Станислав Славин – Знак Вопроса 2002 № 01 (страница 22)
Настоящую жгучую ненависть к морским разбойникам испытывали прежде всего те, кто их панически боялся: богачи, торговцы. Для простого народа, и без того ограбленного и обманутого, пираты оставались все теми же рисковыми ребятами, готовыми сыграть в орлянку хоть с самой смертью, если на кон поставлено золото, а в порту ожидают развеселые девицы и бочонок рома…
И опять все не так просто, как представляется на первый взгляд. Среди богачей и правителей всегда были такие, кто поощрял морской разбой, извлекая из него экономическую или политическую выгоду. С помощью морских злодеев избавлялись от конкурентов, добывали за бесценок дорогие товары (существовало выражение «пиратская дешевка»), пополняли государственную казну, наносили ущерб своим политическим и эко-комическим противникам. Не случайно, конечно, многие пираты состояли на государственной службе, а иные удостаивались высоких официальных почестей.
… Порой задумываешься: чем же нас привлекают пираты? Островами сокровищ? Душераздирающими злодеяниями? Резким контрастом с честными порядочными людьми? Романтикой опаснейших приключений? Риском в надежде на удачу? Презрением к смерти? Острым чувством свободы?
Пожалуй, все это резонно. К тому же едва ли не каждый мужчина в глубине души пусть немного, хотя бы отчасти, на самую малость — пират.
ПЕРВЫЕ МОРЕХОДЫ
Около 30 тысячелетий назад люди, практически не отличавшиеся от нас (их называют кроманьонцами), распространились на всех материках, исключая Антарктиду. Затем они освоили большинство более или менее крупных островов. На побережьях рек, озер и морей кроманьонцы занимались рыболовством, о чем свидетельствуют многочисленные гарпуны, рыболовные крючки и остатки «даров моря» в кухонных отбросах.
Набор первых средств был невелик: плоты, а также лодки-однодеревки (долбленки). На таких примитивных и ненадежных приспособлениях древние люди осмеливались преодолевать очень серьезные водные преграды, включая морские проливы.
Этому способствовали природные условия, сложившиеся к концу последнего оледенения. Гигантские ледники, скопившиеся на севере Евразии и Америки, сформировались за счет воды, «перекачанной» (через атмосферу) из Морского океана. В результате его уровень понизился на несколько десятков метров. Обширные прибрежные отмели были осушены. Берингов пролив отсутствовал, и проход из Северо-Восточной Азии в Америку по суше был открыт.
Еще проще было перейти на Британские острова, ибо Северного моря, в сущности, не было вовсе (на его дне обнаружены остатки поселений каменного века). Сложней приходилось добираться из Юго-Восточной Азии в Австралию и Тасманию. Но и здесь проливы, ныне разделяющие острова, были невелики.
Условия плавания в Средиземноморье 10–12 тысячелетий назад были проще, чем после окончания ледниковой эпохи. Сравнительно недавно археологи во время раскопок поселения каменного века на берегу залива Арголинос на Пелопоннесе обнаружили в слое, относимом к VIII тысячелетию до н. э., обработанные пластинки из обсидиана, вулканического стекла. Попасть сюда эти изделия могли только с острова Милос (откуда родом знаменитейшая статуя Венеры). Но каким образом? Ведь остров удален от континента на 140 км, а заселен от был «всего лишь» около 5 тысячелетий назад.
Вероятно, первыми добрались до него рыбаки. То ли случайно, то ли из любознательности они открыли остров, осмотрели его и обнаружили залежи обсидиана. Столь замечательный и смелый переход они, по-видимому, совершили на плотах с прямоугольным парусом, управлять которым могли с помощью рулей и специальных подъемных килей. Можно согласиться с писателем Ж. Блогом: «За шесть с лишним тысяч лет до Троянской войны такой переход был подвигом».
На рубеже VII–VI тысячелетий до н. э. отважные мореплаватели стали осваивать острова Кипр и Крит. К сожалению, трудно сказать, кто они были, но не приходится сомневаться в их мужестве и находчивости. Не случайно именно на острове Крит сложилась первая мощная европейская цивилизация, немногим уступающая по возрасту египетской и месопотамской, а по уровню развития мореплавания, пожалуй, даже превосходящая их.
Первые зримые доказательства развития судоходства и зарождения пиратства относятся к древнейшему искусству Египта. На керамических сосудах встречаются изображения ладей, по-видимому, ритуальных. Найдена небольшая глиняная модель (детская игрушка?) тростниковой лодки.
