Станислав Росовецкий – Искатель, 2019 №3 (страница 10)

— И что? Даже если предположить, что он видит не дальше вытянутой руки, уж женщину, которую знает черт знает сколько лет, он не мог не узнать!

— Правильно, — улыбнувшись, подытожила Екатерина Андреевна. — Потому что Чехова и Фрайман были в сговоре.

— Что? — воскликнул Завадский. — В сговоре? Да ерунда! Где доказательства? Где хотя бы малейшее подтверждение такой вероятности? На чем может быть основан такой союз?

— На солидарности, — сказала Екатерина Андреевне. — Чехова хотела наказать мужа за измены и постоянные унижения, а Фрайман — за свою жену, которую Мардасов опорочил.

— Послушайте, прежде чем делать подобного рода предположения, давайте все-таки дождемся результатов экспертизы. Мы ведь даже не знаем, от чего умер Мардасов. Может, его смерть наступила от естественных причин.

— А как же укол в шею? — возразила Екатерина Андреевна.

Завадский осуждающе посмотрел на Чайкина, поспешившего спрятаться за монитором, и уже хотел что-то сказать, как дверь в кабинет распахнулась, и вошел криминалист.

Увидев Екатерину Андреевну, он подошел и галантно поклонился:

— Добрый день! Видел вас неоднократно в компании моих коллег, но не имел чести быть представленным. Фролов. Дмитрий.

— Учитесь, Завадский, — не без удовольствия произнесла Екатерина Андреевна, подавая руку криминалисту. — Екатерина Андреевна Романова.

— Фролов, тебе чего надо? — буркнул Завадский.

— Мне надо? — воскликнул тот. — Нет, вы только посмотрите на него. Я, по-вашему, для кого экспертизу делаю?

— По делу Мардасова? — спросил Чайкин.

— Именно! Сыщики хреновы! Между прочим, это вы должны ко мне за отчетом приходить. Я им тут, понимаешь, услугу оказываю, сам результаты приношу…

— Фролов, кончай бодягу разводить! Давай, что там у тебя? — оборвал его Завадский.

Криминалист протянул ему лист бумаги с напечатанным текстом.

— Подожди, я ничего не понимаю, — сказал Завадский, пробежав глазами отчет. — Инсулин — это же для диабетиков.

— Да, — ответил Фролов, усевшись на стул и закинув ногу на ногу. — В шприце, который вы изъяли у подозреваемого, найдены следы инсулина. А в крови жертвы обнаружен избыток инсулина, который вызвал гипогликемию, или, проще говоря, резкое падение содержания глюкозы.

— И что, от этого умирают? — недоверчиво спросил Завадский.

— Бывает. Это называется гипогликемическая кома. Если вовремя не оказать помощь, человек может… — Фролов сложил руки на груди крестом. — Но на беду у нашего покойника обнаружилась редкая и очень сильная аллергия на инсулин, и в результате — анафилактический шок. Укол был сделан в шею, инсулин сразу попал в артерию, а оттуда в мозг. Шок усилил кому, кома усилила шок. Он умер почти мгновенно. Спасти его было практически невозможно. Только если бы рядом в ту минуту оказались опытные медики с набором необходимых препаратов. Короче, у Мардасова не было шансов… Ну, не слышу оваций, слов бесконечной благодарности. Хотя… от кого я этого жду? Ладно, Саныч, будут вопросы, заходи, — сказал Фролов, вставая. — И кстати, ты мне бутылку должен.

— За что это? — вскинулся Завадский.

— За оперативность, — улыбнувшись, ответил Фролов и вышел из кабинета.

— «За оперативность», — проворчал Завадский. — Ладно бы за два часа сделал — два дня возился!

— Сан Саныч, ноу него же там завал, я сам видел, — вступился за криминалиста Чайкин.

— Завал? — взревел Завадский. — Так пусть лучше работает и не допускает завалов… А вы тут что еще делаете? — Он повернулся к Романовой, про которую на время забыл.

