Станислав Романов – Больше, чем игра (страница 9)

— Ты, я вижу, настроен скептически, — заметил Воронин.

— Да ну, чушь собачья. — Егор пожал плечами. — Звучит слишком безумно, чтобы воспринимать это всерьез. Мечи, дуэли…

— Это может быть настолько безумным, чтобы оказаться правдой, — сказал Воронин и откусил от бутерброда здоровенный кусок, давая Егору время переварить услышанное. Прожевал и добавил: — Между прочим, триста лет назад дуэль, как способ разрешения конфликтов на личном уровне, была вполне обычным делом.

— Так то триста лет назад, — сказал Егор, начиная догадываться, к чему клонит Воронин, но все еще не желая делать выводы, к которым его настоятельно подталкивали. — Многое, знаешь ли, изменилось за последние триста лет.

— Да неужели? — притворно удивился Воронин. — А тебя не учили, что история развивается по спирали?

— Слышал я, слышал, — сказал Егор. — История повторяется, в первый раз — трагедия, во второй — фарс. Вообще-то, я думал, у нас будет серьезный разговор.

— А разговор у нас совершенно серьезный. — Воронин отлжил в сторону недоеденныйбутерброд, подался вперед, к Егору. — Людей убивают и убивают их мечом — это я тебе как эксперт говорю. По отношению к общему числу убийств, совершенных в нашем городе, эти особенные убийства составляют небольшой процент, но важно не это. Важно то, что твой друг Денис Брагин попал в этот процент.

— К чему ты клонишь? — Егор скрипнул зубами. — Денис не был рэкетиром.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю.

— Де морциус нил низи бене, — мудрено сказал Воронин, бесцельно болтая ложечкой в пустой чашке.

Подумав, Егор спросил:

— А что, следователь ваш, которого вместе с Денисом убили, он был с какой-нибудь бандитской группировкой связан?

— Нет, — коротко ответил Воронин.

Егор принялся рассуждать вслух:

— Ну вот, они — не бандиты и с бандитами не связаны, значит, их убили не на разборке…

— Их убили на дуэли, — сумрачно сказал Воронин, глядя на Егора исподлобья.

— Снова ты про дуэли. — Егор раздраженно повысил голос. — Кто их убил? За что?

— Не ори, — сказал Воронин. — За что их убили — я не знаю. А вот насчет того, кто мог это сделать… — Он помолчал и задал неожиданный вопрос: — Ты магазин Проспект на проспекте Ленина знаешь?

— Знаю, — кивнул Егор. — Там телевизорами торгуют, магнитофонами, кассетами всякими…

— Техника там, заметь, исключительно японского производства, — многозначительно произнес Воронин. — И слышал я, что ребята, которые в том магазине работают, кэн-дзюцу серьезно увлекаются, и кое у кого из них даже мечи настоящие есть.

— Я тоже фехтованием серьезно увлекался, — возразил Егор, — но я же не убил никого.

— Кто знает, — прищурился Воронин, — может, и убил.

— Ну знаешь! — Егор вскочил, едва не опрокинув стол, весь пылая от благородного негодования. — Копаев сегодня меня полдня пытал, теперь ты опять начинаешь то же самое…

— Да сядь ты, сядь. — Воронин сделал успокаивающий жест. — Копаева легко понять, он проводит обычную следственную работу, проверяет версии. Ты фехтованием занимался? Занимался. С жертвой знаком? Знаком. К тому же незадолго до убийства вы с Брагиным прилюдно сражались на деревянных мечах. Вероятно, позже могли продолжить и на настоящих. Простая логическая цепочка. Элементарно, Ватсон!

Егор сел на табурет и удрученно спросил:

— Ты-то, надеюсь, не подозреваешь меня в убийстве Дениса?

— Нет, — сказал Воронин. — Я уже признался тебе в своих подозрениях. Я думаю на тех ребятишек из магазина Проспект, которые играют в самураев. И этот удар кэса-гири сильно укрепляет мои подозрения.

— Но им-то зачем убивать Дениса? — недоуменно спросил Егор. — Тем более зачем им убивать вашего следователя?

Воронин встретил вопрос вопросом, и интонации у него были сердитые:

— Откуда мне знать? Может, ты сам сходишь к ним и спросишь, а? Да если бы у нас была хоть какая-нибудь зацепка, этих доморощенных самураев давно бы взяли в оборот.

