Станислав Сергеев – Призрак Родины (страница 49)

Я не сомневался, что среди добровольцев в качестве подсадных работают сотрудники имперской госбезопасности на предмет выявления потенциальных провокаторов и агентов противника, которых – судя по материалам в сети – было немало выявлено в течение последнего года.

Именно из-за таких агентов ополчение на первом этапе военного конфликта понесло значительные, чуть ли не катастрофические потери. В основном это было из-за мастерски наведённых ударов мауринской артиллерии по скоплениям живой силы и техники, и понадобилось много времени, чтобы научиться выявлять корректировщиков из местного населения и использовать их в своих целях. Часто в засады попадали целые колонны с пополнением, да и нередко добровольцы погибали от выстрелов в спину. Благодаря, можно так сказать, вполне профессиональным действиям Мауринского комитета государственности – так у них называлась местная госбезопасность, полностью попавшая в подчинение к Ароанским спецслужбам – ополчение на некоторое время было даже лишено единого командования, что чуть не привело к глобальной катастрофе.

Но во встречных боях, когда ополчение и мауринская армия, развернувшись в боевые порядки, вступали в боевое соприкосновение, соотношение потерь и результаты боёв были совершенно иными. Мотивированность, а главное – желание воевать у добровольцев наталкивалось на нежелание погибать за интересы заокеанских банкиров и чёрных святош у попавших под мобилизацию простых мауринцев. Но – благодаря полностью подконтрольным средствам массовой информации и глобальной обработке со стороны буквально наводнивших страну слуг Святого Престола – многие оболваненные люди считали, что воюют с подлыми и предавшими Истинную Веру нечистыми роннийцами. На каждом шагу им внушалось, что имперцы хотят снова захватить Великую Маурину и превратить таких честных и трудолюбивых её жителей в рабов.

Люди верили и толпами шли на убой, уничтожать единоверцев, которые по указке из-за океана как-то мгновенно стали злейшими врагами.

У меня однозначно не было сомнения, что фильтрация и проверка всех пришедших будет вполне серьёзная, поэтому моя многоуровневая легенда разрабатывалась лучшими аналитиками моих новых работодателей.

Под заинтересованными и оценивающими взглядами я прошёл в канцелярию, где нос к носу столкнулся с Тианой. Она пару мгновений несколько удивлённо рассматривала меня – даже, как мне показалось, хотела улыбнуться, – но, вильнув плечом и опять обдав запахом дорогих духов, прошмыгнула мимо меня и выскочила в коридор, неся в руках пачку бумаг, судя по разлиновке – анкеты.

Просидев в коридоре минут десять, я дождался своей очереди и оказался на собеседовании у седого дядьки с роскошными усами. Он стал задавать стандартные вопросы, внимательно выслушивать ответы ну и, конечно, наблюдал за моей реакцией. Видно было, что есть у него и боевой, и жизненный опыт, и даже есть чутьё, но не более того – просто полевой командир, не контрразведчик.

Его очень интересовало, какую воинскую специальность я имею, могу ли быть танкистом, артиллеристом или зенитчиком. Как я понял, особенно ценились здесь связисты и специалисты по радиоэлектронной борьбе. В принципе, я мог бы потянуть все эти специальности, но это не входило в мои планы: сидеть под охраной, жёстко привязанным к железу – это не мой случай. Никакой возможности манёвра, что, соответственно, сильно скажется на возможностях в поиске объекта. А у меня на кону – время, значит, нужна мобильность, и самым лучшим вариантом было бы попасть в глубинную разведку.

В углу кабинета, где меня расспрашивали, тихо сидел мужчина средних лет и, что-то набирая на персональном компьютере – или делал вид, что набирает – внимательно слушал наш разговор. «Вот это и есть главный экзаменатор и, вероятнее всего – представитель контрразведки…» – подумал я.

В итоге пятиминутного разговора мне предложили должность стрелка в отряде ополчения полевого командира Вятко Смурного, у которого по вполне приличным результатам осенне-зимней кампании ощущался недокомплект личного состава в связи с расширением, а седоусый дядька был его представителем и набирал пополнение.

Тут выяснилась интересная подробность: оказывается, в Новомауринскую Освободительную Армию – которая с недавних времён стала формироваться в основном по мобилизации – откомандировывали только технических специалистов, а остальных добровольцев направляли в ополчение, отряды которого существовали наряду с армией. Видимо, у многих новомауринцев армия ассоциировалась с какой-то официальностью, что ли, с какой-то казёнщиной, и поэтому руководство Новомаурины не стало вливать ополчение в армию, только переподчинив руководство таких отрядов армейскому начальству.