— А я уже ухожу, — ответила Екатерина Андреевна и, одарив его своей фирменной улыбкой, выпорхнула из кабинета.

— Я провожу, — сказал Чайкин и вышел следом.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь, — спросила его Екатерина Андреевна уже на улице.

— Не знаю, — признался Чайкин. — Ничего пока не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Если бы Фрайман хотел убить Мардасова, выбрал бы какой-нибудь другой, более надежный способ — вколол бы ему яд или кислоту.

— Какая ты жестокая, теть Кать! — съязвил Чайкин.

— Я не жестокая, я рациональная. Это же глупость — вкалывать человеку инсулин! Я очень сомневаюсь, что Фрайман настолько все просчитал, что даже изучил медицинскую карту Мардасова и узнал, что у того аллергия на инсулин.

— Ну, значит, случайность, — предположил Чайкин.

— Случайно шприц с инсулином может оказаться под рукой только у диабетика.

— М-да, резонно. Черт! Прямо ералаш какой-то!

— Андрей, сколько раз я тебя просила не чертыхаться, выбирай более подходящие слова для выражения своих эмоций.

— Теть Кать, честно говоря, если я произнесу такое слово, у тебя уши в трубочку свернутся.

— И кого я воспитала! — со вздохом произнесла Екатерина Андреевна и зашагала прочь.

— Что же это получается? — задумчиво проговорил Чайкин, вернувшись в кабинет. — Если у Фраймана нет диабета, то откуда у него шприц с инсулином?

— Купил, — буркнул Завадский.

— А так разве можно? Без рецепта?

— Ну ты, Чайкин, даешь! Инсулин — это ж тебе не морфин или этот, как его… димедрол. Пошел да купил. А может, взял у кого-то из родственников или знакомых.

— Значит, нужно выяснить, не болеет ли кто из окружения Фраймана сахарным диабетом?

— Молодец! Правильно мыслишь. Вот ты этим и займешься.

— Понял. Вот только…

— Что еще?

— Меня один вопрос мучает.

— Ох, Чайкин, если бы ты знал, сколько вопросов мучают меня! А тебя только один.

— Нет, правда, Сан Саныч. Если Фрайман решил убить Мардасова, почему выбрал такой странный способ — укол инсулином? Почему не… яд какой-нибудь или кислоту, чтобы наверняка?

— Возможно, чтобы запутать следы… Я сам сижу и голову ломаю. Ведь получается, что Фрайман должен был знать, что у Мардасова будет такая реакция на инсулин, иначе все вообще теряет смысл. Но как он мог это узнать?

— Из медицинской карты?

— Сомневаюсь. Во-первых, вряд ли что-то подобное вообще могло быть в карте, а во-вторых, как бы он получил к ней доступ?

— Может, подкупил кого-нибудь? — предположил Чайкин.

— Может быть. Или получил информацию от того, кто это знал.

— От жены Мардасова! — воскликнул Чайкин.

— Да, — со вздохом произнес Завадский. — Тогда получается, что твоя тетя… права, будь она неладна. Фрайман был в сговоре с Чеховой.

— А теперь покрывает ее. Все сходится, Сан Саныч!

— Ну, не знаю. Ладно, оставим это пока как версию. А ты давай выясняй, откуда у Фраймана… или у Чеховой шприц с инсулином.

— Теть Кать, ты дома? — крикнул Чайкин, входя в квартиру, и, потянув носом, благодушно расплылся в улыбке. — Дома.

— Ты чего орешь? — спросила Екатерина Андреевна, выходя в прихожую с кухонным полотенцем в руке.

— Так, проверяю — дома ты или нет.

— А без крика проверить не мог?

— Да я еще до того, как ты вышла, тебя вычислил — по запаху бубликов.

— Мог бы и проще вычислить — по моим уличным туфлям на полу.

Чайкин опустил взгляд и уставился на тетины туфли.