Станислав Сергеев – Время войны (страница 22)

— Подкалиберный.

Заряжающий выхватил со стеллажа бронебойный заряд, рывком его вогнал в казенник.

Танк как раз успел проехать указанные семьдесят метров.

— Короткая.

Снова дернулась пушка. Та удачливая троечка, в прошлый раз увернувшаяся от выстрела, получила в лоб подкалиберный снаряд, остановилась как вкопанная и задымила. Окинув взглядом поле боя, отметив пять дымящихся танков противника, Сергиенко кинул взгляд на планшет. Все танки его роты были на ходу, но к месту боя приближались восемь отметок немецких самолетов.

Командирский танк достиг лощины и на время скрылся от немцев, но тут же сдал обратно, выдвинув над землей только башню, на мгновение замер, прицеливаясь. БУМ! Есть еще один, и тут же спрятался. В лощину проскочили еще три танка, прошли насквозь, снеся по дороге несколько телег тыловиков стрелкового полка, прошли метров шестьдесят, мимо позиций минометной батареи и, ревя двигателями, выползли ко второй линии обороны нашей пехоты, до которой добрались немецкие танки, и вовсю утюжили позиции противотанковой артиллерии.

По небольшой командирской башенке настойчиво застучали чем-то железным, открыв люк, Сергиенко увидел старшего лейтенанта Воеводина, командира мотострелковой роты, прикрепленной к его подразделению в качестве десанта. Не успев обмолвиться словом, Сергиенко зачарованно уставился в небо, где тройка Ю-87 уходила на запад, причем один из них усиленно дымил и сильно отставал.

Воеводин усмехнулся:

— Видел, как «Шилки» фашистов расчехвостили?

— Нет.

— Много потерял. Что дальше?

— Рвем из лощины, вы с брони. Мы гасим танки, вы помогаете пехоте чистить окопы. Потом вперед до первой линии обороны.

— Понял. Только без артподдержки будет трудно.

— Сейчас запрошу.

Скользнув снова в башню, связался со вторым взводом, глядя на планшет:

— Что у вас?

— Прорвались, ждем команды.

Увидев, что один из танков стоит вдали от других, спросил:

— Что с семеркой?

— Рядом гаубичный снаряд упал. Танк поврежден. Нужна эвакуация.

— Что экипаж?

— Контужены.

— Понятно. Сейчас вызову с базы помощь. К вам подойдет третий взвод, с ним атакуете по левому флангу. Заходите между холмиками и блокируете два прохода в противотанковом рву. Помогайте мотострелкам чистить окопы. Не подставляйтесь.

— Вас понял.

Немецкие танкисты быстро сообразили, что у них не все так гладко и, потеряв в стычке с ротой русских танков семь машин, прекратили утюжить окопы и стали пятиться назад, тщательно обстреливая места, где засели наши танки. Учитывая отсутствие у них радиосвязи, они действовали весьма изобретательно и спокойно, без паники, сразу видно профессионалов.

— Дуб, на связь.

— На связи Ольха.

— Прошу поддержки. Нужен отсекающий огонь.

— Укажите цель.

— Делаю.

Выбрав на планшете зону между двумя линиями окопов, где перебежками двигался чуть ли не батальон немцев, Сергиенко нажал копку «Синхронизировать».

— Ольха. Заявка принята. В течение двух минут будет артналет. Что у вас с семеркой?

— Повреждена близким взрывом, нужна эвакуация.

— Пока не получится, оба тягача в первой роте, они уже две машины потеряли.

— Вас понял.

Переключившись на ротный канал, объявил:

— Всем. Бьем с коротких, ждем налета, потом сразу рывок за огневым валом.

Переключившись на ТПУ, скомандовал:

— Саныч, вперед. Короткая и назад.

— Понял, командир.

Танк взревел, выскочил из лощины, остановился. Пока Сергиенко ловил в прицеле силуэт немецкой «троечки», командирский Т-34 вздрогнул, получив прямое попадание в лобовую броню. От удара заложило уши, но, отвлекшись на мгновение, капитан нажал на спуск, и пушка лязгнула, откатившись назад, выкинув гильзу. Он явственно видел, как над немецким танком вспух ослепительный шар, но тут же заревел двигатель и Т-34 командира роты откатился обратно, спрятавшись в лощине, его тут же заменил танк командира первого, тоже выскочивший наверх и замерший, прицеливаясь перед выстрелом.

В ТПУ ругался Саныч.

— Командир, вот долбануло. Зато видел, как немец вспыхнул…

На экране планшета пошла пометка о нанесении артиллерийского удара. Впереди загрохотало.

— Вперед.