По взгляду вербовщика я понял: всё, что я ему рассказал, его удовлетворило, и, несмотря на некоторые недоговорённости в моём рассказе, он почувствовал во мне военного с хорошим опытом, а вот контрик задёргался и сделал на меня стойку – тоже что-то унюхал.

В итоге, получив небольшую стопку анкет, я пошёл в коридор их заполнять и ждать решения.

Анкета была так себе, ничего серьёзного – уж про глубокие психологические методики тестирования тут явно пока ничего не знают.

Заполнив бумаги, я вернулся в кабинет.

Вербовщик просмотрел мои каракули, несколько раз хмыкнул, видимо, прочитав места, где была явная ложь, и только спросил:

– Какой позывной себе возьмёшь?

Я на мгновение задумался…

Брать что-то громкое и вызывающее как-то не хотелось – не мой стиль, но вот на своих соотечественников всё равно выходить надо, поэтому, приняв решение, ответил:

– Рысь.

– Что? Это что такое?

– Хищное животное. Редкое.

– Хм… Ну ладно, Рысь так Рысь.

Он быстро дописал в анкете нужные данные и отпустил меня, одарив напоследок немного озадаченным взглядом.

Как любой нормальный вояка, я пошёл в импровизированную казарму, выбрал из стопки матрасов самый приличный, положил его на кровать, засунул в изголовье свой рюкзак и просто лёг, рассматривая потолок. Суетиться, бегать, курить, знакомиться, в принципе, было бы естественней, но моя легенда подразумевала, что я – бывалый воин, который по каким-то причинам скрывает своё прошлое, но будет честно воевать на стороне светловерцев. Реально, тут таких было немало, поэтому я сильно и не волновался – моя легенда была продумана достаточно тщательно.

К вечеру привезли большие армейские термосы с ужином, и все собрались в столовой за одним общим длинным столом.

Тиана, найдя ещё двух таких же девушек, уже сдружилась с ними и о чём-то всё время шепталась, при этом с интересом рассматривая добровольцев. Я тоже получил возможность понаблюдать за людьми, с которыми, скорее всего, скоро придётся идти в бой.

Основной контингент – были мужчины среднего возраста и, если можно так сказать, состоявшиеся. Которые чётко знали: куда и зачем они едут, прекрасно понимая все возможные последствия. Судя по поведению, они шли группами не менее двух-трёх человек и, как правило, отличались некими общими полувоенными элементами одежды, по которым могли быстро опознать друг друга. Держались вместе, обязательно был свой лидер, чётко контролирующий ситуацию.

Сильные люди, с такими в бой можно идти спокойно, не предадут. Но если попадёшь к ним в качестве врага – снимут шкуру и нарежут лоскутами, спокойно так, без истерик и лирики, только потому, что так надо.

Также в группе было много романтиков типа Тианы, которые приехали по велению души, не представляя, в какую кровавую кашу лезут, не имея ни опыта, ни знаний, ни навыков, которые помогут им выжить в первые два месяца. Я такого насмотрелся и прекрасно знал, сколько их остаётся в живых после первых боёв.

Образно говоря: обычный добровольческий отряд, без чётко определённой задачи, под которую он формируется, скорее всего – что-то вроде обычного пехотного взвода.

Уже после ужина добровольцы стали вести себя раскованнее, но я старался не лезть в разговоры, только смотрел и видел, что меня тут рассматривают с не меньшим интересом: одиночка, да с островов, да ещё и не молится Светлобогу…

Это вызывало, видимо, некую настороженность. Я тут был фактически белой вороной, но обстановка была такая, что в ополчение к новомауринцам шло много разного народа, и у каждого бойца была своя история. Лезть в душу не старались, главное – чтоб не предал, и за этим очень тщательно следили. Ну, точнее, следили как могли, учитывая уровень развития местной контрразведки и методик контроля за лояльностью личного состава.

На этой базе мы просидели ещё два дня, пока полностью не была сформирована команда в три десятка человек. В первом приближении люди уже познакомились, и по законам психологии началось новое деление на группы.

Тиана на почве молодости сдружилась с чернявой подвижной девчонкой Алженой, которая уж как-то слишком настырно рассказывала всем свою грустную и явно отрепетированную историю. Мне это было заметно, а вот люди, выслушав про гибель её родителей и маленькой сестрёнки, изнасилованной перед смертью торкскими карателями из какого-то добровольческого батальона, реагировали вполне ожидаемо: сжимали кулаки и тихо скрипели зубами.

Командир группы с позывным «Валнак» – тот самый седоусый воин, что нас принимал и опрашивал – тоже слушал, но держал себя в руках и старался не встревать в разговоры: видно было, что насмотрелся и наслушался такого. Он ходил, наблюдал и делал какие-то свои выводы относительного нового пополнения.