— Я думаю, — глубокомысленно изрек Егор, — что в ране должны были остаться микрочастицы металла с лезвия меча. Если извлечь эти микрочастицы, провести соответствующие анализы и сравнить с металлом мечей тех самураев из магазина японской видеотехники…

— Фильмов ты много смотрел, вот что, — усмехнулся Воронин. — Я тебе могу рассказать, какие анализы мы проводим. Задержали тут как-то одного шныря по подозрению в серьезном деле, а у него ножичек при себе был самодельный, ну и оформили ему пока ношение холодного оружия — до дальнейшего выяснения. Ножичек для экспертизы передали нам, а наш молодой коллега, криминалист Самохвалов, сидел днем один — мы с Протасовым были на происшествиях. Сидел он, сидел, и было ему скучно. Нашел он толстую досочку, к стене ее приставил и принялся тем самым ножичком швырять, да и промахнулся, ножичек об стену брякнул, а тот возьми да и сломайся пополам — рукоятка в одном углу лежит, а клинок, натурально, в другом. Тут Самохвалов и обделался — это вещественное доказательство, на основании которого человека задержали. Но если рукоятка с клинком по разным углам лежат, то вещественное доказательство уже и не доказательство вовсе. Я с происшествия приезжаю — Самохвалов сразу ко мне, с лица весь бледный, трясется: так, мол, и так, вещдок раскурочил по недомыслию, что делать? Что делать, что делать — бумагу писать. Короче, сели мы с Самохваловым и стали акт экспертизы составлять, будто при испытаниях данного вещественного доказательства на прочность было применено такое-то усилие, цифру из справочника списали — нож испытание выдержал, но когда была применена сила выше критической — нож сломался. Дата. Подпись. Такая вот экспертиза.

— И прошло? — спросил Егор, сильно впечатленный методами работы отечественных экспертов-криминалистов.

— Конечно, — сказал Воронин.

— А Самохвалову что-нибудь потом за это было?

— Предупредил я его на первый раз.

Воронин потрогал чайник — тот был еще теплый — и предложил:

— Давай еще чайку выпьем.

4

То, что в Датском королевстве не все в порядке с так называемой криминогенной ситуацией, Копаев начал подозревать давно. Одно дело, скажем, когда труп мужчины средних лет с резаными или рублеными ранами находят на кухне малогабаритной квартиры, а кухня — грязная, и посуда на столе грязная, и повсюду пустые бутылки — тут, в общем, все ясно: банальная пьяная поножовщина, случается сплошь и рядом. Совсем другое дело когда, например, под мостом находят тело хорошо одетого молодого мужчины, а головаего лежит в стороне, отделенная от туловища каким-то очень острым предметом. Или другой случай, другой труп — тоже приличного спортивного вида молодой мужчина со сквозной раной в области сердца, нанесенной неким тонким, длинным и острым предметом. Это объяснить гораздо сложнее. Возможно, именно поэтому два последних дела до сих пор числятся нераскрытыми.

Разумеется, в долгой следственной практике Копаева были и другие дела, оставшиеся нераскрытыми, как, например, дело об убийстве одного безработного гражданина, застреленного за рулем собственного БМВ. Но если последний пример легко укладывается в рамки нынешней повседневной жизни с ее бандитами и банкирами, бизнесменами и безработными, то как все-таки быть с человеком, пронзенным насквозь? Чем он мог быть пронзен? каким оружием? Ну, шпагой хотя бы… Шпагой?! Что за бред! У нас не средние века, слава богу, нынче никто не разгуливает по улице со шпагой и не дерется на дуэлях. Или все же дерется?..

Компетентные органы заинтересовались было толкинистами, но, к счастью для последних, быстро выяснили, что ребята там собрались, в основном, наивные; ну, не доиграли в детстве, живут в своем собственном, придуманном мире и к убийствам с применением холодного оружия отношения не меют. Впрочем, на всякий случай, их продолжали проверять время от времени.

Копаев никогда не верил в причастность толкинистов к убийствам. Сама эта мысль казалась ему слишком поверхностной, слишком мелкой. Однако, если пойти чуть дальше, если копнуть чуть глубже, то можно было предположить кое-что поинтересней. Если на виду у всего города существует общество любителей Толкина, члены которого наряжаются эльфами, гномами, хоббитами или орками и сражаются на деревянных мечах, то почему бы не допустить существование тайного общества любителей, скажем, Александра Дюма, члены которого наряжаются мушкетерами и дерутся настоящими шпагами на настоящих дуэлях. Безумно? Да, очень. Но эта мысль засела в мозгу Копаева, как заноза. И чем дальше, тем больше накапливалось фактов, косвенно подтверждающих эту сумасшедшую гипотезу.

У Марка Анатольевича Копаева не было никаких особенных талантов за исключением одного — он всегда точно знал, чего хочет, и он был достаточно терпеливым и упорным (настырным, сказали бы некоторое) чтобы добиваться желаемого. Копаев начал трудную и кропотливую работу по сбору и отсортировыванию информации по убийствам и ранениям с применением холодного оружия. Он стал составлять собственную картотеку, руководствуясь вполне определенными критериями. Так, например, Копаев не стал включать в свой архив смерти убийство в дачном поселке, когда жертве раскроили череп топором, и окровавленное орудие убийства было найдено на месте преступления. Но он включил в картотеку с виду похожее убийство — жертве также раскроили череп, однако орудие убийства не было обнаружено, вдобавок на левом предплечье жертвы были замечены свежие, полученные непосредственно перед смертью кровоподтеки. Копаев, дав волю фантазии, вообразил себе картину произошедшего, согласующуюся с его теорией: двое сражались тяжелыми мечами, прикрываясь щитами от ударов противника, и один другого победил-таки, забрал трофеи и ушел.