Танки рванули и начали выскакивать из лощины один за другим, расходясь широким фронтом. На соседнем фланге почти синхронно появились пять танков второго и третьего взводов. Все делалось как на учениях: максимальная скорость, лавирование, чтоб сбить прицел немецким танкистам, короткие остановки, прицеливание и выстрелы. К общему удивлению, немецкие танкисты прекратили стрелять и многие бронированные машины с крестами просто остановились и не подавали признаков жизни или медленно пятились назад. «Тридцатьчетверки» Сергиенко как в тире расстреливали замершие машины противника экспериментальными подкалиберными снарядами и, выскочив ко второй линии окопов, сбросили десант. Чуть позже, заняв позиции на месте разгромленной противотанковой батареи стрелкового полка, с дальних дистанций стали обстреливать остатки прорвавшейся танковой группы противника, которые пытались задним ходом переправиться через подорванные немецкими саперами скаты противотанкового рва. Дожав прорвавшихся к окопам немцев, рота Сергиенко при поддержке мотострелков и остатков стрелкового полка двинулась в атаку. Очистив первую линию окопов, танкистам пришлось отступать — противник открыл массированный артиллерийский огонь по отбитым позициям, стараясь нанести максимальный урон русским танкам.

Обстрел продолжался еще пару часов и перерос снова в артиллерийскую дуэль, в которой немцы опять понесли большие потери, и после этого интенсивность обстрела спала. Оживающие минометные батареи противника быстро и весьма эффективно давились ответным артиллерийским огнем.

Откатившись на исходные позиции, фашисты снова накапливали силы и пытались прощупать оборону на стыке полков, и роте Сергиенко пришлось срочно передислоцироваться за Минскую автостраду, где лоб в лоб столкнулись с солдатами дивизии СС «Райх». Вот тут народ дрался остервенело и изобретательно, как говорится, нашла коса на камень. Дело дошло до того, что пришлось вызывать помощь и по наступающим эсэсовцам несколько раз открывали огонь «Шилки», и когда возникла угроза прорыва позиций и выхода противника в тылы дивизии, сосредоточенный удар был нанесен дивизионом «катюш».

К вечеру, когда у обеих сторон просто уже не осталось сил воевать, восстановилось шаткое равновесие, танкисты уже просто валились с ног, и, вернувшись в тот самый лесок, в котором они прятались ночью, заправив и проверив технику, загрузив боекомплекты, просто отключались от усталости…

Для всех было показательно — русские в который раз сумели окропить легендарное Бородинское поле кровью врагов.

Поздней ночью, в темноте затянутого тучами и дымом неба, над линией фронта пронеслись две грохочущие боевые машины с мерцающими дисками винтов сверху и нанесли ракетные удары по скоплению живой силы и техники противника, которую немецкое командование экстренно стягивало к месту Бородинского побоища. Боевые вертолеты целенаправленно били по позициям тяжелой и зенитной артиллерии, громили колонны автотранспорта, уничтожали склады боепитания. Как апофеоз ночного налета, на большой скорости с «ночных мясников» были сброшены странные цилиндрические контейнеры, которые, не долетев до земли, вспыхивали огненными шарами, оставляя после себя выжженные участки, где не сохранилось ничего живого. Именно в таком взрыве сгорел весь штаб моторизованной дивизии СС «Райх» вместе с ее командиром, обергруппенфюрером СС Вильгельмом Биттрихом.

Глава 8

Непростой разговор с Семеновым оставил неприятный осадок. Вроде как и говорились правильные вещи, о которых не раз задумывался сам, но нутром чувствовал приближение большого полярного зверька. Петля затягивалась и уже начинала душить, времени катастрофически не хватало для подготовки резервных путей отхода. Может, я и заигрался, но пути обратно уже не было и надо было, как та упорная лягушка в банке с молоком, болтаться до последнего, чтоб получить настоящую точку опоры.

В расстроенных чувствах я вернулся на базу, набросал план работ по поиску новых выходов в иные миры. Для этого надо было воспользоваться одной из установок, которую Санька втайне смонтировал по моему заданию, но для этих целей нужна была волновая линза, и чтоб получить ее, неплохо разместить один из пространственно-временных маяков в Севастополе и тем самым разгрузить транспортную систему.

Сказано — сделано. Связавшись с настойчиво напоминающими о своем присутствии эмиссарами ФСБ и договорившись о встрече через десять часов, плюнул на все и пошел отсыпаться, тем более жена как раз сменилась с дежурства и появилась возможность провести время с семьей, если сон в обнимку с супругой можно назвать так.

Все равно не выспался: из-за нервотрепки последних дней долго ворочался, прокручивая в голове возможные варианты развития событий, но после ласкового поцелуя успокоился и отключился.

Проснулся как ни странно весьма отдохнувшим и с неплохим настроением, насвистывая, переоделся в постиранный и выглаженный камуфляж, с уже прикрепленными подполковничьими звездами и отправился в столовую на завтрак.

В кают-компании бункера внутряков, куда переместился центр наших операций, меня нашла Артемьева.