Роспись на стене гробницы вождя в Иераконполе изображает несколько крупных тростниковых, по-видимому, ладей с постройками (шалашами) в центральной части. На суше — фигурки животных и людей, сцены военных сражений и культовых танцев.
Эти сюжеты из жизни и деяний вождя. На нескольких лодках он с дружиной, по всей вероятности, совершал плавания по Нилу, захватывая добычу или ведя торговые операции. В те далекие времена разбойные нападения и мирный обмен товарами совмещались: все зависело от конкретной обстановки. Конечно же, пиратствовать было выгоднее, хотя порой и опасней.
Корабли, изображенные на фреске, заметно различаются по величине и отчасти по конструкции. Они прогнуты посередине, где располагались пассажиры. Особо выделен цветом корабль с высоко поднятым и загнутым носом. Похоже, что он деревянный. Тогда вдоль Нила росли крупные деревья, вполне пригодные для судостроения. (Сходного типа ладья, но уже с мачтой и прямоугольным парусом, нарисована на глиняном сосуде.)
Очевидно, еще до создания Египетского государства пиратство содействовало социальному расслоению и неравенству. Оно позволяло накапливать богатства в руках немногих, что привело к созданию классового общества и государственной системы.
Темная лодка на фреске в Иераконполе удивительно похожа на деревянную ладью фараона, найденную у пирамиды Хеопса. Можно предположить, что египтяне, свято хранившие традиции, из века в век передавали навыки постройки деревянного судна (не исключено, что это превратилось в торжественный ритуал). Отступления от стандарта (ладья сиятельного Ра!) не поощрялись, как обычно бывает в архаичных обществах.
ЛАДЬЯ ФАРАОНА
В 1954 году южнее пирамиды Хеопса, в траншее, вырубленной в известняках и засыпанной щебнем, археологи откопали 65 десятков деталей судна, аккуратно уложенных в 13 слоев.
Реконструкция судна продолжалась 16 лет. Кедровые смолистые доски прекрасно сохранились. Очевидно, это была царская ладья Хеопса. Длина ее 43 м. Киль и шпангоуты отсутствуют. Доска со специально пробитыми отверстиями скреплялась канатами. Щели и пазы законопачивались папирусом и смолились.
В настоящее время ладья выставлена в специальном помещении со стеклянными стенками над траншеей, где она была найдена. «Царская ладья фараона Хеопса, — пишет английский историк Ненси Дженкинс в книге «Ладья под пирамидой», — это самое древнее, самое большое и лучше всего сохранившееся из всех до сих пор обнаруженных древних судов, поразительное свидетельство мастерства древних корабелов и бесценный образец истории мореходства».
Трудно поверить, что такое замечательное судно было придумано и сделано только для развлечения фараона. Корабелы должны были сотни лет оттачивать свое умение, прежде чем научились мастерить подобные изделия.
НИЛ —
КОЛЫБЕЛЬ СУДОХОДСТВА
Фараон Хеопс царствовал в середине III тысячелетия до н. э. А лодки, подобные его ладье, судя по рисункам, продолжали плавать по Нилу еше не один десяток веков. Судя по всему, они существовали и задолго до Хеопса. Столь сложную конструкцию, продуманную во всех деталях и удивительно изящную, несмотря на большие размеры, создали мастера, продолжавшие вековые традиции египетских корабелов.
Итак, первые достаточно крупные и маневренные деревянные лодки появились в Египте не позже IV тысячелетия до н. э. (шведский ученый Б. Ландстрем отодвигает дату еще на тысячелетие в прошлое). Это событие, по-видимому, было тесно связано с пиратскими набегами на поселения вдоль берегов Нила. Смелые, сильные, жестокие и удачливые речные разбойники богатели, сколачивали дружины, обретали власть и переходили к захвату территорий. Подобный промысел был выгоден в период предгосу-дарственный, когда племена были разобщены, а поселки беззащитны. Ситуация осложнилась после становления отдельных племенных союзов, переходящих в номы, княжества.
Когда в начале III тысячелетия до н. э. номы объединились в Верхнее и Нижнее царства, которые затем слились, пиратство на Ниле и вовсе прекратилось. Любые бандитские действия быстро пресекались сильной централизованной властью. Река стала главной транспортной артерией. Судя по фрескам, наскальным гравюрам и надписям, на лодках перевозили зерно (главной житницей был Верхний Египет), крупный и мелкий скот, строительные материалы, сосуды… Никаких упоминаний о речных разбойниках не встречается.
Перевозить грузы и управлять землями, протянувшимися почти на тысячу километров вдоль могучей реки, удобнее всего было, используя водный путь. Часто приходилось переплывать с одного берега на другой — с запада на восток или с востока на запад.