапливались в одном месте. Зимовали на разных базах, а затем шли к скалистому острову Гельголанд. Одни эскадры направлялись к устью Везера и Эльбы, другие располагались в бухтах острова и при необходимости вели ремонтные судовые работы, третьи курсировали в данном районе, четвертые совершали рейсы на свои базы, отвозя добычу и раненых. При таком распределении сил противник имел возможность разгромить или рассеять пиратов только частично. К тому же у Гельголанда они отлично знали все рифы и мели, а с высоких скал вели наблюдения за округой.
Помимо всего прочего, ликеделееры имели одно очень существенное и неоспоримое преимущество перед врагами: любовь и уважение народа. Это не было злорадство бедняков над ограбленными богачами. Отчасти сказывалась личная экономическая заинтересованность людей, у которых пираты покупают провизию и которым дают выгодные заказы. Но главное: едва ли не впервые в мире таким образом проявилось активное социальное противостояние богатых и бедных.
Это явление не следовало бы толковать с позиции примитивного социализма, пожалуй, здесь можно говорить о новой грани героического эпоса, отражающего идеи социальной справедливости, как, например, в старинных балладах о Робин Гуде. Теперь уже разбойник предстает как бы борцом за справедливость, а не только лихим искателем удачи.
Популярность ликеделееров отразилась в появлении многих былей и небылиц, баллад, песен и более крупных сочинений, посвященных преимущественно Штёртебекеру и Михелю. Такая многоголосица не позволяет более или менее точно восстановить биографии героев и даже их имена. Хотя Штёртебекера чаще всего называют Клаусом (а также — Гансом, Иоханном, Иоганном); Михеля — Годеке или Гедом. О происхождении этих пиратских капитанов сведения противоречивы; ясно только, что оно «не благородное». В городе Висмаре сохранилась запись об охранной грамоте, выданной некоему Йоханну Штёртебекеру в 1400 году (каперское свидетельство?). Наиболее часто эти две фамилии повторяются в обвинительных документах, преимущественно английских.
Гамбургский сенат принял в 1401 году решение покончить с пиратами, выделив на это значительную сумму и снарядив флот с флагманом «Пестрая корова». Зимой шла усиленная подготовка к операции. Получив сведения, что Штёртебекер весной отправился на Гельголанд, гамбургский флот вышел в море и, воспользовавшись туманом, незаметно подошел к острову и встал на якорь в некотором удалении от бухты, где находились пиратские корабли. Ранним утром под покровом тумана каратели подошли вплотную к врагам и начали сражение. Пираты отчаянно защищались, но силы были неравными. Штёртебекер мечом разил врагов, и они боялись к нему подступиться. Кто-то, взобравшись на рею, ловко набросил на него рыбацкую сеть. Штёртебекера взяли живым, а с ним 73 человека (при 40 убитых). О том, как происходило сражение, сведений нет. Известно только, что гамбургский флот понес немалые потери.
Суд длился почти полгода. Штёртебекер взял вину на себя, клеймил богатых и защищал бедных. Пленных присудили к смертной казни.
Говорят, перед тем как положить голову на плаху, Штёртебекер высказал свою последнюю просьбу: помиловать тех его товарищей, мимо которых пройдет его тело после казни. И будто бы его обезглавленное тело пробежало мимо одиннадцати человек и упало лишь потому, что палач подставил ему ногу.