Станислав Шульга – хаос-генератор (страница 8)
Озерански встал из-за столика и двинулся в сторону своих охранников. Дойдя до них, он бросил пару коротких фраз своим "пиджакам". Те услужливо поклонились, пошли вслед за своим патроном.
Шершень проводил взглядом эту троицу.
Он загасил окурок и достал коммуникатор.
- ... Офис компании "Скиф".
- Лена, это Шершень.
- Да, Николай Михайлович.
- Мне нужны билеты. Завтра на четыре утра рейс из Чанги до Борисполя.
- Да, Николай Михайлович.
- Передай Васильеву и Титаренко, что мне нужно встретиться с ними завтра сразу по прибытию в Киев.
- Хорошо. Что-то еще?
- На послезавтра забронируй билет из Киева до Карупа. Обратный рейс из Копенгагена в Сингапур на тот же день. Поговори с начальниками подразделений, мне нужны три теха и один диггер. Список предварительно перешлешь мне на согласование. Эта задача в приоритете. Пока еще все не разбежались, сделай это сейчас.
- Хорошо.
- Это все.
Шершень задумчиво посмотрел на коммуникатор. В Дании сейчас глубокая ночь. Он не спеша набрал текстовое сообщение. "Перезвони когда проснешься".
Оставив тридцать местных долларов на столике он вышел из ресторана.
"Клуб теней". Озерански нужны неконтролируемые каналы выхода из виртуального пространства в реальный мир.
Желтое такси с водителем-малазийцем ехало по Orchard Road, в этот час уже живущей по законам ночи.
- Ты уверен, что мы никому не наступаем на пятки?
- Роман Петрович, в такой ситуации нельзя не наступить на пятки кому-нибудь.
- Я это понимаю, Коля. Меня интересует насколько старик сохранил свой прежний вес и влияние после того как преставился.
- Строго говоря, он как бы и не преставился... В юридическом смысле он все еще глава правления.
- Ты понимаешь, о чем я говорю.
- На какие-то педали он еще может нажимать. И юридически, и фактически. Как долго он еще сумеет сохранять этот статус-кво - сказать трудно. Но я думаю - год-два, не больше. Конечно, он сможет расплатиться за работу, активов хватит, но как отнесутся его наследники к тому, что мы помогли ему...
- Это меня интересует больше. Нам удалось наладить связи с новым руководством, и на это ушло больше двух лет. Нам крутили яйца, заставляли работать со скидками, ставили нереальные сроки. Я не хочу потерять клиента из-за того, что мы ввяжемся в сомнительную операцию с неясным результатом.
- Роман Петрович, обижаешь...
- Коля, без обид, я тебе доверяю, но ты прекрасно понимаешь, чем это все может закончиться. Потерей системного клиента, как минимум. Я уже не говорю об этом самом Арбитре. Что потом могут учудить полиморфы?
- Я понял, идею. К чему ты клонишь? При каких условиях ты дашь добро на операцию?
- Ты можешь использовать людей и ресурсы, но если из-за этой операции у компании возникнут осложнения, решать ты их будешь за свой счет.
- За свой? Как было в Чернигове два года назад?
- Да, примерно также.
- Хорошо, я согласен.
- Я все-таки не понимаю, - подал голос Вадим, сын одного из совладельцев, номинально заменявший на этой встрече отца. - А что он собирается обсуждать на этой встрече? Времени там будет не так много, чтобы успеть что-то решить.
Вадим или Вадик, как чаще его называли за глаза был молодым, амбициозным и неглупым парнем. Неопытность и малограмотность обуславливалась возрастом. Решений он не принимал и вопросы обычно не задавал. На этот раз он почему-то решил что-то спросить.
Роман сначала посмотрел на Вадика, а потом на Шершня, передавая слово ему.
- Я думаю, что он скажет привет, как дела, и что мы будем делать дальше.
- И все? - недоумение Вадика было вполне искренним.
- Да и все, такая себе полусветская беседа за жизнь.
Роман то ли хмыкнул, то ли поперхнулся.
- Понимаете, Вадим, цель этой встречи не более чем демонстрация мускулов. - Продолжил Шершень. - Арбитр проигнорировал Озерански два раза. Для человека уровня нашего клиента с личным состоянием в полтора миллиарда евро это практически личное оскорбление. Озерански придет на матч, сядет рядом с Арбитром, и это будет значить, что "я легко тебя нашел и для меня это не проблема". А потом он скажет что-то вроде "если ты проигнорируешь меня в следующий раз, я также легко найду тебя и сдам Холму". Так что это не более чем светская встреча, на которой Озерански даст Арбитру понять, кто есть ху. Вадим, вам понятна основная идея?
- Да, Николай Михайлович, - сказал Вадик. - После чего выдал фразу, вызвавшую легкий шок у Шершня.
- Я хотел бы принять непосредственное участие в операции.
Двести метров бетона, железных, потемневших от соленых брызг, перил, просмоленных деревянных досок настила, уложенных на примитивный конструктив сооружения. Сегодня море накатывало на опоры, разбиваясь о них, так же как и год, и пять и двадцать лет назад. Безразличные серые волны, сливающиеся с такой же серой плитой опустившихся небес, катились откуда-то из-за горизонта, гонимые сильным северо-западным ветром. Вечный, непрекращающийся и бессмысленный спор стихии и инженерного сооружения.
Старый пирс в Норе-Ворупе, небольшом городке, на северо-западном побережье Ютландии, расположившемся посреди холмов Хонстхольмского заповедника, покрытых желто-бурым лишайником. В десяти километрах от Серебряного Холма.
Это была старая традиция. После того как Макс перебрался на постоянное жительство в Данию и немного освоился, он пробил у Милларда энную сумму на "проведение консультаций" с членами "Тетрагона". Для Шершня это стало первой поездкой за "Большой Бугор". Небольшой ресторанчик с фастфудом в датском исполнении стал любимым местом отдыха после будней трудового дня. Прозрачная стекляшка, из которой открывался вид на море, берег с лежащими на нем рыбацкими катерами, немецкие серфингисты в черных костюмах и этот пирс. Съев по местному биг-мак меню и запив это банкой Karslberg, они шли на пирс. Это называлось "принять душ" - разбивающиеся волны иногда окатывали пирс тучами брызг. Один раз его здесь окатило так, что пришлось ехать в отель сушиться.
Сегодня был четверг, и только эти две фигуры не спеша двигались по пирсу к краю, где море разбивалось о бетон. Для наблюдателя со стороны эта пара могла показаться комичной и немного архитипичной. Макс, высокий сухопарый брюнет, в длинном черном плаще и таком же черном берете, заломленном налево. Шершень, низкорослый коренастый и бородатый блондин в широкой куртке и спортивной шерстяной шапочке с бомбончиком. Дон-Кихот и Санчо Панса. И отчасти это так и было, с той лишь разницей, что оруженосцем Шершень не являлся.